Get Adobe Flash player
Сайт Анатолия Владимировича Краснянского

Ювенальные технологии. Сборник статей. Статья 1. Павел Парфентьев. Ювенальная юстиция: куда мы идем? Колючие плоды ювенального терновника. Статья 2. Николай Бондаренко. Кому нужен социальный патронат в России? Статья 3. Людмила Рябиченко. Сегодня в небе должен быть салют!


Ювенальные технологии. Сборник статей

 

Статья 1

Павел Парфентьев

КОЛЮЧИЕ ПЛОДЫ ЮВЕНАЛЬНОГО ТЕРНОВНИКА

«Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы?» (Матф. 7,16)

Источник информации - http://soznatelno.ru/avtor/parfentyev/1144-juvenile-justice.html .

ПАВЕЛ ПАРФЕНТЬЕВ, историк, культуролог, христианский педагог, юридический практик, председатель Межрегиональной общественной организации «За права семьи». К научным интересам относятся, в числе прочего, культурология, антропология, социальная философия и вопросы права. Автор ряда научных публикаций, увидевших свет в России и за рубежом. Наряду с этим занимается практической педагогикой, работая с детьми и взрослыми, а также даёт консультации по вопросам классического домашнего образования. Автор книги: «Без школы: юридический путеводитель по семейному образованию и экстернату» (опубликована в 2011 году).


Прежде всего, необходимо понять, что означает термин «ювенальная юстиция». Традиционно это понятие включает в себя два аспекта: 1) особый, более гуманный, подход к малолетним правонарушителям, учитывающий, что они ещё не являются взрослыми; 2) особые процедуры рассмотрения дел, касающихся защиты прав несовершеннолетних. С ювенальной юстицией во втором смысле связано более широкое понятие – «ювенальные технологии», означающее особые законодательные и административные методы «защиты прав ребенка». Тема, которая волнует общество, связана с «семейным» аспектом ювенальных технологий – со всеми теми случаями, когда, якобы ради «защиты ребенка», они требуют вмешательства в жизнь семьи.

С первого взгляда «ювенальная» идея выглядит не так плохо. В самом деле, что дурного в персональном подходе к юным правонарушителям и в защите детей от преступлений? Однако при ближайшем рассмотрении всё оказывается далеко не так радужно. Вот лишь несколько примеров сомнительных достижений системы ювенальной юстиции за рубежом, где она уже хорошо укоренилась. И хотя эти случаи относятся к числу доказанных злоупотреблений, позднее осуждённых теми или иными органами юстиции – они иллюстрируют вполне реальные тенденции, жертвой которых может стать, так или иначе, любой человек.

Госпожа Бухбергер из Австрии из-за приступа мигрени опоздала домой с работы. Поэтому двое её детей на 45 минут остались без присмотра, а один из них выбежал на холодную улицу в пижаме. В результате доноса соседей дети были немедленно изъяты местными аналогами органов опеки и упорно не возвращались матери, дошедшей в попытках защиты своих прав до Европейского Суда по правам человека (BUCHBERGER v. AUSTRIA, App. no. 32899/96). До евросуда дошла и госпожа Хаазе из Германии (HAASE v. GERMANY, App. no. 11057/02): она обратилась в немецкие социальные службы за материальной помощью (в этот момент с нею жило семеро детей). Эксперт-психолог, присланный соцслужбой задавал странные, не относящиеся по мнению матери к делу, вопросы и она отказалась с ним сотрудничать. В итоге у неё были отобраны дети на основании заключения этого эксперта. Родители в суде выслушаны не были. Эти случаи – не единичны.

Здесь следует отметить, что в Европейский Суд по правам человека принимаются лишь обращения граждан, которые исчерпали все возможности защиты своих прав в юридической системе своей страны. Иными словами, указанные злоупотребления, так или иначе, были поддержаны на всех уровнях местной судебной системы. Думаю, выводы каждый может сделать сам. Не случайно страдающие родители вынуждены создавать организации, призванные защищать попранные права их семей – такие как «Северный комитет за права человека» в Европе или «Родительские права» в США.

Так ювенальная юстиция «защищает права детей». Не сильно лучше оказывается и ситуация со второй частью системы, направленной на малолетних правонарушителей. Ювенальные суды, с их возможностью отступать от жёстких требований обычного судопроизводства, якобы ради защиты ранимых подростков-правонарушителей оказались возможностью широчайшего нарушения прав подсудимых. Вот что рассказывает специалист по проблемам подросткового возраста из США доктор Роберт Эпстайн: «Самый вопиющий аспект системы ювенальной инюстиции (лат. – «несправедливости», «бесправия») состоял в том, что она лишила несовершеннолетних их конституционных прав. Включая право на суд коллегией присяжных и право на защитника. Даже в 1960 г. лишь менее 5 процентов ювенальных правонарушителей защищались адвокатами, большая часть слушаний проводилась тайно, записи и протоколы не велись. Эта проблема в конце концов привлекла внимание Верховного Суда США, в 1967 г., когда он принял к рассмотрению ситуацию Джеральда Голта, 15-летнего подростка из Аризоны, который был приговорен к шести годам лишения свободы за неприличный телефонный звонок к соседу. На слушании его дела не было ни свидетелей, ни даже самого соседа-жалобщика, и будь Голт взрослым, максимальное наказание, которое он мог бы получить – два месяца тюрьмы и 50 долларов штрафа. В своем едком решении Суд справедливо назвал систему ювенальной юстиции «своеобразной», но это не привело к широкому восстановлению конституционных прав несовершеннолетних, оставив открытыми огромные правовые дыры… Но всё пошло даже хуже после 1967 г. В 1974 году федеральный Акт о ювенальной юстиции и предотвращении правонарушений создал связь между ювенальной юстицией, психиатрией и системой попечения о детях, в результате чего стало всё более легко держать молодых людей взаперти годами, перекидывая их из одной системы в другую в ходе того, что специалисты называют «незапланированным» лишением свободы»[1]. В 2009 году американская юстиция рассматривала дело ювенальных судей Чьявареллы и Конэхана, которые были признаны виновными в получении взяток в размере более 2,6 млн. долларов за приговоры, помещавшие несовершеннолетних в частные исправительные учреждения, даже когда обвинения против подсудимых не подкреплялись фактами. Так, старшая школьница была приговорена к шестимесячному сроку в исправительном учреждении за то, что написала на своей странице на MySpace пародию на завуча школы - при том, что в тексте были ясные указания на шуточность этой пародии. Вот во что в реальности превратился замысел «мягкого правосудия» для подростков. С другой стороны, многие подростки, совершавшие тяжкие преступления, напротив, оказывались фактически безнаказанными.

Но почему же система, которая представлена публике как исходящая из самых благих мотивов, приводит к столь печальным результатам?

 
Дурные корни

Дело в том, что благие мотивы, на которых основана система ювенальной юстиции (и в которые, следует признать, свято верят многие сотрудники включенных в неё служб), на поверку были вовсе не столь благими. Вот что пишет о происхождении системы ювенальной юстиции уже упоминавшийся нами доктор Эпстайн:

«Американская система ювенальной юстиции, а в действительности и почти все системы ювенальной юстиции в тех странах, в которых они есть, были введены в действие в 1899 году, в округе Кук штата Иллинойс, Джейн Аддамс и её богатыми, принадлежащими к высшему классу коллегами по Халл-Хаус – чикагскому учреждению, занимавшемуся социальной реформой. Из документов этого периода, включая собственные текст Аддамс, ясно, что планы по поводу новой судебной системы не были всецело благими. Одной из главных причин к её существованию была возможность дать властям практически неограниченное право забирать отпрысков бедных переселенцев с улиц крупнейших городов, где они были досадной неприятностью для морально превосходящих их американских богачей. Дюжинами изобретались новые преступления для молодёжи, которые никогда не считались преступлениями в случае взрослых: игра в мяч на улице, позднее пребывание вне дома, общение со старшими людьми, прогулы в школе и на работе, аморальность и всеохватывающая «неисправимость» - всё это, в основном, преступления против себя, а не против других – и они часто кончались стандартными приговорами на лишение свободы на три года и более»[2].

Не столько исправить общество, сколько обеспечить спокойствие и безопасность определённому классу людей в этом обществе – таковы реальные мотивы, из которых произросла система ювенальной юстиции. Изъятие детей как за мнимые преступления самих детей, так и за мнимые преступления со стороны родителей – отличный рычаг влияния на общество в сторону, нужную, увы, не обществу – а лишь его немногим, но зато занимающим привилегированное положение, представителям. Фактически, система ювенальной юстиции – это мощный рычаг управления людьми. Государство усваивает себе монополию на воспитание детей, отнимая у семьи её естественные и данные ей самой природой вещей права. Оно одно – авторитет в области воспитания юношества, а родители – лишь бесправные представители государства, которых оно контролирует, карает и милует по собственному произволу. Механизм ювенальной юстиции, таким образом, вовсе не является способом защиты прав граждан и безопасности общества – напротив, он оказывается мощным рычагом управления. Страх за судьбу своей семьи, боязнь её возможного в любой момент разрушения – заставляет родителей принимать сторону социального конформизма, включая механизм самоцензуры. Люди начинают делать то, чего требует от них система – невзирая на то, хорошо это или плохо. С другой стороны, «упорные» семьи, не желающие жить «по общему шаблону», навязанному системой – эффективно разрушаются. На самом деле – разрушаются все семьи, поскольку семья, лишенная своей культурной, социальной и педагогической автономии, своих естественных прав – перестает быть семьёй в собственном смысле слова, превращаясь, как это ни страшно звучит, в своего рода инкубатор типовых граждан, лишь внешне выглядящий как семья. Система ювенальной юстиции – это мощный механизм формирования общества, по видимости «свободного», а в действительности куда более глубоко тоталитарного, чем даже тиранические режимы XX века.

Практика, к сожалению, подтверждает эти выводы. Вот что пишет американский консервативный социолог А. Карлсон в своей книге «Общество-личность-семья. Социальный кризис америки»:

«Прямая атака властей на единство семьи велась под видом «спасения детей», и в рамках движения за реформу школы. Стремление «спасти» детей от «не отвечающих требованиям» родителей получило широкое распространение. Например, в 1839 г. Верховный суд штата Пенсильвания благословил кампанию за «государственное родительство». Но могут ли родители действительно, если они неспособны или недостойны задачи образования, вытесняться parens patriae, или опекой государства?
Выйдя за рамки отдельных случаев жестокого обращения родителей с детьми, доктрина parens patriae быстро превратилась в механизм общественного контроля, нанеся удар в самое сердце семьи. Родители из ирландских и итальянских семей первыми столкнулись с решениями судов и оказались совершенно беспомощными, неспособными защитить своих детей от захвата представителями штата. В 1899-1920 гг. по всей стране развернулось движение за создание судов по делам несовершеннолетних. Самый преданный пропагандист этого движения Мириам Ван Уотерс в своей книге с очень точным названием «Родители на поруках» писала, что «едва ли найдётся в Америке семья, которая не совершала бы тех же ошибок, которые присущи находящимся под судом семьям». Родители больше не могут укрываться за своими естественными правами, это лишь вопрос времени. «Психологическое руководство» детьми со стороны родителей должно стать предметом пристального внимания государства. В будущем каждый родитель будет передан в терапевтические руки государственных социальных работников, чтобы с охотой участвовать в создании собственного благополучия, оказавшись лицом к лицу с «суперродителем – человечеством». Современная кампания против насилия в семье лежит в русле насильственных попыток государства разорвать единство семьи. Чем больше случаев «жестокого» обращения с ребёнком, тем шире проводится кампания в духе Ван Уотерс». 

Нужна ли ювенальная юстиция нашему обществу?


Нужна ли система ювенальной юстиции, имеющая столь странные корни и принесшая в других странах столь горькие плоды, российскому обществу? Ответ кажется очевидным. В действительности нет никакой необходимости в отдельной системе такого рода. Действительные преступления – как несовершеннолетних, так и против них – вполне возможно эффективно рассматривать в обычной системе судопроизводства с привлечением соответствующих специалистов. У нашего общества нет никакой потребности в «параллельной юстиции», повсеместно приведшей к параллельной практике судопроизводства с многочисленными злоупотреблениями, с, фактически, собственным законодательством, с созданием многочисленных мнимых преступлений (особенно тех, что можно инкриминировать родителям и приёмным родителям) и почти неограниченной властью ювенальной системы. Между тем, именно это, в той или иной степени, наблюдается в тех странах Европы и Америки, где действует ювенальная юстиция.

Сторонники ювенальной юстиции часто аргументируют её необходимость тем, что обычное судопроизводство работает неэффективно и приводит к злоупотреблениям. Но в этих условиях зачем нужно вводить ещё одну систему, со стороны которой неэффективность и злоупотребления прогнозируемы, а прогнозы эти не вызывают сомнений? Зачем затрачивать немалые средства и человеческие ресурсы на создание этой системы? Ведь, как кажется, гораздо более разумно направить их на улучшение работы уже существующей системы юстиции, в рамках которой вполне можно адекватно решать дела, связанные с несовершеннолетними – при одном условии, которое можно сформулировать так: справедливо взыскивать за действительные преступления, не изобретая новые – мнимые.

Следует помнить, что одной из особенностей системы ювенальной юстиции во всем мире является её «превентивность». В теории это – предупреждение преступлений. На практике же «превентивность» ювенальной юстиции нередко означает презумпцию виновности в отношении родителей ребёнка. Наверное, дико бы выглядела ситуация, если бы, придя в магазин купить телевизор, покупатель был вынужден сперва юридически доказывать, что деньги на это он не украл. Между тем, именно так уже сегодня в России выглядит нередко ситуация родителей ребёнка, поставившего себе синяк во время игры со сверстниками или в секции айкидо. Если врачу в поликлинике заблагорассудится обратить на этот синяк внимание, мама или папа могут оказаться перед необходимостью доказывать, что это – не их рук дело[3]. С точки зрения общепринятых принципов права такая ситуация является совершенно извращенной и недопустимой – и тем не менее, она регулярно возникает везде, где используют ювенальные механизмы «защиты прав ребёнка».

Каким же общественным интересам отвечает внедрение в России системы ювенальной юстиции? Где то общество, которое жаждет этой системы и страдальчески стенает в ожидании, когда же она заработает? Ответ довольно прост. Этого общества нет. Внедрение системы ювенальной юстиции нужно лишь отдельным конкретным группам людей, которые лоббируют её введение по тем или иным соображениям. Ведь введение этой системы – это не только создание огромного рычага влияния на граждан через создание постоянной управляемой угрозы их семьям, но и немалые финансовые вливания, которые можно «освоить».

Между тем, поскольку правосудие, справедливость и социальные потребности не требуют создания подобной системы, её необходимость пытаются внедрить в умы людей, как это нередко сейчас бывает, при помощи своего рода шоу-приёмов. Это явление – не специфически российское и не новое. Российская специалистка по ювенальной юстиции В. Р. Шмидт в своей методичке «Интеграция подростков в конфликте с законом: зарубежный опыт» пишет: «Обоснование необходимости ювенальной юстиции в  большинстве случаев выходило за пределы юриспруденции и в большей степени становилось инструментом спекуляции общественным мнением».

В этой связи не вызывает удивления то, с какой активностью средства массовой информации «раскручивали» некоторые «показательные дела» - такие, например, как «дело Агеевых». С помощью обычных средств управления мнением аудитории был сформирован страшный образ «родителей-злодеев», на фоне которого легко можно ввести любые законодательные средства, ограничивающие права родителей в семье и ставящие их под контроль государства. Реакция массовой аудитории будет восторженной – её разогретые эмоции позволят ей заметить, что государство защищает «несчастных детей» - о серьёзнейших же, разрушительных для института семьи, последствиях вводящихся законодательных изменений массовая аудитория думать не хочет, да и не умеет, поскольку это требует принципиально иного, отличного от «массового» уровня интеллектуальной культуры.

Между тем, при ближайшем рассмотрении скандальное «дело Агеевых» выглядит вовсе не так однозначно и ясно, как в образе, созданном СМИ[4]. При этом, независимо от того, как его оценивать (что, конечно, сложно делать «с дистанции») вполне очевиден факт:  на фоне «раскрутки» этого дела был принят Федеральный закон Российской Федерации от 27 июля 2009 г. N 215-ФЗ «О внесении изменений в УК РФ», увеличивший сроки тюремного заключения за преступления против детей, и, среди других, здравых изменений – за преступления по ст. 156 – «Неисполнение или ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем или иным лицом». Нетрудно понять, что это изменение, при определенных условиях может очень больно ударить по российской семье. Для этого достаточно расширить состав этого преступления – что, как показывает мировая практика, сделать довольно просто. И нет никаких оснований полагать, что история российской ювенальной системы будет в этом отношении принципиально отличаться от зарубежных аналогов.

Пока же введение этой системы, с её сомнительной необходимостью, проходит лишь начальную стадию – в том числе и с использованием давно существующих и хорошо знакомых специалисту технологий «создания общественного мнения» с помощью публичных перфомансов и СМИ. В этой связи может подуматься, что отнюдь не случайной была замена в декабре 2009 года прежнего российского уполномоченного по правам ребёнка на известного адвоката-телеведущего Павла Астахова. Почти сразу после своего назначения он заявил в интервью, что «обидный, болезненный шлепок», полученный ребёнком от родителей – может служить основанием для постановки семьи под контроль со стороны государства[5]. Можно предположить, что отсюда не так уж далеко и до таких оснований для надзора как выбор для ребёнка домашнего обучения или отказ от прививок.

 
Российская ситуация

В ноябре прошлого года по российскому Интернету прокатилась волной родительская паника. Прошёл слух о том, что 29 ноября в России «введут ювенальную юстицию». Слухи оказались ложными. Оставим за рамками нашего рассмотрения вопрос о том, кому, зачем и почему понадобилось создавать эту панику. Ясно одно – причиной такой реакции является то, что россияне очень плохо представляют себе реальную правовую ситуацию в своей стране – даже в тех вопросах, которые живо затрагивают их самих и их семьи. Паника показывает, что мы живём в ощущении постоянной опасности и незнания как, когда, и где реагировать на возможную угрозу. А между тем, вполне возможно реагировать не на мнимую, а на реальную опасность, и делать это адекватно. О путях для этого – скажу чуть позже, а сейчас предложу краткий обзор реального положения дел в области ювенального законодательства (и смежных вопросов) в России.

Следить за реальным положением дел в области законодательства – не так сложно. На сайте Государственной Думы РФ создана специальная база, пользуясь которой каждый гражданин может отслеживать прохождение теми или иными законопроектами этапов пути к «реальной жизни».

Предполагаемая законодательная база ювенальной юстиции в нашей стране включает в себя два важнейших закона, существующие сейчас в виде законопроектов. Это проекты законов «Об основах системы ювенальной юстиции»[6] и «О Ювенальных судах Российской Федерации»[7]. Они ещё не рассматриваются Думой вообще, хотя их рассмотрение планируется. На рассмотрение в Думу был подан лишь небольшой законопроект (за № 38948-3) «О внесении дополнений в Федеральный конституционный закон Российской Федерации «О судебной системе Российской Федерации» (в части ювенальных судов)» [8]. Единственная – но немаловажная – вещь, которую он предполагал – это введение в законодательство самого понятия особых ювенальных судов. В ноябре 2010 года этот законопроект Думой был отклонен – вероятно, не без влияния массовой отрицательной реакции на него со стороны общества.

Ошибочным был и другой распространявшийся в Интернете панический слух – о том, что законы предусматривают отбор ребёнка у родителей в целом ряде случаев, таких как «непосещение родителями детской молочной кухни», «несделанные прививки», «необходимость ремонта в квартире». В действующих федеральных законодательных и нормативных актах такого списка нет. Другое дело, что существующая законодательная и нормативная база вообще весьма несовершенна и нечётка. В ней нет ясного и понятного списка критериев, при которых возможно вмешательство социальных служб и органов опеки в жизнь семьи и конкретного ребёнка, что открывает широчайшее поле для злоупотреблений «на местах». И порой органы опеки и попечительства вмешиваются в жизнь семьи без всяких законных причин, действительно отнимая детей на весьма произвольных основаниях – таких, как отсутствие ремонта в квартире.

Такое вмешательство часто, выходя за рамки федерального законодательства, предусматривают региональные документы. Так, нормативный документ Московской области[9] рассматривает как «угрозу здоровью» ребенка (и, следовательно, основание для его немедленного отобрания у родителей) такие формы «жестокого обращения», как «невыполнение рекомендаций и предписаний врача по его лечению» и «психоэмоциональное насилие» (которое может трактоваться весьма широко).

Хотя система ювенальной юстиции официально не внедрена в Российской Федерации, в отечественное право уже вошли нормы, позволяющие очень широкое вмешательство в жизнь семьи со стороны государства – прежде всего, органов опеки и попечительства. Многие из этих норм крайне неудачны – при желании их можно трактовать почти безгранично широко. И поэтому, уже сейчас, нередко происходит вмешательство в жизнь конкретных семей, не связанное ни с какой реальной угрозой для жизни или здоровья детей. В результате таких вмешательств калечатся детские судьбы и разрушаются семьи, многие из которых не знают, как в такой ситуации защитить свои права. При этом органы опеки и попечительства далеко не всегда соблюдают даже существующие, несовершенные нормы действующих законов[10].

Хотя, под давлением общественности, законопроект о введении ювенальных судов был отклонен Государственной Думой, это вовсе не значит, что опасность введения в России ювенальных технологий миновала. Летом прошлого года, отвечая на вопросы православной общественности о возможности введения в России ювенальной юстиции, представитель Московского Патриархата, протоиерей Всеволод Чаплин, отметил:

«К сожалению, остается актуальной опасность продвижения сторонниками ювенальной юстиции правовых норм, соответствующих их взглядам, в закамуфлированном виде, через принятие подзаконных актов и инструкций, а также через внедрение в законодательство расплывчатых положений, которые позволяют трактовать их по-разному и создают широкое пространство для коррупции и произвола государственных служащих». Дальнейшая ситуация в области законодательной работы подтвердила эти опасения представителя Русской Православной Церкви.

В целом ряде законопроектов и ведомственных инициатив планировались нововведения, неблагоприятные для семьи. Перечислим кратко лишь некоторые из них:

1. В новом законопроекте «Об образовании в РФ», представленном летом этого года, было сильно умалено значение семьи по сравнению с действующим законом. Авторы законопроекта «забыли» о семейном образовании. Он предполагал обязательное дошкольное образование под руководством профессиональных педагогов (при том, что 14% россиян и 27% москвичей не хотят отдавать детей в детские сады). Благодаря сплоченной реакции общественности, прежде всего – практиков семейного образования и дошкольного воспитания, удалось внести некоторые изменения в текст законопроекта – в него вернулось семейное образование, дошкольное образование вновь стало необязательным. Текст законопроекта остается несовершенным – но все же главные проблемы решились. Остается только надеяться, что текст не «ухудшат» при рассмотрении в Госдуме.

2. В новом законопроекте «Об основах охраны здоровья граждан РФ», разработанном в Министерстве здравоохранения, присутствовало крайне неудачное определение здоровья, которое, в нынешнем правовом поле, могло привести к массовым изъятиям детей из малообеспеченных семей. Новорожденный назывался в тексте «продуктом зачатия». Было сильно ограничено право родителей находиться со своими больными детьми в больнице. Активная реакция общественности помогла изменить и этот законопроект – опасное определение здоровья из него исчезло, как и термин «продукт зачатия». Расширилось право родителей находиться в детских больницах с несовершеннолетними пациентами. Впрочем, в законопроекте осталось немало проблем, которые, быть может, еще удастся решить общими усилиями неравнодушных россиян[11].

3. В феврале этого года планировалось рассмотрение законопроекта о внесении в ст. 80 Семейного Кодекса РФ списка «обязательных расходов на детей». С учетом действующего законодательства, эта норма могла также очень серьезно ударить по малообеспеченным семьям. Активное недовольство со стороны общественности и в данном случае принесло свои плоды: рассмотрение законопроекта было отложено на неопределенное время, а впоследствии он был снят с рассмотрения..

4. Главный санитарный врач страны Г. Онищенко заявил в эфире радиостанции «Эхо Москвы»  о том, что неплохо было бы законодательно обязать родителей делать своим детям профилактические прививки. Это мнение было очень положительно встречено отдельными представителями медицинской общественности, особенно теми, деятельность которых непосредственно связана с крупными производителями вакцин. К счастью, и тут реакция со стороны общества не заставила себя ждать, и господин Онищенко сообщил прессе, что его не так поняли.

5. Весьма широко в разных регионах России начинают незаконный сбор персональной информации о детях, родителях и семьях. В некоторых регионах ведомственные инструкции предписывают проводить, без ведома родителей, психологический анализ детских рисунков с тем, чтобы выявить «неблагополучные» семьи[12]. В детских садах и школах родителей и детей просят заполнять анкеты непонятного происхождения, включающие весьма личные вопросы. Широкое внимание общественности привлек проект Министерства образования – создание «Паспорта здоровья школьника», куда предполагалось вносить сведения, в частности, о вредных привычках родителей и родственников ребенка, о многих других сторонах его личной жизни. Реакция общественности и тут оказалась действенной – многие особенно скандальные страницы из «Паспорта» при доработке убрали – но и в измененном виде он, все же, нарушит конституционные права граждан, если его заполнение будет обязательным[13]. Введение подобных документов создает поле, в котором жизнь каждой семьи оказывается под постоянным надзором со стороны государства, имеющего наготове всю информацию, чтобы в любой момент вмешаться в её внутреннюю жизнь.


Проект «Паспорта здоровья школьника».

В конце 2009 года Министерство образования и науки РФ опубликовало проект «Паспорта здоровья школьника», который планируется заводить на каждого ребёнка в России. «Паспорт здоровья школьника - это комплексный документ, который позволит собирать всю информацию о здоровье ребёнка, о его физическом развитии, психо-эмоциональном состоянии, данные о ежегодной диспансеризации, информацию о прививках и медицинских осмотрах» - сообщалось на сайте Министерства, и одновременно общественность приглашалась к обсуждению проекта.
При изучении проекта Паспорта выяснились интересные подробности. В частности, авторами документа ребёнку предлагается самому сделать следующее:
с. 23. - перечислить с указанием времени «все основные действия, которые ты совершаешь в течение своего стандартного учебного и выходного дня»
с. 25 - сообщить данные о своем рационе питания
с. 26 - нарисовать план своей рабочей комнаты и сообщить о своих и своих родственниках вредных привычках (курении)
с. 27 - перечислить свои интересы и увлечения
с. 28 - Вписать в круги близости имена людей, с которыми он дружит и с которыми ему интересно общаться
с. 29 - перечислить занятия, посещаемые им во внеурочное время
с. 30 - перечислить свои «личные достижения»

Обещанная возможность для общественности обсудить проект была не реализована должным образом – комментарии многих граждан, выражавших несогласие с ним попросту не появлялись на форуме при сайте Министерства. Инициативная группа родителей направила открытое письмо в Минобранауки с протестом против введения «Паспорта здоровья школьника», где, в частности говорилось следующее: «Очевидно, что в опубликованном виде данный документ, в случае своей обязательности, является противозаконным, поскольку нарушает целый ряд статей законов РФ, международных, конституционных и федеральных, таких, как:
1. Ст. 16 Конвенции о правах ребёнка
2. Ст.8. Европейской Конвенции о защите прав человека
3. Ст. 23-24 Конституции Российской Федерации
4. Ст. 31 и 61 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан
Нарушение данных законов со стороны Минобрнауки неизбежным образом приведет к нарушению ряда норм международного, конституционного и федерального права. Таких, как:
- право ребёнка на защиту неприкосновенности его личной и семейной жизни;
- право членов семьи на неприкосновенность их личной и семейной жизни;
- право на недопустимость сбора, хранения, использования и распространения информации о частной жизни лица без его согласия;
- право на конфиденциальность сведений о состоянии здоровья гражданина.
Поразительно, что разработчики данного документа могли забыть, что сбор сведений о частной жизни лица без его согласия предусмотрено наказание по статье 137 Уголовного Кодекса РФ. Судя по всему, они рассчитывают на повальную правовую безграмотность российских граждан, раз пытаются так откровенно и публично провести в жизнь явно антиконституционный и противозаконный проект».
Хотя письмо осталось без ответа, Министерство доработало проект, убрав из него наиболее скандальные и одиозные страницы. Но и в измененном виде «Паспорт», если станет обязательным, приведет к серьезному нарушения прав граждан на неприкосновенность частной жизни.

Итак, хотя в России официально не существует система ювенальной юстиции, законодательная база для нее уже, к сожалению, существует.
При этом делаются все новые попытки законодательно ограничить права семьи или ее возможности выбора в сфере воспитания, образования, здоровья детей. Трудно сказать, за каждой ли законодательной нормой стоит чей-то сознательный замысел, какие конкретные цели преследуют авторы тех или иных норм. Порой, эти цели могут быть вполне благими – но, увы, попадая в несовершенное поле действующего права и, особенно, правоприменительной практики, вместо благих результатов инициативы законодателей делаются несомненными источниками угрозы и будущих проблем. Более того, за всеми этими инициативами просматривается вполне определенная тенденция – ограничить свободу выбора и действия семьи, передав право принимать за нее решения в руки государства и «уполномоченных» им «специалистов».

Эта тенденция очень опасна и ставит под угрозу само существование семьи, вмешиваясь в глубины ее глубоко личных решений. Поэтому, хотя пока и не идет речь о масштабном введении в России цельной и законченной системы ювенальных технологий, ответственные родители (да и все граждане), увы, не могут спокойно вздохнуть и забыть об этой печальной теме.

Как же может и должна семья реагировать на существующую ситуацию? Прежде всего, необходимо понимать главное. В существующей правовой ситуации в нашей стране то, что вы и ваши семьи не делают ничего дурного и действительно незаконного – увы, не гарантирует вашей правовой безопасности. Напрасно многие россияне думают, что преследованию со стороны государственных органов подвергаются только аморальные люди и изуверы. К сожалению, большое число уже существующих злоупотреблений со стороны представителей государственных служб и органов опёки показывает, что это не так. В ситуации несовершенства правовой системы и правовых механизмов в нашей стране каждый из нас находится в уязвимом положении, в ситуации потенциальной угрозы. Это не значит, что беда на нас непременно обрушится. Однако это означает, что надо быть готовым к такой ситуации и готовиться к ней заранее – как заранее собирают в хорошей семье домашнюю аптечку, чтобы не метаться вокруг в поисках лекарств первой необходимости в случае заболевания.

Хочется предостеречь от огульного мнения обо всех сотрудниках государственных служб и органов опёки, как о врагах. Это, конечно же, не так. Но, к сожалению, в любых службах и инстанциях встречаются некомпетентные, недобросовестные да и просто недобрые люди – и случай может столкнуть нас с ними так же, как может столкнуть с плохим врачом в больнице или с грубияном в транспорте. В этом случае может помочь только наша собственная должная компетентность, знание собственных прав и существующей правовой базы. Недалеко от правды утверждение, что чтобы выжить в нашей стране каждый должен быть немного юристом – и особенно, думается, это касается людей семейных и родителей.

Что же необходимо помнить в нынешней ситуации любой ответственной семье? Знайте свои права. Вовремя займитесь правовым ликбезом. Вы должны знать те законы и нормативные акты, которые могут затронуть вас и вашу семью: свои права и обязанности, права и обязанности представителей государства, тех или иных учреждений. Эти знания и должное их применение может предупредить многие проблемы.

Избегайте находиться в информационном вакууме. Поддерживайте контакты с другими семьями и группами семей, разделяющими ваше ответственное отношение к собственным детям. В случае возникновения проблем ваша поддержка понадобится им, а их поддержка будет незаменима для вас. В ситуации, когда правовые механизмы не всегда хорошо действуют, участие в общественных объединениях, ставящих задачей адекватную защиту прав семьи от злоупотреблений – жизненная необходимость. Может тут помочь и членство в общественных организациях, защищающих права семьи.

Общественная работа последних полутора лет показала: влиять на правовую ситуацию в лучшую сторону возможно. Стоит внимательно и вдумчиво следить за информацией на тему неудачных и опасных законодательных инициатив. Вовремя написать письмо в Государственную Думу, в Общественную Палату и в другие инстанции, провяить неравнодушие, поделиться информацией с другими, чтобы и они не остались в стороне – опыт показывает, что эти простые действия, вопреки расхожим стереотипам, имеют смысл и приносят свои плоды.

Ну и, наконец, нельзя не упомянуть о необходимости влияния сознательных родителей и семей на общественные стереотипы. Возникающие в связи с системой ювенальной юстиции проблемы тесно связаны с разрушением института семьи, с потерей понимания того, чем является семья и утратой обществом осознания её прав, а также действительной роли семьи и родителей в жизни ребёнка. Во многом именно эти проблемы обусловливают существующий юридический кризис, фактически ставящий под угрозу существование семьи и создающий условия для противоестественного захвата её функций и власти структурами, имеющими на деле совершенно иные задачи. Лишь спокойное, последовательное общее влияние осознающих это людей на господствующие в обществе взгляды, позволит изменить эту печальную атмосферу. Разговор и на эту непростую тему, и на тему конкретных правовых норм, которые должны знать семьи в той или иной ситуации, хочется надеяться, ещё продолжится на страницах журнала.

 

[1] Dr. Robert Epstein, Juvenile Injustice: The Scandal in Pennsylvania Is the Tip of an Ugly (March 10, 2009, The Citizen's Voice, Wilkes Barre, PA) (пер. П.Парфентьева)

[2] Dr. Robert Epstein, Juvenile Injustice: The Scandal in Pennsylvania Is the Tip of an Ugly (March 10, 2009, The Citizen's Voice, Wilkes Barre, PA) (пер. П.Парфентьева)

[3] К этому, скажем, приводит действующий в Москве Приказ Комитета здравоохранения Правительства Москвы № 475 от 18.08.1998  "О порядке передачи сведений в органы внутренних дел Москвы о случаях обращения (поступления) в лечебно-профилактические учреждения детей и подростков с телесными повреждениями насильственного характера".

См., к примеру материал «”Дело” Агеевых. Кто делает детей сиротами?» в интернет-журнале «Батя» (http://rusbatya.ru/)

См. интервью: «Уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов: Детей ставить в угол нельзя» (http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3137795/)

http://www.juvenilejustice.ru/documents/d/przak/fzpoekt

http://www.juvenilejustice.ru/documents/d/przak/prfkz

http://www.juvenilejustice.ru/documents/d/przak/proj4

[9] Положение об организации индивидуальной профилактической работы с несовершеннолетними, находящимися в обстановке, представляющей угрозу их жизни или здоровью (утв. Постановлением Губернатора МО от 03.08.2006 N 101-ПГ)

(http://blog.profamilia.ru/wp-content/uploads/2011/01/opeka.pdf)

«Новая версия законопроекта о здоровье: стало лучше … но не сильно» http://blog.profamilia.ru/post/731

[12] Таким регионом, в частности, является Москва.

«Проект «Паспорта здоровья школьника» обновили – угроза правам семьи осталась» (http://blog.profamilia.ru/post/233)

  Статья 2

Николай Бондаренко

Кому нужен социальный патронат в России?

Заговор против Путина

Или кому нужен социальный патронат в России?

Источник информации - http://ruskline.ru/news_rl/2012/10/03/zagovor_protiv_putina/ (03.10.2012

Ещё статьи:
Комментарии:
Нет комментариев

Оставить комментарий
Ваше имя
Комментарий
Код защиты

Copyright 2009-2015
При копировании материалов,
ссылка на сайт обязательна