Get Adobe Flash player
Сайт Анатолия Владимировича Краснянского

Дмитрий Трунов. Как предавали Россию. 1. Егор Гайдар. 2. Андрей Козыврев. 3. Альфред Кох.

28.10.2012 23:32      Просмотров: 3962      Комментариев: 0      Категория: Либеральная (неродная) власть

Дмитрий Трунов

Как предавали Россию. Егор Гайдар

Почему-то глава кабинета министров РФ считал, что уход из жизни людей, неспособных противостоять реформам, — дело естественное. После смерти Егора Гайдара 16 декабря 2009 года российские либеральные круги затеяли не то чтобы политический, а скорее нравственный реванш в надежде реабилитировать героев эпохи 90-х, выброшенных страной за их заслуги на свалку. Автор экономических реформ предстал в воспоминаниях единомышленников в образе либерального святого, великого ученого мужа, экономиста и крупного государственного деятеля, спасшего страну от неминуемого голода и неизбежной войны.

Известный исследователь творчества Михаила Булгакова Мариэтта Чудакова даже написала весьма храбрую книгу о Гайдаре, по художественному жанру располагающуюся где-то между житиями святых и произведением «Ленин и печник». Книга эта называется «Егор: Биографический роман. Книжка для смышленых людей от десяти до шестнадцати лет».

Нашлись в толпе провожающих Гайдара и другие бытописатели — например, Гавриил Попов и Юрий Лужков, которые вспомнили о покойном такой, среди прочих, эпизод. «Был февраль 1992 года. На совещании, которое вел Егор Тимурович, рассматривались неотложные меры по финансированию социальных программ. <…> Шло обсуждение социальных вопросов по строительству школ, по пенсиям, к тому времени почти обнуленным, по сбережениям граждан, тоже превратившимся в пыль. И все тот же один из авторов этой статьи проинформировал Гайдара о том, что в Зеленограде наша медицина зафиксировала 36 смертей из-за голода. На это Гайдар ответил просто: идут радикальные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни людей, неспособных противостоять этим преобразованиям, — дело естественное. Тогда его спросили: Егор Тимурович, а если среди этих людей окажутся ваши родители? Гайдар усмехнулся и сказал, что на дурацкие вопросы не намерен отвечать».

В то же самое время, пока либеральная интеллигенция провожала Гайдара патетическими восклицаниями, оставшийся в живых после его реформ народ в массе своей поминал реформатора бранью. В отличие от либералов-западников простое, неискушенное и не по-модному патриотически настроенное народонаселение России видит в реформаторе 1990-х как раз не спасителя от голода, разрухи и войны, а виновника всего вышеперечисленного. Впрочем, как раз мнение народонаселения самого Гайдара трогало, судя по всему, крайне мало — как и вообще судьба страны, попавшей ему в руки на кривой дороге российской истории.

А между тем цифры суровой официальной статистики неумолимы: ВВП, который начал снижаться в 1989 году, с каждым годом продолжал резкое падение и в 1996 году снизился до 58,2% к уровню 1989 года. Примерно на этом показателе ВВП оставался до 1999 года. Средние реальные доходы населения в 1992 году сократились почти в два раза по сравнению с уровнем 1991 года, у трети населения (42,6 млн человек) доходы опустились ниже прожиточного минимума. Материальное состояние семей, согласно опросу ВЦИОМ, снизилось настолько, что 54% россиян «еле сводили концы с концами», 31% — «жили более или менее прилично», 9% находились «за гранью бедности» и лишь 4% не испытывали затруднений. В 1992 году (по сравнению с 1991 годом) потребление мяса и мясопродуктов сократилось на 14%, молочной продукции — на 15%, рыбы и рыбопродуктов — на 20%, сахара и кондитерских изделий — на 13%. Зато увеличилось потребление хлеба и хлебопродуктов — на 4%, картофеля — на 6%: калорийность питания пришлось поддерживать за счет более дешевых углеводов. Социолог Сергей Кара-Мурза писал: «Уже в 1992 г. произошло резкое и глубокое ухудшение питания большинства населения», а директор Института проблем рынка РАН Николай Петраков отмечал, что «именно при Гайдаре как раз и появились голодные люди». По данным Госкомстата, ухудшение уровня жизни и питания началось в 1991 году, когда сократилась реализация основных продуктов: мясо и птица — на 21%, молоко — на 13%, масло животное — на 18%, масло растительное — на 17%, сахар — на 20%, картофель — на 17%, овощи — на 22%.
В разрухе пребывало все, что создал советский народ: промышленное производство, сельское хозяйство, наука, культура, образование. 

Это разрушение было самым всеобъемлющим в XX веке. Ни Первая мировая война, ни октябрьский переворот 1917 года, ни Великая Отечественная не приводили к столь плачевным и глобальным последствиям — экономическому кризису, в который повергли Россию «младореформаторы».
Согласно докладу «О состоянии здоровья населения РФ в 1992 году», за 1992 год численность безработных увеличилась почти в 10 раз, составив к началу следующего года 577 тыс. человек. Доктор экономических наук профессор Валентин Кудров в учебнике «Мировая экономика» пишет, что в 1991 году уже существовала скрытая безработица, достигавшая 35% трудоспособного населения.

Кибальчиш на капитанском мостике

Готовиться к своей особой роли в судьбе советской Родины Гайдар начал еще в 1983 году. Тогда в качестве эксперта он сотрудничал с государственной комиссией, которую учредил Юрий Андропов. Ее коллектив изучал возможности хозяйственных реформ в рамках существующей социалистической экономики. Основным местом работы Гайдара, впрочем, оставался Всесоюзный НИИ системных исследований. Его руководителем во ВНИИСИ, а позже в Институте экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР был известный экономист, автор программы «500 дней» Станислав Шаталин, одним из сотрудников — Петр Авен, будущий подельник по реформам.

По словам Гайдара, задачей сформированной Андроповым комиссии была подготовка умеренной программы экономических изменений. Заказчиком таких реформ было молодое поколение членов Политбюро под предводительством Горбачева. За основу преобразований предлагалось взять венгерские экономические реформы 1968 года. Реформа хозяйственной системы в Венгрии предусматривала мягкое внедрение рыночных механизмов в плановую экономику: отмену директивных плановых показателей в целых отраслях, изменение показателей оценки работы предприятий, создание фонда участия трудящихся в распределении прибыли и т.д. В конце концов предложения андроповской комиссии были отвергнуты, но Гайдар оказался вовлечен в группу экономистов, которая активно искала методы преобразования явно нездоровой, на их взгляд, советской экономики.

Начиная с 1986 года экономисты, ломавшие голову над реформами в СССР, стали собираться на семинары. Первая такая встреча состоялась в пансионате «Змеиная горка» в Ленинградской области. В семинарах участвовали две группы специалистов — московская, в которую входил Егор Гайдар, и ленинградская, которую представлял, в частности, Анатолий Чубайс. Они обсуждали разрастание финансового кризиса в Советском Союзе, реформирование банковской системы, проблему прав собственности.
По воспоминаниям Виктора Алксниса, будущий реформатор скорее был сторонником «РЕГУЛИРУЕМОЙ ГОСУДАРСТВОМ рыночной экономики и был категорическим противником стихийного рынка образца XIX века, который он "успешно" построил в России».


Со временем взгляды Егора Гайдара эволюционировали от представления о необходимых переменах в экономике СССР до уверенности в том, что саму эту экономику следует демонтировать как не имеющую права на существование. Уже в 1988 году участники семинара договорились до того, что крах СССР неизбежен. Гайдар, как он утверждает, пришел к этой мысли позже — только в 1990 году, после отказа от программы «500 дней», предложенной Шаталиным и Явлинским.

Окончательное и бесповоротное решение идти во власть Гайдар принял в августе 1991 года, в дни путча. Тогда он покинул КПСС, в рядах защитников Белого дома познакомился с Геннадием Бурбулисом, который и убедил Ельцина доверить реформы именно ему. К этому времени команда Гайдара была фактически сформирована: почти весь «классический состав», включая и Чубайса, и Авена, участвовал в семинаре в венгерском Шопроне в июле 1990 года, а весной 1991-го — в конференции во Франции. С сентября 1991 года эта команда разрабатывала реформы уже на 15-й даче в Архангельском.

Считается, что Гайдар повел себя мужественно, возглавив реформы. В либеральной среде бытует такая героическая легенда о том, что все ушли, а Мальчиш-Кибальчиш остался. «Гайдар был человек крайне мужественный… Его очень легко можно представить на капитанском мостике, когда корабль сел на мель и тонет. И он дает команды. Ему это очень просто давалось, он был очень смелый», — живописует коллегу Петр Авен в интервью журналу «Forbes».
Так же себя воспринимал и сам Гайдар. Поэт и эмигрант Наум Коржавин однажды передал рассказ одного из американских экономических советников о том, как они, собравшись «лечить» российскую экономику, «вскрыв тело “больного” на операционном столе, с удивлением обнаружили, что внутренние его органы устроены совсем не так, как их учили в университетах. Этого было достаточно, чтобы большинство иностранных молодых специалистов отказалось от участия в престижном эксперименте и уехало». А Гайдара удержало научное любопытство.
«Вы действительно считаете, что если бы в условиях экстремального кризиса конца 91 — начала 92 года мы поступили так, как описываемые вами американские экономисты, дело пошло бы лучше?», — патетически воскликнул тогда реформатор.

На самом деле вся эта история с незаменимым Гайдаром у руля — миф, сказка все про того же Мальчиша-Кибальчиша. Ее для собственной реабилитации придумала кучка либералов, проводивших эти реформы и/или что-то в результате оных поимевших. В стране существовал мощный класс компетентных советских руководителей, работавших в реальной экономике, которых Гайдар, Чубайс и Кох насильно вытесняли даже из отраслей, из руководства предприятиями, как ненавистных «красных директоров».

Были вполне готовые проводить реформы Григорий Явлинский, Станислав Шаталин, Аркадий Вольский, Юрий Скоков и много кто еще. Но Ельцин с хорошо известным упрямством прораба провел во власть Гайдара. Тому было несколько причин. Чудакова пишет об этом так: «Ельцин устал от тех, про кого в России говорят — "мужик": "отличный мужик", "настоящий мужик". Устал от их мата, густо покрывающего поле любой беседы… И вот перед ним был тот, к кому слово "мужик" совсем не прилипало»… Как и все интеллигентские представления о Гайдаре, эта версия придумана для эстетического применения — ради вычуры и красоты.

Во-первых, Гайдар пообещал Ельцину именно обвальный характер реформ. Постепенные преобразования, растянувшиеся на годы по тому же венгерскому сценарию, не могли бы удовлетворить уральского строителя, чудом прорвавшегося во власть. Не настолько суверенно там, во власти, он себя чувствовал. Ельцину нужно было экономическое чудо за полгода, которое он мог бы в пику коммунистам предъявить народу: вот, они не могли, а я — смог. Во-вторых, Гайдар посулил Ельцину крупную денежную поддержку со стороны Международного валютного фонда. 

А «американский обком» связывал такую поддержку со своим желанием видеть во власти исключительно тех людей, которые были бы ему выгодны для полной и максимально мстительной победы в холодной войне. США нужны были Козырев, Гайдар, Чубайс и Кох, чтобы организовать в новой России распродажу активов, утечку военных технологий, обнищание и смертность населения, разгул криминала и войну. Все это Гайдар им обеспечил.
Экспериментаторам ничем не грозил катастрофический провал «смелого» эксперимента с целой страной.

Сверхсмертность — как в блокадном Ленинграде

Либерализация цен, без широкого общественного и экспертного обсуждения, без проведения разумной приватизации, без введения мер по сохранности сбережений граждан, была объявлена в январе 1992 года. Вечный круглый отличник и медалист, доктор экономических наук, как герой сказки «…и о его твердом слове» — без колебаний встал на капитанский мостик. О самозваных докторах, «правительстве завлабов» профессор Колумбийского университета и лауреат Нобелевской премии по экономике Джозеф Стиглиц потом скажет: «Величайший парадокс в том, что их взгляды на экономику были настолько неестественными, настолько идеологически искаженными, что они не сумели решить даже более узкую задачу увеличения темпов экономического роста. Вместо этого они добились чистейшего экономического спада. Никакое переписывание истории этого не изменит».

В 90-е годы ученые экономисты нанесли стране чудовищный, по многим позициям невосполнимый ущерб. В результате реформ в стране вместо провозглашенной рыночной экономики была создана система, ориентированная на финансово-торговые спекуляции и растаскивание природного и созданного Советским Союзом богатства.
В результате либерализации цен и последующей гиперинфляции индекс потребительских цен с 1992 по 1995 год увеличился в 1187 раз. Из-за отсутствия финансирования рухнули наукоемкие производства, современные технологии были заброшены, экономика деградировала в техническом отношении. При этом прекращение финансирования научно-исследовательской и опытно-конструкторской деятельности аргументировалось академичным «невмешательством государства в экономику», которая якобы сама должна была все починить. «Ваши станки — дерьмо, никому не нужны; что надо — будем скупать за границей», — отрезал однажды Гайдар. Советская наука, к которой принадлежал сам реформатор, в 90-е была подвергнута фактическому уничтожению. Усердие, с которым доктор наук стимулировал деградацию специалистов, изумляет. Но пока закрывались НИИ, занимавшиеся технологиями, площадные болтуны, разглагольствовавшие о рынке и демократии, получали свои институты.

Страшнее всего философия невмешательства в экономику сказалась на социальном положении населения. «Экономический детерминизм» реформаторов требовал сокращения бюджетных расходов на образование, медицину, науку и другие отрасли социальной сферы. Немудрено, что реформаторами вообще была провозглашена достаточность для населения России обязательного семилетнего образования. Такая экономия на населении, разумеется, не приводила к экономии самого населения.

Катастрофическое ухудшение питания жителей России повлекло за собой резкий рост заболеваемости и смертности. Сверхсмертность за период 1991-2003 годы составила 4 млн человек — число, сопоставимое со сверхсмертностью в годы Великой Отечественной войны.

Число тяжких и особо тяжких преступлений в России вышло на рекордный уровень: свыше 1 млн 600 тыс. в год в 1994 году и зашкаливало до 2001 года. Отказавшееся от всяких функций государство стимулировало воцарение в России особой, криминальной реальности, которая охватила все сферы — от крупного бизнеса и власти до армии и милиции.
Всеобъемлющий хаос, паралич административной системы, обнищание силовых структур, хозяйственная разруха — это все необходимые слагаемые для сепаратизма, гражданских войн и оттягивания целых кусков территории. Этот сценарий сполна был воплощен в СССР, причем именно Гайдар входил в экспедицию из доверенных лиц Ельцина, которые приговаривали Советский Союз в Беловежской Пуще. Этот же сценарий был разыгран, хотя и не реализован, в России.

Гайдар категорически отрицал всякую свою вину в вооружении Чечни. «Вопросы передвижения вооруженных сил и распоряжения вооружением никогда не входили в сферу моей компетенции, в том числе в то время, когда оружие было передано Дудаеву. Это находилось в сфере компетенции двух президентов — Советского Союза и России, М. Горбачева и Б. Ельцина, двух министров обороны — Е. Шапошникова и П. Грачева, а также заместителей министра обороны, которые занимались этим вопросом. Я не имел никаких полномочий, прав, обязанностей и возможностей давать указания о том, что делать с вооружением. Правительство не имело никакого административного отношения к этому достаточно закрытому вопросу, который никогда не выносился на правительство и не обсуждался», — писал он.

По словам Гайдара, министр в его правительстве не подчинялся ему, председателю правительства, и он не мог дать ему распоряжений касательно сохранности оружия, которое попало в руки Джохара Дудаева. Если это было так на самом деле, то это и есть апогей гайдаровского хаоса в России, который едва не привел к долгой, жестокой, последней для России войне. В результате дикого управленческого хаоса врага вооружили, внушили ему мысль о безнаказанности, до самого ввода войск позволяли торговать нефтью, накапливая силы. Правительство Ельцина-Гайдара поставило сепаратистов Дудаева в такие запредельно комфортные условия, что вслед за ними в очередь на войну встал весь Северный Кавказ, Татарстан и Башкирия, чье отделение означало бы потерю всего Урала, всей Сибири и всего Дальнего Востока.

И это тоже должен был обеспечить Гайдар. Именно он предотвратил ввод войск в Чечню в ноябре 1992 года, когда армия разводила стороны осетино-ингушского конфликта и когда сепаратисты не были так сильны. Вполне последовательно в декабре 1994 года реформатор осудил ввод войск в Чечню и бомбардировки Грозного. Либеральные концепции Гайдара не предусматривали существования России в ипостаси державы, зато вполне согласовывались с механизмом дальнейшего распада страны на более мелкие территории.
Гайдар упразднил все государственные расходы на поддержание механизмов целостности страны, ее державной роли, ее статуса. Вряд ли он не понимал, что эта страна может существовать лишь в своей исторически заложенной великодержавной роли — иначе она вообще не будет существовать.

Комплекс профессора Преображенского

Знаток творчества Михаила Булгакова Мариэтта Чудакова недаром написала книжку про Гайдара. Потому что это одна и та же культурная среда. Это люди, тоскующие по чугунному теплу квартиры профессора Преображенского, восславляющие Борменталей и ненавидящие Шариковых со Швондерами.


Михаил Булгаков — совершенно блестящий писатель, но мизантроп. В своей прозе Большого Садового кольца он заранее оправдал всю будущую наивную спесь русской интеллигенции, которая вечно готова на эксперименты над «быдлом» и вечно ломает трагедии вокруг того, что они не удаются. Эта та самая среда, для которой Родина — это место, где от чугунных батарей разливается тепло, и неважно, как называется эта страна и в каких она нынче границах.

Есть свидетельства об одном комичном эпизоде, связанном с кабинетом Гайдара. На самой заре реформ, когда правительство было еще «в розовых штанишках», на одном из первых его заседаний молодые реформаторы поклялись быть чистыми. Все вместе, по настоянию Гайдара, они отказались от привилегий, обязались не допускать конфликта интересов в своей работе, не заниматься коммерческой деятельностью, не участвовать в приватизации, не улучшать жилищные условия за счет государства. Этот эпизод из серии «черного юмора» можно рассказывать как анекдот. Типично интеллигентское публичное чистоплюйство Гайдара покрывало адову бездну позора и порока: «обязались не допускать конфликта интересов в своей работе» люди, которые распродали страну под столом своим знакомым.

По словам либералов, оправдывающих нынче Гайдара, реформатор не отнял у миллионов россиян все их накопления, всю надежду их жизни — на счетах народонаселения якобы уже были ноли. На эти несуществующие деньги нельзя было ничего купить: потому что «Народу ничего не принадлежало». Это логика людей, которые начитались книжек, преисполнились важности и за плохо переваренными теориями не видят живых людей.
Есть люди, которые пишут учебники, и есть люди, которые их читают. Гайдар, безусловно, из вторых: он некритически воспринял опыт маленьких, уютных государств и попытался распространить его на свою громадную страну. Может быть, к лучшему, что его реформы не были закончены: если бы это случилось, у нас, возможно, сегодня были бы маленькие и разные страны. Чтобы провести реформы в 90-е годы в России, нужен был творец, профессор Преображенский. Егор Тимурович, безусловно, оказался лишь учеником, причем бестолковым. И он заставил всех нас за это дорого заплатить.

Гайдар, конечно, сыграл роль лишь исполнителя реформ, заказчиками которых были другие люди. Работа по уничтожению значительной части промышленности, обрушения социального государства, заложения сепаратистских движений имела своих инвесторов, которые впоследствии поделили дивиденды.

Другое дело, что вся эта работа совпала с научным интересом ученого интеллигента Гайдара. С высокомерием и брезгливостью доктора он втолковывал издыхающей от кровопотери стране идеи о спасительности реформ. «Очерк напечатать побоялся, а всю страну вверх дном перевернуть — нет», — сказал о нем Наум Коржавин. — «Может, потому, что такая публикация грозила неприятностями лично публикаторам, а неудача «смелого» эксперимента с целой страной экспериментаторам ничем не грозила. «Буду преподавать в каком-нибудь западном университете», — публично ответил молодой реформатор на вопрос, что он будет делать, если все кончится неудачей. Словно речь шла о лабораторном опыте или курсовой студенческой работе. Словно в этот «опыт» не были втянуты судьбы миллионов людей и страны в целом».

Потрясающий, обескураживающий, преступный цинизм. Лабораторный опыт и курсовая работа выполняются для пополнения своего опыта, а не ради испытуемого. Чтобы потом читать где-нибудь лекции, вне зависимости от исхода.

Дмитрий Трунов

Как предавали Россию. Андрей Козырев

Источник информации - http://www.rusbeseda.ru/index.php?PHPSESSID=37b038d7a9704212d111ad341307010b&topic=15263.0



После своей отставки с поста министра иностранных дел в 1996 году Андрей Козырев некоторое время поработал в Институте международных отношений, в своей профессиональной среде. По воспоминаниям коллег, студенты бойкотировали его лекции, и администрация была вынуждена прибегать к экстраординарным мерам, чтобы аудитории не пустовали. Впрочем, с преподавателями ему было едва ли проще. В помещении кафедры, когда там собирались профессора и входил Козырев, наступала мертвая тишина и вообще царила тягостная атмосфера. Долго он в этом учреждении не задержался: наверное, и сам устал от отчужденности в собственном, казалось бы, родном профессиональном цехе.

Отчужденность преследовала Андрея Козырева и на протяжении всех пяти с небольшим министерских лет. По его словам, в кругу Ельцина ему было тяжело, потому что вот Павел Грачев, например, — тот и поцеловаться с шефом, и выпить был не дурак, а главе МИД это претило. «Все сидят, отдыхают, а человек явно мучается или явно пропускает», — описал себя в этой ситуации Козырев. Чужаком для президента министр оставался даже в те времена, когда «ранний» Ельцин был перед Западом нараспашку. Что уж говорить про поздние времена, когда глава ранней России стал склоняться к соратникам вроде начальника Службы внешней разведки Примакова или «красного директора» Черномырдина. Первым в очереди на выход из правительства был Егор Гайдар. Вторым — Андрей Козырев.

Лишившись поста, экс-министр фактически оказался изгоем, подвергнутым люстрации — запрету на профессию. С тех пор он успел поработать членом совета директоров американской корпорации ICN Рharmaceuticals, вице-президентом международной фармацевтической корпорации ICN, а нынче состоит председателем Совета директоров ОАО АКБ «Инвестторгбанк».

Альфред Кох и Петр Авен, надумав год назад взять у Козырева интервью для журнала Forbes, не нашли его телефонов ни в приемной Лаврова, ни у Игоря Иванова — ни у кого из его бывших коллег.

Свой среди чужих

Сознание молодого дипломата, сына советского инженера, перевернула… еда. В 1975 году Андрей Козырев впервые оказался на Западе, и не где-нибудь, а в логове врага — в США. Обаянию врага сотрудник внешнеполитического ведомства сопротивлялся недолго. Попав в супермаркет, он, по собственному признанию, пережил настоящее потрясение. Молодого Козырева шокировало не то, что стояло на полках, а тот факт, что все это изобилие рассовывали по корзинам не карикатурные капиталисты в белых воротничках, а латино- и афроамериканцы, которые, казалось бы, должны недоедать.

Это вообще симптоматично: страшнее всего Советский Союз и раннюю Россию подорвали не ракеты, не идеи, не шпионы, а магазины. По многочисленным утверждениям, в том числе и Козырева, Борис Ельцин, побывав впервые в западном супермаркете, ругался матом, хотя обычно это было ему не свойственно. Материальное изобилие Запада решительным образом переворачивало мозги высших советских и российских чиновников. Это побеждало их и склоняло сдаться на милость победителя.

Впрочем, как говорится, не хлебом единым. Там же, в Нью-Йорке, Андрей Козырев купил роман Пастернака «Доктор Живаго», пошел в Центральный парк, прочитал и оставил на лавочке: забирать в Союз было нельзя. Размышляя о том, что же в книге антисоветского, дипломат пришел к выводу, что система, в которой он живет и которой служит, не терпит вообще никакой свободы, тем более личной.

— И вот это обстоятельство привело меня к абсолютнейшему внутреннему диссидентству, — говорит Козырев. — У меня не хватило ни смелости, ни пороха стать настоящим диссидентом, там, правозащитником и так далее. Я продолжал работать в МИДе, но чем дальше я стал вдумываться, чем я занимаюсь, что у нас за внешняя политика, чем она занимается, то постепенно у меня все это стало разрушаться как карточный домик, и я, в конце концов, честно говоря, был просто антисоветчиком.

Антисоветское в сознании дипломата логично трансформировалось в антироссийское. Философия назначенного в 1990 году Ельциным министра состояла в том, что в мире есть некий полюс добра и всеобщего счастья — Запад во главе с США, и наша задача — стремиться к нему изо всех сил и максимально четко выполнять все то, что США и Запад нам скажут.

Сегодня Козырев уверен, что мы не стали настоящим, искренним союзником Запада, потому что плохо этого хотели. По словам экс-министра, он пытался изменить «гарантированное взаимоуничтожение», то есть взаимную нацеленность ракетно-ядерных средств, созданных Советским Союзом, Америкой, НАТО, на другую форму существования для нашей страны. В этой схеме Россия осталась бы ядерной державой, «например, как Франция, у которой тоже есть ядерные ракеты, но она не ставит перед собой целью гарантированное уничтожение Америки». Вопиющими историческими и геополитическими различиями между Францией и Россией Козырев пренебрегал всегда.

По точному замечанию Михаила Горбачева, при Козыреве российский МИД был филиалом Госдепартамента. Как это выглядело в деталях, очень впечатляюще передал в своих мемуарах Строуб Тэлботт, заместитель госсекретаря США по России и странам бывшего СССР в 1994–2001 годах.

Очарованный Западом Козырев, доверяющийся во всем «полюсу добра», по сути, присутствовал в Штатах на инструктаже: в Госдепе ему прямым образом указывали, что делать. Тэлботт пишет, например: «Андрей, — сказал я, — отправляйтесь домой и примените свою магию на своем боссе (имеется в виду Борис Ельцин. — Примеч. ред. ), чтобы он и Леннарт Мери (тогда президент Эстонии. — Примеч. ред. ) решили эту проблему раз и навсегда (речь идет о выводе российских войск из данной прибалтийской страны. — Примеч. ред. )».

В отношениях Козырева с Госдепом то и дело обеими сторонами транслируется идея, состоящая в том, что ельцинская команда реформаторов — единственная удобная для США сила в России, а сам глава МИД даже в прозападном окружении Ельцина — самая необходимая для американцев фигура. «Я долго не продержусь, — вспоминает слова нашего министра Тэлботт. — Я устал быть единственным голосом, устал быть единственным человеком в окружении Ельцина, который защищает такие позиции, которые вы, американцы, признали бы приемлемыми».

Бывший замглавы внешнеполитического ведомства Соединенных Штатов вспоминает унизительно-комичную сцену, в которой Козырев упрашивает госсекретаря США Уоррена Кристофера в апреле 1996 года в Нью-Йорке предоставить ему возможность сфотографироваться вместе с Клинтоном в Овальном кабинете Белого дома. Идея российского дипломата состояла в том, что фото, свидетельствующее о теплых отношениях с Клинтоном, должно повысить его авторитет в глазах Ельцина. «По поручению Криса (Уоррена Кристофера. — Примеч. ред. ) я вылетел в Нью-Йорк для того, чтобы попытаться убедить Козырева в том, что его просьба просто смехотворна, — повествует Тэлботт. — Я сказал ему, что он увидит президента только и исключительно в том случае, если он подтвердит Крису план, который мы подготовили».

Толкователи данных мемуаров утверждают, что план, о котором идет речь, — это план расширения НАТО на восток, который активно продвигал Строуб Тэлботт, невзирая на возражения Пентагона в тот период. По словам мемуариста, Козырев «согласился, прибыл в Вашингтон, сказал все правильные слова Крису, заработал короткую поездку на лимузине на Пенсильвания-авеню, 1600 для встречи с Клинтоном». Так в обмен на фото или просто по любви к «полюсу добра» сдавались национальные интересы. База «Лурдес» на Кубе, в понимании Козырева, не нужна, потому что между нами и Америкой — понимание и дружба. А «Камрань» во Вьетнаме он «хотел сохранить как базу для отдыха и ремонта».

И ведь в самом деле: и Козырев, и Ельцин, и вся команда реформаторов были очень нужны Америке. 15 ноября 1994 года на пост заместителя председателя правительства РФ — председателя Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом был назначен Владимир Полеванов. Это было горячее время для Госкомимущества: крупнейшее в мировой истории разбазаривание государственной собственности, когда важнейшие предприятия страны, в том числе и стратегические, открыто и тайно распродавались за ничтожные деньги.

Полеванов занимал свою должность всего 70 дней. Именно он утверждает, что Анатолий Чубайс однажды в разговоре сказал: «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрет тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом — новые вырастут». Как потом вспоминал Полеванов, рассмотрев документы на новом посту, он с ужасом понял, что ряд крупнейших предприятий ВПК скуплен иностранцами за бесценок. Среди этих разграбленных предприятий — заводы и конструкторские бюро, выпускавшие совершенно секретную продукцию. Достаточно сказать, что советник Госкомимущества, консультант Всемирного банка Джонатан Хэй через российскую фирму «Граникс» купил около 30% акций Московского электродного завода вместе с НИИ «Графит», производящим стратегический графит для военного ракетостроения. Под давлением Соединенных Штатов НИИ «Графит» отказался принимать заказы Военно-космических сил России на производство высоких технологий и начал производство изделий для США по технологии «Стелс».

Полеванов попытался вмешаться в эту бессовестную распродажу и даже отобрал пропуска у иностранцев на вход в правительственные учреждения Госкомимущества. Затем вышло распоряжение о приостановке торговли акциями алюминиевых заводов, чтобы не допустить их перехода во владение иностранными фирмами.

Но этот номер у него не прошел. 25 января 1995 года на сессии МВФ решался вопрос о выдаче России первого транша из 6-миллиардного долларового кредита. Однако фонд затягивал дело, настаивая на дальнейшей приватизации в России по прежнему, «гарвардскому» сценарию. В конце концов дело разрешилось быстро и жестко: госсекретарь США Уоррен Кристофер вызвал в Женеву главу российского МИД Андрея Козырева и приказал убрать Полеванова из Госкомимущества. Министр, конечно, даже не пикнул. Полеванова убрали 24 января, а буквально на другой день МВФ выделил деньги.

В обмен на фото, колбасу, гуманитарную помощь, кредиты эта власть и этот ее чрезвычайный и полномочный посол продавали и предавали любые интересы своей страны. Американцы знали это и как могли поддерживали удобный и глупый режим в России.

Распродавать оборонку? Сдавать свои геополитические интересы? Бросать соотечественников, оказавшихся теперь за границей? Позиция Козырева была — распродавать, сдавать, бросать

Сара Мендельсон, сотрудничавшая в 1996 году с одной из американских негосударственных программ в Москве, утверждает, что посольство США прогнозировало фальсификацию результатов выборов в пользу Ельцина. Однако тогда Госдеп настойчиво рекомендовал московскому офису Агентства международного развития США (тому самому USAID, сотрудничество с которым Россия прекращает лишь сейчас, в 2012-м) «дистанцироваться от мониторинга выборов, который мог вскрыть реальные эпизоды фальсификации». То есть тогда власти США приказали своим «псам господним» не следить за выборами и не замечать нарушений.

Чужой среди своих

Принципиальное решение о разгоне Верховного Совета Ельцин принял на совещании, которое началось в 12.00 в воскресенье 12 сентября 1993 года в Ново-Огарево. Там собрались министры, в поддержке которых при принятии антиконституционного решения президент был уверен. И без которых его было бы нельзя реализовать. Это были министр обороны Павел Грачев, глава МВД Виктор Ерин, руководитель Министерства безопасности Николай Голушко, начальник службы безопасности президента Александр Коржаков, начальник Главного управления охраны Михаил Барсуков и Андрей Козырев.

Ельцин прочитал текст Указа № 1400. Как потом вспоминал он сам в книге «Записки президента», министр иностранных дел разрядил обстановку, сказав серьезно своим тихим голосом: «У меня есть важное замечание. Я с одним принципиальным моментом не согласен, Борис Николаевич. Надо было давным-давно такой указ принимать». Тогда все заулыбались.

У Козырева с парламентом были свои счеты. Еще в июне 1992 года Козырев в интервью газете «Известия» неожиданно заговорил о возможном государственном перевороте, который может быть предпринят органами госбезопасности и МВД. Козырев точно знал о наличии во власти, в обществе, в кругах силовиков и разведки значительного числа людей, недовольных реформами Гайдара – Чубайса и раздраженных предательством национальных интересов России на международной арене. Эти силы, пытавшиеся воспротивиться распродаже страны, глава МИД называл по-разному, но всегда злобно: «красно-коричневыми», «темными силами», «людьми с закрытым сознанием», «псевдопатриотами».

В декабре 1992 года на Стокгольмской международной конференции Козырев напугал западных дипломатов резкой речью, которая сильно контрастировала с его обычной прозападной мягкостью, а потом оговорился: «Так выступил бы представитель парламентской оппозиции, если бы она пришла к власти». Немудрено, что все иностранные дипломаты, которые приезжали в Россию, просили Ельцина не выгонять своего чрезвычайного и полномочного посла с работы. Даже не шибко проницательный президент в конце концов задался вопросом: «А чего это они все за него заступаются?»

В парламенте Козыреву платили той же монетой: 21 сентября 1992 года группа народных депутатов РФ адресовала спикеру ВС Руслану Хасбулатову обращение «О руководстве Верховным Советом РФ внешней политикой России». В документе было сказано: «…итогами встреч и поездок министра иностранных дел А. Козырева зачастую являются договоренности и решения, противоречащие национальным интересам России». 11 марта 1993 года на VIII Съезде народных депутатов Хасбулатов предложил снять Козырева и Чубайса. В течение лета и осени 1993 года страна решала, как ей жить дальше: по-прежнему распродавать втихую банкирам и иностранцам оборонку, военно-промышленный комплекс, ключевые предприятия нефтянки или закрыть эту лавочку? Сдавать свои геополитические интересы, дружелюбно виляя хвостом перед Западом, или наконец настоять на своем? Бросать своих соотечественников в бывших союзных республиках на произвол судьбы или защищать их, в том числе и военными средствами? Позиция Козырева была — распродавать, сдавать, бросать.

Министр иностранных дел в дни сентября-октября 1993 года должен был помочь своему президенту в обеспечении поддержки на Западе. Это решало многое: мобилизовало поддержку в прозападных либеральных кругах России и Москвы и создавало некую иллюзию легитимности антиконституционных решений. Козырев для обеспечения такого прикрытия был самый подходящий человек, а режим Ельцина, как мы помним, Западу был выгоден.

Однажды на пресс-конференции госсекретарь США Уоррен Кристофер сказал, что реформы Ельцина являются «инвестицией в национальную безопасность Соединенных Штатов». Разгон Верховного Совета и поддержка этой акции на Западе — одна из самых заметных таких «инвестиций».

По сведениям американской Wall Street Journal, задолго до обнародования Ельциным Указа № 1400 министр Козырев, приехав в Вашингтон по делам, предупредил госсекретаря Уоррена Кристофера о намечающихся в ближайшее время «драматических событиях» и попросил у правительства США поддержки для Ельцина.

Поддержка была оказана. Администрация Клинтона сформулировала позицию: «Мы поддерживаем демократию и реформы, и Ельцин — лидер движения реформ». Под лозунгом «нет бога, кроме "движения реформ", и Ельцин — пророк его» американские СМИ начали ударно отрабатывать тему, обеспечивая идеологическую базу для решений Ельцина по разгону и расстрелу законодательной власти в России. Верховный Совет России, впервые демократически избранный, западная пресса называла «антидемократической, антизападной, антирыночной, антисемитской» «красно-коричневой коалицией», «националистически-коммунистическим блоком», «националистической, криптосоветской оппозицией», «бандой коммунистических аппаратчиков», «бандой коммунистов и фашистов», «коммунистическими фашистами, маскирующимися под парламентариев».

Действующая Конституция РФ, против которой шел Ельцин, по мнению американских СМИ, представляла собой «фарсовый документ», «фундаментальную проблему России до декабря 1993 года». Сторонники соблюдения ее норм были объявлены «странным альянсом старых коммунистов, националистов, монархистов и антисемитов». Конфликт Ельцина и парламента был представлен как борьба между демократией и «демонами».

21 сентября 1993 года, еще до телевизионного выступления Ельцина по телевидению, из которого россияне узнали о роспуске Верховного Совета, российский МИД угодливо уведомил о происходящем посла США в Москве Томаса Пикеринга, послов Великобритании, Франции, Германии, Италии, Канады и Японии. Дипломаты-соседи из СНГ такой чести не удостоились.


Дмитрий Трунов

Как предавали Россию. Альфред Кох. Часть 1

Источник информации - http://rusplt.ru/articles/vlast/vlast_1247.html  (8 октября 2012 года).

Как предавали Россию. Кох. Часть 2

Сбежав из страны после «Распродажи советской империи», бывший госчиновник с радостью ждал ее распада

11 августа 1997 года заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Альфред Кох внезапно взял отпуск и улетел с семьей в США. На следующий день, 12 августа, было объявлено о его отставке. По словам Коха, это было плановое событие. Несмотря на это, 14 августа ему пришлось ненадолго вернуться в Москву, чтобы сдать дела, а затем продолжить отпуск в Америке. В интервью одной русской радиостанции в США, в 1998 году, Альфред Кох скажет, что уволился, как только перестал видеть перспективы в развитии страны. По его словам, через 10–15 лет Россию ждет развал, превращение в десяток государств приемлемых размеров и массовая эмиграция людей, которые «умеют думать».

Более очевидной, впрочем, выглядит другая причина спешного отъезда зампреда правительства за океан. Скорее наоборот — он вдруг увидел перспективы, только не для России, а для себя в России. 11 августа того же 1997 года генеральный прокурор Юрий Скуратов объявил, что его ведомство начало проверку сведений о сотне тысяч долларов, которые Кох получил в качестве гонорара за книгу, которую еще не написал. Уголовное дело на бывшего государственного чиновника было заведено 1 октября. Коху дали достаточно времени на то, чтобы удалиться и даже передать дела.

Спасибо за «приватизацию»


Книгу с ярким названием «Распродажа советской империи» Альберт Кох все-таки написал. Она вышла в свет в 1998 году. «Дело писателей», в котором оказались замешанными первый вице-премьер Анатолий Чубайс, глава Госкомимущества Максим Бойко и еще несколько отцов приватизации в России, прокуратура прекратила в декабре 1999 года. Чиновников амнистировали, несмотря на то что размер их гонорара походил на опухоль во время слоновьей болезни — около 3 тыс. долларов за страницу машинописного текста.

Немилосердно щедрый аванс Коху за книгу, которой могло и не быть, «отслюнявила» швейцарская фирма Servina Trading S.A., сотрудниками в которой значились всего пять человек. Среди них был человек швейцарского филиала «ОНЭКСИМ банка», принадлежавшего Владимиру Потанину. Другой сотрудник «ОНЭКСИМ» эту крохотную, но прозорливую компанию возглавлял. Гонорары Чубайсу и компании выплатило издательство «Сегодня-пресс», которое также контролировалось группой «ОНЭКСИМ».

Таким образом, структуры Владимира Потанина очень высоко оценили старания авторов книг о приватизации. Но куда больше бизнесмен ценил труд «писателей» по созданию самой системы приватизации. Ведь в результате залоговых аукционов, например, АКБ «ОНЭКСИМ банк» получил 51% акций «Норильского никеля» и стал, таким образом, обладателем контрольного пакета акций этой компании. Как тут не отблагодарить.

Идею залоговых аукционов сформулировал сам Владимир Потанин и активно поддержал Анатолий Чубайс. Курировал их проведение Альфред Кох. Суть этого мероприятия ошеломляюще проста и элегантна. Российское правительство в 1995–1996 годах разместило на счетах нескольких коммерческих банков свободные деньги. Эти же самые государственные деньги «Менатеп», «Империал», «Инкомбанк», «ОНЭКСИМ банк» давали в долг государству под залог весьма привлекательных кусков рентабельных предприятий — таких, как «Норильский никель», «ЮКОС», «ЛУКойл», «Сибнефть», «Сургутнефтегаз». Долги эти были обречены на невозврат, и доли предприятий переходили в собственность банков — таким многомудрым образом составлялись договоры. Аукционы были по сути притворными и договорными — лишь в 4 из 12 конечная цена заметно превысила стартовую. Деньги, якобы поступившие в казну в ходе аукционов, проведенных в России в ноябре–декабре 1995 года, ничтожны: 886 млн 135 тыс. долларов. Для сравнения: состояние Владимира Потанина, четвертого номера в списке Forbes, в 2012 году составило 14,5 млрд. Но это не самое смешное. По данным Счетной палаты, деньги, которые банки якобы давали стране в долг, продолжали оставаться на счетах этих банков. Ну просто потому, что они и так государственные.

Для всяких хапуг есть свой предел наглости: средь бела дня, из-под носа, квартирами, грузовиками, борзыми щенками. В приватизации по схеме залоговых аукционов пройдены все пределы: будущие олигархи кредитуют правительство его же деньгами, на деле не давая этих денег и отнимая потом у государства крупнейшие предприятия за невозврат денег, которых они не давали.

Не знала особых пределов и благодарность будущих капитанов российской экономики подручному Коху, который выносил им предприятия в свертках. Однажды выяснилось, например, что он присутствует в наблюдательном совете компании TNK International Ltd и много лет помогает вести дела владельцам ТНК, которую когда-то помог им приватизировать.

Вскрылось также, что в «ОНЭКСИМ банке» ему открыт кредит, о котором идет речь во внутреннем письме, адресованном управделами банка Дмитрию Журу: «…1 сентября 1997 года для финансирования расходов г-на Коха А. Р. мною было открыто разрешение на расходы на сумму $ 6 550 000. В 1997 году было израсходовано $ 176 714. Таким образом, переходящая сумма на 1998 год составила $ 6 373 286. В 1998 году было израсходовано $ 155 360... <…> Считаю, что все вопросы по получению материальных благ от системы г-н Кох А. Р. должен решать исключительно с Вами…»

«Народу ничего не принадлежало»


«Может быть, я вас разочарую, но в моей жизни нет места для оправданий, — написал Кох в своем блоге год назад. — Более того, сейчас я еще более чем когда либо, убежден в правильности сделанного мною. Но это — бесконечный разговор. Здесь мы никогда не договоримся».

Сегодня Альфред Кох снова в оппозиции. С ним это происходит каждый раз, когда его выгоняют из власти. Впервые это случилось как раз после его отъезда в США. Именно тогда он дал свое знаменитое, полное ненависти и злорадства интервью.

По словам бывшего первого вице-премьера, в самодостаточной мировой экономике Россия не нужна — там есть все, чтобы развиваться без нее. Миру не нужна российская нефть, потому что дешевле добывать ее в Персидском заливе, не нужен алюминий — его производят и в Америке, не нужен российский лес, потому что достаточно и того, что растет в Бразилии. Никаких особенных гигантских ресурсов, которыми якобы обладает наша страна, на самом деле нет, они миф. Россия только мешает мировому рынку демпингом. Россия даже не может быть рынком сбыта, поскольку для этого она должна что-то заработать, но русские ничего заработать не могут.

Объясняя все это, автор недвусмысленно радовался тому, что участь страны, в высшем руководстве которой он работал, «безусловно, печальна». Может быть, потому, что российский народ это вполне заслужил:

— «Многострадальный народ» страдает по собственной вине, — говорил автор «Распродажи советской империи». — Их никто не оккупировал, их никто не покорял, их никто не загонял в тюрьмы. Они сами на себя стучали, сами сажали в тюрьму и сами себя расстреливали. Поэтому этот народ по заслугам пожинает то, что он плодил.

Свою роль в истории России Альфред Кох обозначил, заявив, что результаты ельцинских реформ скажутся лет через 200–300. Путь к этим светлым годам пролегал через неизбежный развал страны, которого, напомним, бывший российский чиновник ждал в ближайшие десятилетия.

— Народ ограблен не был, поскольку ему это не принадлежало. Как можно ограбить того, кому это не принадлежит? — отринул претензии главный инженер ельцинского цеха, несколько лет занимавшегося демонтажем страны, сопровождая его матом, похабными шутками и злобой.

Продолжение читайте в материале: "Кох. Часть 2" из цикла статей "Как предавали Россию"

Дмитрий Трунов

Как предавали Россию. Альфред Кох. Часть 2

Источник информации - http://rusplt.ru/articles/vlast/vlast_1260.html  (9 октября 2012 года)

Аудиторы Счетной палаты требовали судить главного распорядителя приватизации не за уголовное, а за государственное преступление

Недолюбленный страной

Слова и дела Альфреда Коха в течение всей его жизни, как гангреной, изъедены русофобией. Сын ссыльного немца и русской женщины затаил в себе некую особую национально-психологическую коллизию этого союза. «Восьмимартовская» запись о русских мужчинах в его блоге пронизана болезненным чувством соперничества и тяжелой, глубоко посаженной ненавистью (орфография источника сохранена. — «Русь».):

«С течением времени российские мужчины утратили главное, что олицетворяет мужчина: мужество, благородство, честь и достоинство. Став бесчестными, они легко врут и обманывают других. Утратив мужество — они бояться в открытую сразится с врагом, предпочитая действовать исподтишка. Потеряв достоинство, они превратились из работников в рвачей, которые только и норовят стянуть все, что плохо лежит. А утратив благородство, они перестали уважать своих противников и не могут теперь рассчитывать на ответное уважение. <…>

Русский мужчина не выдерживает сравнение ни с кем: ни с чеченцем, ни с китайцем, ни с американцем, ни с евреем. <…>

…Русский мужчина деградировал и превратился в малоинтересный отброс цивилизации — в самовлюбленного, обидчивого, трусливого подонка».

Очевидно, в этой клинической русофобии, в этом болезненном соперничестве и заключен пароль ко всем мотивам, которыми движим Кох. Сын сосланного в Восточный Казахстан поволжского немца, обиженное нелюбовью дитя Советского Союза, он в равной степени считает, что китаец, американец или зулус больше достойны владеть русской женщиной, чем русский мужчина, как китаец, американец или зулус (читай — немец) больше достойны владеть Россией, чем народ России.

Находясь за океаном в 1998 году, Альфред Кох говорил о том, что в обрушении российской экономики поучаствовало не только руководство страны, вложив в это дело всю мощь своей глупости, но и Запад. Российские власти, по его словам, взвалили на крайне ослабленное хозяйство 90 миллиардов долга СССР, и крах стал вопросом времени. Запад тогда обманул Россию — обещал помочь, реструктурировать долг, но ничего не сделал. Кох считает это стратегией Запада, которая направлена на ослабление России.

В закрытом докладе Счетной палаты о результатах проверки Госкомимущества за период с 1992 по 1995 год подробно освещена усердная помощь Чубайса и Коха этим самым усилиям по ослаблению России. Они проявлялись в торопливой и жадной отправке на Запад военных технологий «советской империи».

«Особую тревогу вызывает захват иностранными фирмами контрольных пакетов акций ведущих российских предприятий оборонного комплекса и даже целых его отраслей. Американские и английские фирмы приобрели контрольные пакеты акций МАПО "МИГ", "ОКБ Сухого", "ОКБ им. Яковлева", "Авиакомплекса им. Ильюшина", "ОКБ им. Антонова", производящих сложные комплексы и системы управления полетами летательных аппаратов. Германская фирма "Сименс" приобрела более 20% Калужского турбинного завода, производящего уникальное оборудование для атомных подводных лодок. Россия не только утрачивает право собственности на многие оборонные предприятия, но и теряет право управления их деятельностью в интересах государства...»

Публикации начала 2000-х говорят о том, что в результате распродажи предприятий военно-промышленного комплекса произошла массовая утечка новейших технологий, уникальных научно-технических достижений на Запад. Причем даже распродажей это сложно назвать, поскольку отдавалось все практически бесплатно. Как после Второй мировой войны от Германии, в 90-е Запад приобрел в России так много новых технологий, что НАТО пришлось учреждать для их обработки специальную программу.

Главный аудитор Счетной палаты Вениамин Соколов сказал однажды, что работой Коха в правительстве России его ведомство занимается уже в течение двух лет, и он убежден, что дело в отношении него должно было быть возбуждено не по уголовному, а по государственному преступлению.

Мародеры

Один из авторов политики «шоковой терапии» в Боливии, Польше и России, директор Института Земли Колумбийского университета, а с осени 1991 года по январь 1994-го руководитель группы экономических советников Президента России Бориса Ельцина Джеффри Сакс так сформулировал свое мнение о приватизации Чубайса – Коха: «Это не шоковая терапия. Это злостная, предумышленная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств в интересах узкого круга людей».

Психология человека, который считает, что его страна обречена и в спешке распродает ее имущество выстроившимся в очередь соседям, — это психология мародера.

Уже на следующий год после амнистии, в 2000-м, власть поманила Коха еще раз, и он с готовностью приехал для так называемого разгрома НТВ. Кох был назначен генеральным директором холдинга «Газпром-Медиа» и всласть отомстил медиамагнату Владимиру Гусинскому за разоблачение своих «писательских» заработков.

«Он, в сущности, поступил так, как поступает полицай в разных фильмах про Великую Отечественную войну — если вы помните, часто эта ситуация встречается, — захотел стать полицаем? — вот тебе пистолет, убей партизана, — пишет об этом журналист Сергей Пархоменко. — Убьешь, будешь с нами. Он взял этот пистолет и принялся убивать партизана — абсолютно хладнокровно, цинично и открыто. И было понятно, что таким способом он пытается заработать себе билет в завтрашнюю российскую политику и, следовательно, в завтрашнюю российскую экономику.

Но его обманули. Сначала он сделал ту грязную работу, за которую он взялся, а потом его из этого поезда выбросили и в полицаи не взяли. В конечном итоге он оказался и без сенаторского места, на которое он очень рассчитывал, и без значительного количества своих активов. Оказался человеком в экономическом смысле слабым, в политическом смысле забытом».

«Эти люди не преступники, — пишет, рассуждая о полковнике Юрии Буданове, Альфред Кох. — Преступник — это тот, кто преступает. Кто способен всю жизнь нести тяжесть непрощенного греха. И ответить за него на Высшем Суде. А Буданов и Ко были убеждены, что они не совершили никакого преступления. Их бог (государство) — отменит их грех».

Это идеальная саморазоблачительная запись. Кох не считал и не считает себя преступником, зная, что его наниматель — его бог — простит и отменит его грех. Но власть избавилась от Коха, потому что сотрудничать с полицаями нельзя: они могут лишь предавать, убивать и грабить. Нынче он снова играет в оппозиционера и оправдывается за НТВ перед теми, кому теперь надеется послужить, но и тем он не нужен тоже. Предатели и мародеры не нужны никому.

14 сентября в Перми упал пассажирский «Боинг», погибли 88 человек. В ночь с 6 на 7 октября милиционер в чине прапорщика, Константин Плешивых, будучи мертвецки пьяным, вынес 60 драгоценных украшений мертвых пассажиров и оставшиеся от них деньги — полторы тысячи рублей и сотню евро из оружейной комнаты, где они хранились. За это его приговорили к полутора годам колонии-поселения.

Альфред Кох, его «Распродажа советской империи», его последующее «участь России печальна, безусловно» — это тот же пьяный, озирающийся Константин Плешивых с пакетом золотых побрякушек в кармане, только масштаб другой. В обоих случаях преступление вызывает больше омерзения, чем злости. В обоих случаях слабые приговоры нет никакого желания оспаривать. Да, надо бы, чтобы он получил свое. Но лучше бы просто не видеть больше этого человека, никогда.

 

Ещё статьи:
Комментарии:
Нет комментариев

Оставить комментарий
Ваше имя
Комментарий
Код защиты

Copyright 2009-2015
При копировании материалов,
ссылка на сайт обязательна