Сайт Анатолия Владимировича Краснянского

Арсен Мартиросян. XX съезд. Миф о пытках.

8.12.2011 18:31      Просмотров: 4665      Комментариев: 0      Категория: Опровержение мифов о сталинском периоде истории СССР

Арсен Мартиросян

XX съезд. Миф о пытках

Опровержение одной из самых подлых фальсификаций Хрущева

Источник информации - http://delostalina.ru/?p=1091

Статья публикуется с сокращениями.

Одной из самых подлых фальсификаций Хрущева, которую он озвучил ХХ съезде КПСС - является шифротелеграмма якобы за подписью Сталина и  якобы санкционирующая применение методов физического воздействия в отношении подследственных. Впоследствии, но с подачи Хрущева, миф был перекинут и на Лаврентия Берия - якобы он выпросил у Сталина продление санкции на применение столь противозаконных методов ведения следствия. Длительное время эта фальшивка не поддавалась серьезному разоблачению. Лишь в наше время стало возможным полностью ее разоблачить и показать. 

Ниже Вашему вниманию предлагается фрагмент из новой книги известного историка Арсена Мартиросяна «100 мифов о Лаврентии Берия», в котором разоблачается этот миф.

 Миф были запущен Хрущевым на ХХ съезде КПСС.. Вот что он тогда заявил: «Когда волна массовых репрессий в 1939 году на­чала ослабевать, когда руководители местных партийных ор­ганизаций начали ставить в вину работникам НКВД примене­ние физического воздействия к арестованным, Сталин напра­вил 10 января 1939 года шифрованную телеграмму секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, наркомам внутренних дел, начальникам Управлений НКВД. В этой телеграмме гово­рилось: “ЦК ВКП (б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП (б)… Известно, что все буржуазные раз­ведки применяют физическое воздействие в отношении пред­ставителей социалистического пролетариата и притом приме­няют его в самых безобразных формах. Спрашивается, поче­му социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, заклятых врагов ра­бочего класса и колхозников. ЦК ВКП (б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа, как совершенно правильный и це­лесообразный метод”. Таким образом, самые грубые нарушения социалисти­ческой законности, пытки и истязания, приводившие, как это было показано выше, к оговорам и самооговорам не­винных людей, были санкционированы Сталиным от имени ЦК ВКП (б)».

Десятилетиями эта варварски чудовищная ложь без устали тиражировалась по указанию партийных органов. После развала СССР она обрела якобы документальное подтверждение и в настоящее время этот, с позволения сказать, якобы наконец-то сыскавшийся «документик», на который ссылался Никитка Кузькина Мать, обрел «солидный вид» - теперь его приводят со ссылкой на АП РФ. Ф. 3. Оп. 58.Д. 6. Л. 145-146. И, тем не менее, это абсолютная фальшивка! По всем параметрам фальшивка. Варварская, чудовищная фальшивка! И ей не место в архивах, тем более в Архиве Президента России! Почему так резко и категорично?! Не догадываетесь почему?!

Прежде всего, все дело в том, что Хрущев всего лишь что-то процитировал на том шабаше недобитых троцкистов, как якобы реально существующее, не предъявив съезду сам документ. Почти полвека фальшивка гуляла с прямой ссылкой только на доклад Хрущева. И лишь в 1990-х гг. прошлого века гласности был предан якобы «полный текст» этого, с позволения сказать, «документика». И оказалось, что «полный текст» этого «документика» не угодил злобной антисталинской предвзятости Никитки Кузькина Мать, ибо этот негодяй в своем докладе не упомянул, что якобы имеющийся у него «текст» якобы составленной по указанию Сталина и якобы им же подписанной телеграммы никогда и никуда не рассылался! То есть по тем адресатам, которые указаны в его «шапке». Хуже того. При внимательном осмотре и анализе этого «документика» остаются стойкие, практически непоколебимые впечатление и убежденность в том, что он был изготовлен не в 1939 г., а в 1956 г.!

Дело в том, что на самом-то деле ниже приводимый в фотокопии[2] и цитируемый «документик» представляет собой в лучшем для этой фальшивки случае неизвестно кем сделанную копию неизвестно кем составленного черновика телеграммы, которая напечатана на пишущей машинке на двух обычных листках бумаги. На них нет подписи Сталина!

doc

 

 

Правда, публикаторы книги «Лубянка, Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР «Смерш». 1939 - март 1946» (М., 2006) на стр. 14-15 и в примечании на стр. 15 прибегли к следующим, как им показалось, «умным хитростям». Взамен прежних подлых утверждений, что-де Сталин подписал эту телеграмму, а его подписи, как видите, на фотокопии нет, принялись настаивать, что будто бы на этом «документике» есть некая вставка, написанная рукой самого Сталина.[3] На самом же деле речьидет о двух вставках - о вписанных от руки словах «заядлых» и «заклятых». Но кто сказал, что эти слова вписаны рукой Сталина?! Кто привел убедительные, неопровержимые доказательства этого?! Никто! Соответственно, и фальсификаторы не привели ни малейшего подтверждения своим подлым утверждениям. Потому что никто никогда не осуществлял графологической экспертизы с целью выяснения, кем же все-таки вписаны эти слова. Со своей стороны могу сказать, что фальсификаторы их вписали по той простой причине, что смутно помнили, что у Сталина была привычка часто употреблять эти слова в отношении врагов народа. И, мол, «естественно, что при редактировании этого документа Сталин их и вписал».

Тот, кто знает почерк Сталина, немедленно обратит свое внимание на то, какая, даже визуально заметная разница между написанием одних и тех же букв в словах-вставках и образцах почерка Сталина. Ну, а дальнейшие выводы, увы, за пределами компетенции автора.

Ситуация, в общем-то, неудивительная, ибо книженция эта издавалась Международным Фондом «Демократия», а там до самой своей смерти всем заправляла все та же ярая вражина СССР и России, [...] Геббельс ЦК КПСС - А.Н.Яковлев. Сами понимаете, доверия к изданиям Международного Фонда «Демократия» быть не может - в изданных этим фондом книгах, которые читать и изучать обязательно надо, но нужно и проверять каждое слово, каждую запятую, каждую сноску. И в каждом случае в буквальном смысле слова вести отдельное следствие. Или, по меньшей мере, нужно быть запредельно внимательным и не верить ни одному слову, напечатанному в этих книгах. Так вот, при соблюдении хотя бы последнего правила любой сможет заметить следующее.

Шрифт машинописной вставки 1956 г., гласящей, что-де якобы дополнительно были напечатаны два экземпляра непонятно для каких нужд, и шрифт основного текста этого «документика» неотличимы. Еще раз обращаю внимание на то, что автор не пытается посягнуть на присвоение себе функций графологической экспертизы, но и не заметить, а также не обратить внимания читателей на неотличимость шрифтов тоже невозможно. Однако же, как такое могло произойти?! Ведь основной документ, согласно утверждениям Никитки Кузькина Мать, датируется 1939 г., а машинописная вставка относится к 1956 г. Конечно, теоретически пишущие машинки за 17 лет могли сохраниться. Такое допустить можно, даже нужно. Но в таком случае выходит, что действительно как «текст телеграммы», так и машинописная вставка были состряпаны именно в 1956 году.

Ну, а если ко всему прочему учесть еще и нижеследующее, так и вовсе никто никогда не сможет опровергнуть тот факт, что перед нами подлая фальшивка. Дело в том, что у этого «документика» “вдруг” обнаружился еще один «оригинал». Причем, в отличие от упоминавшегося Никиткой Кузькина Мать, вновь обнаруженный «оригинал» датирован не 10 января, а 27 июля (с поправкой на 10 июля) 1939 г.! Вот тебе бабушка и Юрьев день! «Приплыли»!

Если у одного и того же «документика» в российских архивах «обнаруживаются» два «оригинала», да еще и с тремя датами, можно и без дальнейшей экспертизы с полной убежденностью и абсолютной категоричностью заявлять, что перед нами фальшивка!

И самое интересное в том, что второй «оригинал» был обнаружен в архивах Лубянки, куда на время был допущен известный американский историк Арчи Гетти. Но если он воспринял это чуть ли не как сенсационную находку, то никто из тех, кто допустил его в святая святых Лубянки, не объяснил заокеанскому ученому мужу, что уже сам факт нахождения подобного «оригинала» в архиве Лубянки - абсолютная гарантия того, что это фальсификация!

Потому что в архиве Лубянки должен был бы остаться, во-первых, не «оригинал телеграммы», а инициирующий такое указание ЦК ВКП (б) документ самого НКВД СССР. Вопрос о применении методов физического воздействия отнюдь не шуточный и просто так даже в ЦК не мог возникнуть.

Ведь это же было бы прямое нарушение Конституции 1936 года и всех законов СССР того времени.

Просьбу о такой санкции должен был инициировать непосредственно НКВД СССР за подписью лично Лаврентия Павловича Берия.

Причем в таком обращении в ЦК должна была бы быть дана развернутая мотивировка того, вследствие чего и зачем еще потребовалось продление срока действия санкции на применение методов физического воздействия.

Ибо если строго хронологически, то якобы санкция ЦК была выдана якобы менее чем через два месяца после постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г., которым окончательно был положен конец ежовскому беззаконию, в том числе и незаконным методам следствия.

Но ведь подобного документа нет и в помине - ни в архивах Лубянки, включая и Особый Архив, ни в Особой папке самого Лаврентия Павловича Берия как наркома внутренних дел. Потому, что Лаврентий Павлович ни идиотом, ни тем более сумасшедшим не был - потому и нет таких документов в архивах.

Проще говоря, сие означает, что перед нами фальшивка - топорно сработанная фальшивка.

Для сравнения. Когда речь заходит о трагедии в Катыни, то вся антисталинская и антибериевская дерьмократическая нечисть, «разводя опиум чернил слюною бешеной собаки» с пеной у рта пытается доказать, что якобы своей запиской якобы от 5 марта 1940 г., адресованной в ЦК ВКП (б) Л.П.Берия инициировал беззаконный расстрел тысяч польских офицеров. В настоящее время уже практически неопровержимо доказано, что и этот якобы документ - не менее подлая и грязная фальшивка. Однако же, если принять на веру подлые утверждения дерьмократов на этот счет, то приписываемая Берия (и Сталину) внесудебная и беззаконная расправа над польскими офицерами по своей сути равнозначна применению методов физического воздействия в ходе следствия. Почему же в одном случае вся эта дерьмократическая сволочь идет якобы по «законному пути» тех времен, то есть «по пути инициирования» задним числом «от имени Берия санкции ЦК ВКП (б) на беззаконный расстрел польских офицеров», а в другом, ничтоже сумняшеся, игнорирует аналогичный порядок инициирования санкции на антиконституционные методы ведения следствия?! Да потому что у них даже и толики куриных мозгов нет, и не было в помине. Потому и идут по пути идиотизма. Потому что узкая специализация на антисталинизме и антибериевщине в широком смысле слова автоматически приводит этих и без того безмозглых баранов к широкой идиотизации в узком смысле именно же медицинского слова. Вот и все.

Во-вторых, в крайнем случае, в архиве Лубянки должен был бы остаться не «оригинал» якобы «телеграммы» (и уж тем более не с двумя датами), а директивное извещение ЦК ВКП (б) о том, что на места была разослана такая-то телеграмма такого-то содержания. Причем извещение должно было бы иметь исходящий номер ЦК и входящий номер НКВД СССР. Более того. Учитывая особую важность такого документа - если бы он и в самом деле существовал - он по определению должен был бы храниться не просто в Особом архиве Лубянки, а в Особой папке самого Лаврентия Павловича Берия как наркома внутренних дел. А таких документов там нет и в помине. Кроме того. При получении таких, директивных по характеру извещений из ЦК, НКВД (а впоследствии и КГБ) СССР обязан был издать также и внутренний особо секретный приказ с прямой ссылкой на это указание ЦК. Но и этого, миль пардон, также нет и в помине. Так что с закрытыми глазами можно далее смело и категорично утверждать, что это подлая фальшивка пресловутого Никитки Кузькина Мать. И ничего более.

В-третьих, никто из тех, кто допустил Арчи Гетти в святая святых Лубянки, не удосужился объяснить заокеанскому ученому мужу, что «оригинал телеграммы» (даже и при двух датах исполнения) ни при каких обстоятельствах не мог оказаться в архиве Лубянки. Потом что настоящим оригиналом шифровки считается только тот документ, который исполнен на специальном бланке шифровок партийных органов. А на нем, в правом верхнем углу, между прочим, есть типографски отпечатанное предупреждение: «ПОДЛЕЖИТ ВОЗВРАТУ В 48 ЧАС. Пост. ПБ от 5 мая 27 г. пр. № 100 п. 5». В левом же верхнем углу еще более серьезная надпись: «СТРОГО СЕКРЕТНО. Снятие копий воспрещается». Так что, судя по всему, уважаемые сотрудники архива Лубянки обвели заморского ученого мужа вокруг пальца. Подсунули ему туфту, а он, чудище заокеанское, ни ухом, ни рылом не прочувствовал это. Что ж, бывает… Наши чекисты и опытных-то асов разведки объегоривали запросто…

При изготовлении» этого «документика» оставшиеся неизвестными его «авторы-умельцы», очевидно, перестарались. Потому как Никитка Кузькина Мать явно вынужденно выбросил крайне важные части из «текста те­леграммы». Проще говоря, всего лишь одной имевшейся у него извилиной в мозгах (да и то от его пресловутой хохлятской шляпы с широкими полями), подлец Никитка сообразил, что в том «тексте» есть положения, которые расходились с целями его подлого «закрытого доклада». Посудите сами, исходя из полного текста этого «документика» (жирным курсивом выделены те фрагменты, которые Хрущев осмелился процитировать в своем грязном докладе): «ШИФРОМ ЦК ВКП (б)

СЕКРЕТАРЯМ ОБКОМОВ, КРАЙКОМОВ, ЦК НАЦКОМПАРТИЙ, НАРКОМАМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ, НАЧАЛЬНИ­КАМ УНКВД

ЦК ВКП стало известно, что секретари обкомов, крайко­мов, проверяя работников УНКВД, ставят им в вину примене­ние физического воздействия к арестованным как нечто пре­ступное. ЦК ВКП разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП. При этом было указано, что физиче­ское воздействие допускается как исключение и притом в от­ношении лишь таких явных врагов народа, которые, исполь­зуя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать за­говорщиков, следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме. Опыт показал, такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа. Правда, впоследствии на практике метод физического воздействия был загажен мерзавцами Заковским, Литвиным, Успенским и другими, ибо они превратили его из исключения в правило и стали применять его к случайно арестованным честным людям, за что они понесли должную кару. Но этим нисколько не опорочивается самый метод, поскольку он пра­вильно применяется на практике. Известно, что все буржу­азные разведки применяют физическое воздействие в отно­шении представителей социалистического пролетариата и притом применяют его в самых безобразных формах. Спра­шивается, почему социалистическая разведка должна быть более гуманна в отношении заядлых агентов буржуазии, за­клятых врагов рабочего класса и колхозников. ЦК ВКП счи­тает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа как совершен­но правильный и целесообразный метод. ЦК ВКП требует от секретарей обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, чтобы они при проверке работников НКВД руководствовались на­стоящим разъяснением. СЕКРЕТАРЬ ЦК ВКП (Б) И. СТАЛИН».

Комментарий. Под термином «разведка» в те времена подразумевались спецслужбы, а не только разведка как таковая.

Ну, как, разобрались, где тут «собака зарыта»?! Если нет, то позвольте придти Вам на помощь

1. У Сталина никогда не было привычки давать указания в прошлое и одновременно в будущее. Если этот документ имел бы своей датой хотя бы 1937 г., то это хоть как-то было бы объяснимо, потому что тогда было бы понятно, за что обвиняют Сталина. Но 1939 г. в качестве даты для такого документа - абсолютный нонсенс. Тем более после Постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».

Потому что в нем резкой и обоснованной критике были подвергнуты именно незаконные методы ведения следствия. Этим же постановлением круто был положен конец ежовскому беззаконию. Письменно выдать санкцию на применение физического насилия во время следствия, попросту говоря, пыток, после издания такого постановления для государственного и политического деятеля уровня Сталина - идиотизм высшей марки, которым он не страдал в отличие от последующих правителей. Это вообще не его стиль - впадать в идиотизм.

2. Обратите внимание на выражение «ШИФРОМ ЦК ВКП (б)». Прежде всего, в силу того обстоятельства, что этим шифром направлялись директивы только местным партийным органам, но не исполнительным органам, каковыми являлись органы НКВД на местах. Для последних существовали свои шифры и коды, которыми и передавалась секретная информация. К тому же следует иметь в виду, что подобная телеграмма должна была бы быть исполнена, как уже указывалось выше, на бланке шифртелеграмм ЦК ВКП (б), которые имели строго определенный вид.

Кстати говоря, на черновиках, тем более шифровок никогда не ставят точное время написания - это указывается на самом бланке шифровки, о чем свидетельствует приведенный выше образец.

3. Не меньшее внимание обратите и на «шапку» документа - «СЕКРЕТАРЯМ ОБКОМОВ, КРАЙКОМОВ, ЦК НАЦКОМПАРТИЙ, НАРКОМАМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ, НАЧАЛЬНИ­КАМ УНКВД». С первого взгляда тут казалось бы, все в порядке. Однако на деле это не так. И вот почему.

3.1. Телеграммы директивного характера, тем более шифром ЦК ВКП (б), направлялись только первым секретарям. Соответственно, должно было быть указано, что телеграмма адресуется именно первым секретарям, а не просто секретарям.

3.2. Очередность перечисления партийных адресатов не соответствует тогдашним правилам. Должно было быть написано «Секретарям ЦК нацкомпартий, крайкомов и обкомов…» и т.д.

3.3. Выражение «ЦК нацкомпартий» после ввода в действия Конституции 1936 г. почти не употреблялось. Поэтому, должно было быть написано «Секретарям ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов, наркомам внутренних дел союзных и автономных республик, начальникам УНКВД».

3.4. Не соблюдена формальная субординация взаимоотношений между партийными органами и органами НКВД. Ибо должно было быть написано так - «Секретарям ЦК компартий союзных республик, крайкомов, обкомов. (Под роспись) ознакомить наркомов внутренних дел союзных и автономных республик, начальников УНКВД».

3.5. Если бы этот «документик» был бы реальным документальным фактом, то его подлинный вид должен был бы иметь следующую шапку: «Первым секретарям ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов. (Под роспись) ознакомить наркомов внутренних дел союзных и автономных республик, начальников УНКВД».

3.6. Если бы этот «документик» был бы реальным документальным фактом, то параллельно ему по каналам НКВД СССР должна была бы быть направлена отдельная директива (в виде приказа или указания) с прямой ссылкой на это указание ЦК. Такова была жесткая субординация во взаимоотношениях между ЦК и НКВД. Но ведь ничего подобного нет. Вот как, например, была составлена шапка и вводная часть малоизвестного приказа НКВД СССР № 00762 «О ПОРЯДКЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПОСТАНОВЛЕНИЯ СНК СССР И ЦК ВКП (б) ОТ 17 НОЯБРЯ 1938 г.»: «Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. “Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия” вскрывает серьезные недостатки и извращения в работе органов НКВД и прокуратуры и указывают пути подъема работы нашей советской разведки в деле окончательного разгрома врагов народа и очистки нашей страны от шпионско-диверсионной агентуры иностранных разведок, от всех предателей и изменников Родины.

Правильное проведение в жизнь этого постановления, требующее от всех работников НКВД Центра и его местных органов дружной, энергичной и самоотверженной работы, приведет к коренному улучшению агентурно-осведомительной и следственной работы, к решительному исправлению и устранению имевших место в работе НКВД ошибок и извращений.

В целях обеспечения неуклонного проведения в жизнь постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. все органы НКВД при осуществлении этого постановления обязываются руководствоваться следующими указаниями…».[4]

Видите, как оформлялись директивы НКВД СССР во исполнение директив ЦК ВКП (б). Вот то-то и оно… Однако в архивах Лубянки нет даже и тени намека на какую бы то ни было, хотя бы отдаленно напоминающую директиву (или указание) во исполнение процитированного Никиткой Кузькина Мать «документика».

4. В приведенном выше тексте «документика» содержатся «литературные» ляпы, которых Сталин никогда не допускал. Ну, что значит, например, «социалистический пролетариат»?! Что, есть еще и «буржуазный пролетариат», а, может быть, еще и «феодальный пролетариат»?! По тем временам наиболее правильным выражением было бы «пролетариат первой в мире страны социализма», а уж если быть совсем точным, то «рабочий класс первой в мире страны социализма». Сталин прекрасно знал и умел точно и красиво выражать свои мысли на бумаге. А то, что нам пытаются впарить - миль пардон, но туфта низкопробная.

5. Что должен означать натуральный идиотизм выражения «все буржуазные разведки применяют физическое воздействие в отношении социалистического пролетариата и притом применяют его в самых безобразных формах»?! Что, есть еще и небезобразные формы физического насилия?! Физическое насилие само по себе безобразное явление, да и то, если выражаться, как говорится, в парламентских выражениях. И почему в отношении именно «социалистического пролетариата», если речь идет - по крайней мере, сие вытекает из содержания «документика» - о пролетариате буржуазных стран?! С какой стати пролетариат буржуазных стран стал социалистическим?! Почему «в отношении социалистического пролетариата», а не в отношении «представителей рабочего и коммунистического движения буржуазных стран»?! Ведь последнее было бы куда точнее со всех точек зрения, тем более по тем временам. Разве не так?! По признанию многочисленных друзей и недругов, Сталин всегда отличался исключительной лаконичностью, точностью и отточенностью своих формулировок, особенно письменных, исключавших глупое двойное толкование. А то, что написано в процитированном «документике», - не его стиль. Абсолютно не его стиль, но грубая, топорная подделка под него. Да еще и при архивном номере.

6. Секретные шифртелеграммы ЦК указанным адресатам всегда носили сугубо директивный, то есть приказной характер, но никак не рассуждающий. Это характерно для публицистики, но не для таких документов. С какой стати Сталин должен был скатиться до журналистских приемов в директивной по характеру телеграмме, если она, как подло утверждается, имела несчастье быть составленной и подписанной лично Сталиным?!

7. Надо быть совершеннейшим клиническим идиотом, чтобы рассылать такие санкции, да еще и в виде шифровки по партийным органам и органам НКВД. Ведь в таком случае утечка информации неизбежна, а огласка факта, что методы физического насилия санкционированы с самого верха, то есть самим Сталиным, привела бы к непредсказуемым последствиям, тем более в обстановке конца 30-х гг. Однако, несмотря на все сказки, Сталин не только идиотом, но даже параноиком и то не был.

8. В начале войны гитлеровцы захватили громадное количество партийных и государственных документов, в том числе и НКВД. К примеру, в целости и сохранности захватили всю документацию Смоленского обкома ВКП (б) и управления НКВД. Однако ни тогда, ни после войны, когда архив оказался у американцев, никто и никогда не тряс подобным «документиком» или чем-либо похожим на него.

Ничего подобного не предъявлял даже Хрущев, особенно усердствовавший в «разоблачении» Сталина и репрессий, хотя он и цитировал что-то. Ведь он же откровенно побоялся показать ХХ съездку саму фальшивку. А ведь для него это крайне не характерно, ибо он очень обожал трясти всякими документами, якобы изобличающими других, а уж Сталина и Берия тем более. Но он этого не сделал - попросту испугался последствий.

Сам же «документик» именно в документальной форме «всплыл» («всплывает», сами знаете, что…) лишь под конец «катастройки» Горбачева.

А в те времена пропагандистским аппаратом ЦК КПСС заведовала ярая вражина СССР и России - пресловутый Геббельс советской пропаганды - А.Н.Яковлев. Он-то как раз и имел допуск к документам «Особой папки» Политбюро, которые с 1992 г. превратились в Архив Президента Россий­ской Федерации. Под руководством именно А.Н. Яковлева и была дан ход этой фальшивке, которая была состряпана задолго до него, а заодно и ряду других фальшивок, которые по замыслу  «архитектора катастройки» (А.Н. Яковлева) должны были издалека подтверждать якобы подлинность самой фальшивки. Так «документик» оказался при архивном номере Архива Президента РФ.

9. Этим фальшивым «документиком» преследовались следующие стратегических цели:

9.1. Одна из них состоит в том, чтобы показать, что даже после удаления Ежова с Лубянки, но с приходом Берия на Лубянке ничего якобы не изменилось. Мол, как били и пытали, так и продолжили бить и пытать, даже еще больше. Однако это такая чудовищная ложь, что даже многие зарубежные советологи и то вынуждены были признать, что именно при Берия наступил период «поразительного либерализма». Произошли разительные, причем в пользу арестованных и подследственных, а также заключенных перемены.

Сотрудники НКВД, прежде всего, следователи, прекратили обращение на «ты», перейдя на более официальное, но вежливое «вы». Арестованным и заключенным вернули отнятые при Ежове привилегии - от переписки, книг и шахмат до получения денег и посылок, и возможности обжаловать приговоры, находясь уже в заключении.

Резко было улучшено медико-санитарное обслуживание заключенных, их питание. Даже по тем редким высказываниям, которые имеются в мемуарной литературе о том периоде времени, и то видно, что при Берия обращение с подследственными и арестованными было куда более гуманным и вежливым, чем при Ежове. При этом следует иметь в виду, что воспоминания на сей счет оставили в основном «невинные жертвы сталинизма», которым, как это и так понятно, не было никакой нужды писать хоть толику правды. Но, тем не менее, они написали и опубликовали ее.

В то же время никто и не собирается отрицать тот факт, что при предшественнике Берия - Ежове - действительно имела место подлая практика применения физического насилия над арестованными с целью выбивания из них нужных следствию показаний. Появилась она весной 1937 года с подлой подачи самого Николая Ивановича Торквемады.[5]

Небольшое разъяснение. В примечании на стр. 316 интересной книги А.Е.Павлюкова «Ежов. Биография» (М., 2007) так прямо так и сказано, что «в центральном аппарате НКВД и кое-где на периферии методы физического возде6йствия применялись еще с весны 1937 г…».

На той же странице, но в основном тексте содержится, мягко выражаясь, недостойное серьезного ученого предложение следующего содержания: «На одном из заседаний Политбюро, состоявшемся, судя по некоторым косвенным признакам, в августе 1937 г., Сталин предложил соратникам принять решение, разрешающее применять методы физического воздействия в отношении врагов народа, не желающих становиться на путь сотрудничества со следствием». Именно к этому предложению и относится выше процитированное примечание. Следующее предложение имеет такой вид: «Члены Политбюро с предложением вождя согласились, и на места была направлена соответствующая телеграмма, текст которой до сих пор не обнародован, но основное содержание известно». После этого вновь идет пустопорожнее муссирование анализируемой фальшивки.

Почему автор считает такое утверждение недостойным для серьезного ученого?! А вы сами посудите. В процитированных предложениях содержится суровое, можно сказать, даже жестокое обвинение Сталина и членов Политбюро в том, что именно они санкционировали физическое насилие, сиречь пытки. Но при этом ни одной ссылки, в том числе и на какой-либо архивный документ. Ну что может означать и какова может быть цена выражения «на одном из заседаний Политбюро, состоявшемся, судя по некоторым косвенным признакам, в августе 1937 г…», если выдвигается столь суровое обвинение?! Надо или привести точные архивные данные, причем желательно с использованием заверенной фотокопии, или, как говорится, помалкивать в тряпочку, и не бросать, походя, не существующую тень на никогда не существовавший плетень. А всякие косвенные признаки нужно оставить для частных кулуарных разговоров, но не для серьезной книги. Это, во-первых. А во-вторых, на каком основании Павлюков решил использовать выражение «текст которой до сих пор не обнародован»?! Видите ли, в чем все дело-то. Такое выражение означает, по крайней мере, законы русского языка и элементарной логики обязывают понимать это только так, а не иначе, что документ-то сохранился, но вот обнародовать его не дают.

На самом же деле никакого документа - телеграммы от августа 1937 года с разрешением на применение методов физического воздействия - нет, и не было в помине. Следовательно, элементарная этика ученого обязывает говорить только о том, что в архивах никакого документального подтверждения якобы факту рассылки такой телеграммы от августа 1937 г. не найдено. Это максимум, что можно сказать в таком случае.

И это не говоря о том, что Сталин всегда был резко против таких методов ведения следствия. К примеру, в конце 1932 года ОГПУ вскрыло шпионско-диверсионную организацию, действовавшую по заданию японского генерального штаба.

В марте 1933 года решением Коллегии ОГПУ ряд фигурантов этого дела были осуждены к расстрелу, другие - к различным срокам тюремного заключения. Спустя год один из фигурантов этого дела - осужденный А.Г.Ревис, отправил из лагеря письмо в Бюро жалоб Комиссии советского контроля, которую возглавляла сестра Ленина - М.И.Ульянова. Она направила это письмо Сталину и вот его реакция. Иосиф Виссарионович не только распорядился создать специальную комиссию Политбюро для проверки поступившего заявления, но и дал конкретные указания, что следует предпринять: «освободить невинно пострадавших, если таковые окажутся, очистить ОГПУ от носителей специфических “следственных приемов” и наказать последних, не взирая на лица».

«Дело, по-моему, серьезное, - отмечал И.В.Сталин в записке, адресованной членам Оргбюро ЦК ВКП (б) В.В.Куйбышеву и А.А.Жданову, - и нужно довести его до конца».[6] Созданная по инициативе Сталина комиссия быстро установила, что незаконные методы ведения следствия применялись в  данном деле, и в ряде других. Политбюро сделало соответствующие выводы из этого, а виновные были наказаны.

Вот так в действительности Сталин относился к применению незаконных методов следствия, проще говоря, к применению методов физического воздействия на подследственных. А уж если совсем по-простому, то такая его позиция по данному вопросу была не просто постоянной, а традиционной - он не терпел такого. Так что, какого дьявола он должен был скатиться до санкционирования применения методов физического насилия в 1937 г. или в 1939 г. - бес знает всех этих фальсификаторов!

Врут ведь, не отдавая себя отчета в том, что История-то сохранила совершенные иные, противоположные и неопровержимые доказательства традиционной позиции Сталина в этом крайне щепетильном вопросе.

Вместе с тем следует отметить, что и при Ежове насилие применялось не всегда.

Бывшая активная оппозиционерка, ярая сторонница Троцкого, жена главаря одной из самых мощных подпольных троцкистских организаций - Ивана Никитовича Смирнова - А.Н.Сафонова ((1887-1958) еще в 1958 году написала в мемуарах, что физическое воздействие не применялось. Так и написала в своих записках, что «физическое воздействие места не имело». [7]

Между прочим, ее дело вел, в том числе и сам Ежов. Сами понимаете, что ее-то, просидевшую в заключении не один год, после ХХ съезда КПСС (1956 г.), на котором был якобы разоблачен культ личности Сталина, никто ведь не заставлял писать такое.

Наоборот, тогда «упражнялись» только в очернении Сталина и Берия. Тогда царила подлинная истерия антисталинизма и антибериевщины. Это было «в моде», но отнюдь не правда. И, тем не менее, она написала то, что написала. К тому же есть немало иных подтверждений ее словам. Хотя, еще раз это подчеркиваю, использование физического насилия при Ежове действительно имело место быть. Но оно в действительности было санкционировано самим Ежовым, без каких-либо ссылок на ЦК или Сталина.

К примеру, во время конференции сотрудников НКВД, 16 июля 1937 г. между Ежовым и начальником УНКВД по Западно-Сибирскому краю Мироновым состоялся примечательный разговор, в ходе которого нарком заявил, что с согласия самого Миронова в некоторых случаях начальники отделов его УНКВД могут применять «физические меры воздействия».[8] Как видите, никакой ссылки на ЦК или Сталина в этом устном указании Ежова нет. А ведь, казалось бы, для Ежова наиболее удобным было бы напрямую сослаться на санкцию ЦК и Сталина. Ан-нет, он дал это устное указание от своего имени. Аналогичным образом выступил и заместитель Ежова Л.Н.Бельский осенью 1937 г. на оперативном совещании в НКВД Туркмении, во время которого подтвердил правомочность избиения упорствующих арестантов.[9]

Но опять-таки, без какой либо ссылки на указание ЦК или Сталина. Если бы таковые имелись в наличии, то уж Бельский, как верный прихлебатель Ежова, не преминул бы возможностью подчеркнуть сие обстоятельство. Но этого не было и в помине. А теперь вернемся на мгновение к выше приведенному небольшому разъяснению. Если даже осенью 1937 г. заместитель Ежова подтверждает правомочность избиения упорствующих арестантов, но не ссылается напрямую на указание ЦК или Сталина, а тогда такие ссылки были нечто вроде особо священного закона, то, соответственно, никакого августовского 1937 года решения Политбюро о применении методов физического воздействия попросту не было и в помине. И, следовательно, Павлюкову не стоило «изобретать велосипед» на пустом месте, да еще по косвенным признакам.

Есть еще один факт, подтверждающий полное отсутствие санкции от августа 1937 года на применение методов физического воздействия к подследственным. 11 апреля 1939 года на имя главы НКВД СССР Л.П.Берия поступил заявление от арестованного бывшего главного подручного Ежова - Фриновского М.П. Ныне оно хранится в АП РФ. Ф. 3. Оп. 24. Д. 373. Л. 3-44.

На 41-й странице Фриновский описал всю свою преступную деятельность на посту первого заместителя Ежова. В разделе «Следственная работа» Фриновский написал следующее:

«Следственный аппарат во всех отделах НКВД разделен на “следователей-колольщиков”, “колольщиков” и “рядовых” следователей. Что из себя представляли эти группы и кто они? “Следователи-колольщики” были подобраны в основном из заговорщиков или скомпрометировавших себя лиц, бесконтрольно применяли избиение арестованных, в кратчайший срок добивались “показаний” и умели грамотно, красочно составлять протоколы.

К такой категории относились: Николаев, Атас, Ушаков, Листенгурт, Евгеньев, Жупахин, Минаев, Давыдов, Альтман, Гейман, Литвин, Леплевский, Карелин, Керзон, Ямницкий и другие. Так как количество сознающихся арестованных при таких методах допроса изо дня в день возрастало и нужда в следователях, умеющих составлять протоколы, была большая, так называемые “следователи-колольщики” стали, каждый при себе, создавать группы просто “колольщиков”.

Группа”колольщиков” состояла их технических работников. Люди эти не знали материалов на подследственного, а посылались в Лефортово, вызывали арестованного и приступали к избиению. Избиение продолжалось до момента, когда подследственный давал согласие на дачу показаний. Остальной следовательский состав занимался допросами менее серьезных арестованных, был предоставлен самому себе, никем не руководился.

Дальнейший процесс следствия заключался в следующем: следователь вел допрос и вместо протокола составлял заметки. После нескольких таких допросов следователем составлялся черновик протокола, который шел на “корректировку” начальнику соответствующего отдела, а от него еще не подписанным - на “просмотр” быв. народному комиссару Ежову и в редких случаях - ко мне. Ежов просматривал протокол, вносил изменения, дополнения. В большинстве случаев арестованные не соглашались с редакцией протокола и заявляли, что они на следствии этого не говорили, и отказывались от подписи.

Тогда следователи напоминали арестованному о “колольщиках”, и подследственный подписывал протокол. “Корректировку” и “редактирование” протоколов, в большинстве случаев, Ежов производил, не видя в глаза арестованных, а если и видел, то при мимолетных обходах камер или следственных кабинетов. При таких методах следствия подсказывались фамилии. По-моему, скажу правду, если, обобщая, заявлю, что очень часто показания давали следователи, а не подследственные.

Знало ли об этом руководство наркомата, то есть я и Ежов? Знали. Как реагировали? Честно - никак, а Ежов даже это поощрял. Никто не разбирался - к кому применяется физическое воздействие. А так как большинство из лиц, пользующихся этим методом, были врагами-заговорщиками, то ясно шли оговоры, брались ложные показания и арестовывались и расстреливались оклеветанные врагами из числа арестованных и врагами-следователями невинные люди. Настоящее следствие смазывалось».

Обратите особое внимание на выделенный жирным шрифтом последний абзац из процитированного отрывка из показаний Фриновского. В нем содержатся хотя и косвенные, но фактически на грани прямых доказательств свидетельства того, что незаконная практика применения методов физического воздействия была отнюдь не художественной, но подлой самодеятельностью Ежова и его присных. Ведь если бы, как иной раз утверждается, в том числе и со ссылкой на анализируемый «документик», существовала некая санкция ЦК ВКП (б) от 1937 г. (без разницы от какого месяца конкретно), то Фриновский всенепременно прямо так и указал бы это. Потому что для него это был бы один из вариантов обеления себя. Но он ничего подобного не написал. Следовательно, санкции от 1937 г. на применение методов физического воздействия не было и в помине.

Далее. Если бы эта санкция ЦК ВКП (б) действительно имела бы место, то зачем тому же Фриновскому ставить такой вопрос, как «знало ли об этом руководство наркомата?». Для него в его положении арестованного куда целесообразней было прямо указать, что методы физического воздействия применялись во исполнение санкции ЦК ВКП (б), которое разрешило применять оное только в отдельных случаях, но, увы, враги из числа следователей быстро превратили это в повсеместную практику и извратили тем самым санкцию ЦК.

Но Фриновский ничего подобного не написал. Проще говоря, сама постановка Фриновским вопроса «знало ли об этом руководство наркомата?» означает, что никакой санкции от 1937 года не было и в помине. Если бы она была бы, то чего там было знать или не знать - попросту ссылались бы на нее и все. А ведь Фриновский еще и прямо указал, что Ежов поощрял такие методы следствия.

Если бы санкция была бы и в самом деле, то Ежов не поощрял бы противозаконные методы, а попросту требовал бы неукоснительного исполнения санкции ЦК. При его-то прямолинейности и безудержной склонности к месту и не к месту бравировать тем фактом, что он был поставлен на пост наркома Сталиным и ЦК, это было бы куда естественней. Обобщая, следует еще раз прямо и категорично сказать, что никакой санкции ЦК ВКП (б) от 1937 года на применение методов физического воздействия нет, и не было в помине. Эта  понадобилась  Хрущеву и стряпавшим по его приказу датируемую 1939 г. фальшивку фальсификаторам для того, чтобы показать якобы полную преемственность репрессивной политики НКВД, когда его возглавил уже Лаврентий Павлович Берия.

Потому что со времен Хрущева «высочайшим повелением»  было приказано выставлять ад­ским чудовищем именно Лаврентия Павловича.

Потому и рвутся все доказать, что Берия тоже выпросил себе разрешение на применение методов физического воздействия, чего в действительности не было.

Еще раз обращаю внимание на то, что как только Берия возглавил НКВД, произошли очень крутые изменения в жизни подследственных, арестованных и заключенных. Полностью прекратились избиения, следователи стали значительно вежливей, прекратили обращение на «ты», перейдя на официальную формулу «вы», был возвращен целый ряд привилегий, отнятых при Ежове - от книг и шахмат до переписки, получения денег и посылок, а также возможности обжаловать приговоры в период отбытия срока тюремного заключения. Улучшено питание и медико-санитарное обслуживание.

Тем не менее, вплоть до наших дней указание Хрущева все еще действует. Хотя ни проклятой КПСС, ни СССР давно уже нет. А вот, поди ж ты, хрущевское указание для современных правителей и их прихлебателей в СМИ по-прежнему священно!? Чудны дела твои, «дерьмократия»!..

Причем они бываю настолько чудны, что только и остается, что диву предаваться. Абсолютные антисталинисты Янсен и Н.Петров (научный работник пресловутого «Мемориала») в своей книге «» указали: «Законность не заботила ежовский НКВД. В январе 1939, уже после отставки Ежова, комиссия в составе Андреева, Берия и Маленкова обвинила его в использовании противозаконных методов следствия: “Следственные методы были извращены самым вопиющим образом, массовые избиения огульно применялись к заключенным с тем, что бы получить от них фальшивые показания и “признания”».[10]

Небольшой комментарий. В основе этой цитаты документ из Центрального Архива ФСБ РФ - ЦА ФСБ РФ. Ф. 3 ос. Оп. 6. Д. 1. Л. 1-2.

Но вот ведь какое дело. Материалы этой комиссии были вновь засекречены и в настоящее время не доступны исследователям. Так что же в итоге получается? Документы партийно-государственной комиссии, которые четко и однозначно показывают, что Ежов и его банда присных самовольно применяли запредельно извращенные методы следствия, в том числе и, прежде всего, массовые избиения заключенных, повторно засекретили, а исследователям молча предлагают довольствоваться фальшивкой из Архива Президента!?

Более того. Документы партийно-государственной комиссии, которая работала в январе месяце 1939 г. и которая самым резким образом осудила допущенное во времена Ежова вопиющее беззаконие, извращенные методы следствия, особенно массовые избиения заключенных, в результате выведены из научного оборота!? Почему?! Зачем?! А не затем ли, чтобы у исследователей не появился бы убойный аргумент, которым однозначно была бы разоблачена находящаяся в Архиве Президента фальшивка?! Как ни крути, как ни верти, но это единственное объяснение. Потому что оно четко показывает, что после работы такой комиссии и тем более ее выводов, Сталин ни при каких обстоятельствах не стал бы готовить и тем более рассылать на места указание о якобы возможности дальнейшего применения методов физического воздействия.

Ведь ничего подобного не имело место быть в 1937 г., никто никогда не давал Ежову и НКВД санкцию на применение таких методов, и уж особенно никто не давал санкцию на продление срока применения таких методов в январе 1939 г. Кроме того. Следует иметь в виду, что уже только сам факт работы такой комиссии, не говоря уже о ее выводах, самым положительным образом характеризует и Сталина, и Берия. Потому что и тот и другой решили до конца разобраться с ежовским «наследством» и осудить его.

9.2. Другая, более сокрытая стратегическая цель этой фальшивки заключалась, чтобы задним числом опорочить Постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором резкой и обоснованной критике были подвергнуты именно незаконные методы ведения следствия.

Ведь после этого не только окончательно и резко был положен конец ежовскому беззаконию, но и значительно был усилен контроль за соблюдением законности в стране, а масштабы репрессий и арестов снизились в десятки раз, сойдя до малозаметного минимума. Кроме того, была произведена массовая (сотен тысяч!) реабилитация незаконно арестованных и осужденных, из-за чего новый Генеральный прокурор СССР М. Панкратов даже дважды писал доносы на Берия - что-де он отпускает на свободу «врагов народа»!?

Дважды специальная партийно-правительственная комиссия проверяла деятельность НКВД и дважды же подтвердила полную законность действий Берии и органов госбезопасности по восстановлению законности в стране!

9.3. Еще одна стратегическая цель этой фальшивки состоит в том, чтобы выставить партийных секретарей  этакими невинными агнцами божьими.

Потому как Хрущев прекрасно знал, что именно они являлись подлинными инициаторами массовых репрессий и провоцирования органов НКВД на применение физического насилия. Сам же был среди главных инициаторов. Это прекрасно и, самое главное, документально доказал блестящий современный ученый-историк, доктор исторических наук, профессор Ю.Н.Жуков - автор книги «Иной Сталин».

Подавляющую часть партийного начальства успели вовремя поставить к стенке за тягчайшие преступления перед народом.

К глубочайшему сожалению, только Хрущев каким-то необъяснимым чудом избежал более чем заслуженного расстрела, хотя уже был на грани этого. Ведь он до того распоясался с репрессиями на Украине (а до этого в Москве), что Сталин вынужден был послать ему записку сверхкраткого содержания:

«Уймись, дурак»!

Ненужную и не совсем понятную гуманность проявил Иосиф Виссарионович. Быть может, не постигла бы всех нас та жуткая катастрофа, что случилась в 1991 г., ибо начало ей было положено как организованным Хрущевым убийством Сталина и Берия, так и ХХ съездом.

Именно с этим обстоятельством - стремлением выставить партийных секретарей невинными агнцами божьими - и связано то обстоятельство, что в начале текста анализируемого «документика» в качестве поборников законности выставлены именно они, партийные секретари. Более того.

Именно с этим же связно и то, что фальсификаторы перемудрили и с природой происхождения состряпанной ими фальшивки. Они выставили ее как результат жалоб партийных секретарей, в то время как в действительности - уже если стряпать фальшивку, то нужно делать все, как полагается в реальности - необходимо было состряпать инициирующий продлевающую применение методов физического воздействия санкцию документ НКВД СССР за подписью самого Лаврентия Павловича Берия, адресованный в ЦК.

Но то ли действительно там собралось стадо баранов, то ли попросту побоялись столь уж грубо фальшивить - бес знает этих партийных, - но, Слава Богу, они до этого не додумались.

9.4. И, наконец, преследовалась еще и такая стратегическая цель. Та идиотская внешне ссылка на якобы имевшую место в 1937 году санкцию ЦК на применение методов физического воздействия, что фигурирует в тексте анализируемого «документика», позволяла одним махом полностью дезавуировать все показания фигурантов основных дел о деятельности не столько даже антисталинской, сколько антисоветской, антигосударственной по любым меркам деятельности оппозиции.

Мол, выбили из них силой эти показания, и потому не стоит им верить. И все тут. Никакой оппозиции и заговора, мол, не было - все это выдумки Сталина. Ежова же, между прочим, Хрущев постоянно старался выгородить и ответственность за преступления перед народом, совершенные им в 1937-1938 гг. (до 25 ноября 1938 г.) свалить непосредственно на Лаврентия Павловича Берия.

10. Теперь о том, что и почему Хрущев счел необходимым не упоминать при цитировании на XX съезде якобы написанной и подписанной самим Сталины «телеграммы».

Выше уже упоминалось, что составители фальшивки действительно перестарались - в ее тексте упоминаются оценка и разграничение условий применения «методов физи­ческого воздействия», а также названы имена известных высокопоставленных сообщников Ежова по НКВД, которые, как там подчеркивается, «понесли заслуженную кару» за свои преступления.

Однако все дело в том, что при том гигантском жизненном и политическом опыте и авторитете Сталина, которым он обладал к 1937 году, просто априори исключено, что он мог пойти на санкционирование применения методов физического воздействия.

Не надо быть даже Сталиным, чтобы заранее понимать простую вещь - если хоть один раз санкционируешь применение таких методов в ходе следствия, то это едва ли не мгновенно превратится в постоянную и повсеместную практику.

Потому как никто и никогда не уследит, что делается в кабинетах или камерах органов НКВД.[11] К тому же, как это испокон веку хорошо известно на Руси, ничто не является более постоянным, чем что-то временное. Оценивай или не оценивай, разграничивай условия применения таких методов или не разграничивай, но результат будет только один - постоянная и повсеместная практика избиения подследственных и арестованных.

Сознательно пойти на такой шаг - выдать санкцию на применение методов физического воздействия, да еще и продлить ее времена Берия - Сталин не мог ни при каких условиях. Слишком высок был его статус выдающегося политического и государственного деятеля планетарного масштаба, чтобы опускаться до санкционирования применения методов физического воздействия.

Особенно если учесть, что из всех членов Политбюро он вообще был наименее склонным к применению любых форм насилия, особенно самых жестоких. Он нередко противился вынесению смертных приговоров, причем зачастую вопреки мнению остальных членов Политбюро. С какой же стати он должен был инициировать санкцию на применение методов физического насилия, да еще и продлять ее для Берия, тем более после упоминавшегося выше постановления от 17 ноября 1938 г.?!

Второе обстоятельство, из-за которого Хрущев не процитировал фальшивку целиком, заключается в том, что там упомянут главный подручный Хрущева на Украине - глава НКВД Украины Успенский. Вместе они натворили на Украине такого, что там до сих пор не могут спокойно слышать их проклятые фамилии.

Ведь свыше 167 тысяч человек стали жертвами их кровавого произвола!

И тот факт, что там упомянута фамилия Успенского, говорит об очень многом. Прежде всего, в сопряжении с фактом появления двух «оригиналов» с тремя датами - 10 января, 10 июля и 27 июля 1939 г.

Дело в том, что, почувствовав угрозу ареста и, более того, будучи предупрежденным Ежовым, Успенский смылся со своего поста, симулировав самоутопление в Днепре. Произошло этой 14 ноября 1938 г. Пойман он был только в середине апреля 1939 года.

Если «оригинал телеграммы» был «датирован» 10 или 27 июля 1939 г., как утверждает А.Гетти, то в таком случае автоматически возникает вопрос - а что Успенский наговорил на допросах, в том числе и в отношении указаний Хрущева кого надо в первую очередь арестовывать и избивать.

И тогда огромная туча в мгновение ока собралась бы над головой самого Хрущева. А вот если 10 января 1939 г., то это как бы и ничего страшного, потому что он еще не был арестован. Но, честно говоря, все эти объяснения не имеют особого значения. Потому что главное в этом смещении дат заключается в том, что полностью опорочить и дезавуировать постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) от 17 ноября 1938 г. Ведь чем ближе дата санкции на продление применения методов физического воздействия к дате самого постановления, тем сильнее эффект. Мол, не успели высохнуть чернила на том постановлении, а коварный Сталин продлевает санкцию на пытки уже для Берия и по его же просьбе. Вот чем и вызвано появление трех дат у двух «оригиналов» фальшивки.

Однако есть и другое объяснение, которое осмелюсь привести уже как сугубо личное, без всяких ссылок на косвенные признаки.

Очень похоже на то, что в группе фальсификаторов, стряпавших анализируемый «документик», все-таки был кто-то, кто еще не до конца потерял совесть и порядочность, и к тому же чином от ума не был освобожден, но в то же время обладал возможностью протащить свое мнение.

И вот именно он-то, этот самый «кто-то» и протащил в тексте этой фальшивки упоминание фамилий тех, кто всерьез переусердствовал в применении методов физического воздействия, включая и Успенского.

Это был своеобразный крючок-предупреждение Хрущеву - мол, не зарывайся, не то вся правда о твоем беззаконии на Украине выйдет на свет Божий.

Хрущев в данном случае мог понять, что это означает, и потому при цитировании «документика» на ХХ съезде он выкинул почти все, в том числе и упоминание фамилий садистов-палачей. Увы,  он не понял, что даже в процитированном им отрывке все равно содержатся необходимые признаки того, что это фальшивка. И что рано или поздно, но она будет разоблачена. Что, собственно говоря, мы и сделали.

Как видите, Лаврентий Павлович Берия не имел абсолютно никакого отношения к инициации продления срока действия санкции ЦК ВКП (б) на применение методов физического воздействия к подследственным.

Потому как никакой таковой санкции нет, и не было в помине - ни в 1937 г., ни в 1939 г. Напротив, он сделал все, чтобы немедленно прекратить незаконные методы следствия. Пора признать этот факт, и прекратить дурачить общественное мнение страшилкой в виде этой идиотской фальшивки, что хранится в Архиве Президента. Не место ей там - ее место в обычной печи…

[1] О культе личности и его последствиях. Доклад Первого секретаря ЦК КПСС тов. Хрущева Н.С. ХХ съезду Коммунистической партии Советского Союза. Цит. по: Известия ЦК КПСС. 1989, № 3, с. 145.

[2] Фотокопия документа любезно предоставлена автору переводчиком и соавтором книги Гровера Ферра «Антисталинская подлость» - В.Л.Бобровым, которому автор выражает искреннюю признательность.

[3] Ферр Гровер. Антисталинская подлость. Пер. с англ. М., 2007, с.84-85.

[4] Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т.1. Книга 1. М., 1995, с. 16.

[5] Так Ежова прозвали еще в 1937 г. Торквемада - глава папской инквизиции, вошел в историю из-за своей беспрецедентной жестокости.

[6] Викторов Б.А. Без грифа «Секретно»: записки военного прокурора. М., 1990, с. 139.

[7] См. Сталин: в воспоминаниях современников и документах эпохи». Сост. Лобанов М.П. М., 1995, с. 307.

[8] Jansen, Mark and Nikita Petrov. Stalin’s Loyal Executioner: People’s Commissar Nikolai Ezhov, 1895-1940. Stanford, CA: Hoover Institution Press, 2002, p 84-85, 133. Приводится по: Ферр Гровер. Антисталинская подлость. Пер. с англ. М., 2007, с. 355.

[9] ГА РФ. Ф.8131. Оп. 37. Д. 145. Л. 53.

[10] Jansen, Mark and Nikita Petrov. Stalin’s Loyal Executioner: People’s Commissar Nikolai Ezhov, 1895-1940. Stanford, CA: Hoover Institution Press, 2002, p 108. Приводится по: Ферр Гровер. Антисталинская подлость. Пер. с англ. М., 2007, с.333

[11] Сейчас у нас якобы демократия. Но в «ментовках» лупят задержанных так, что и недели-то не проходит без сообщений о том, что в милиции  кого-то не забили бы насмерть.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Предисловие Анатолия Краснянкого

Из Постановления Советского Правительства и Центрального Комитета  ВКП(б) следует, что правительство и партия осудили массовые репрессии  еще в конце 1938 года. Поэтому значительная часть речи   Хрущева в 1956 году на XX съезде КПСС является лживой. 

 

Постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 года № 81 «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия»    
Источник:  Документ официально опубликован не был, АП РФ, ф. 3, оп. 58, д. 6, л. 85-87    

Источники информации:

http://ru.wikisource.org/wiki/Постановление_СНК_СССР_и_ЦК_ВКП(б)_№_П_4387_от_17.11.1938_об_арестах,_прокурорском_надзоре_и_ведении_следствия

http://www.memo.ru/history/document/pbnadzor.htm

http://www.kadis.ru/texts/index.phtml?id=31487&PrintVersion=1

http://grachev62.narod.ru/stalin/t14/t14_56.htm

 

СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ ВКП(б)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 17 ноября 1938 года № 81

ОБ АРЕСТАХ, ПРОКУРОРСКОМ НАДЗОРЕ И ВЕДЕНИИ СЛЕДСТВИЯ

№ П 4387

СНК СССР и ЦК ВКП(б) отмечают, что за 1937—1938 годы под руководством партии органы НКВД проделали большую работу по разгрому врагов народа и очистили СССР от многочисленных шпионских, террористических, диверсионных и вредительских кадров из троцкистов, бухаринцев, эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов, белогвардейцев, беглых кулаков и уголовников, представлявших из себя серьезную опору иностранных разведок в СССР и в особенности разведок Японии, Германии, Польши, Англии и Франции.

Одновременно органами НКВД проделана большая работа также и по разгрому шпионско-диверсионной агентуры иностранных разведок, пробравшихся в СССР в большом количестве из-за кордона под видом так называемых политэмигрантов и перебежчиков из поляков, румын, финнов, немцев, латышей, эстонцев, харбинцев и проч.

Очистка страны от диверсионных повстанческих и шпионских кадров сыграла свою положительную роль в деле обеспечения дальнейших успехов социалистического строительства.

Однако не следует думать, что на этом дело очистки СССР от шпионов, вредителей, террористов и диверсантов окончено.

Задача теперь заключается в том, чтобы, продолжая и впредь беспощадную борьбу со всеми врагами СССР, организовать эту борьбу при помощи более совершенных и надежных методов.

Это тем более необходимо, что массовые операции по разгрому и выкорчевыванию враждебных элементов, проведенные органами НКВД в 1937—1938 годах при упрощенном ведении следствия и суда, не могли не привести к ряду крупнейших недостатков и извращений в работе органов НКВД и Прокуратуры. Больше того, враги народа и шпионы иностранных разведок, пробравшиеся в органы НКВД как в центре, так и на местах, продолжая вести свою подрывную работу, старались всячески запутать следственные и агентурные дела, сознательно извращали советские законы,
производили массовые и необоснованные аресты, в то же время спасая от разгрома своих сообщников, в особенности засевших в органах НКВД.

Главнейшими недостатками, выявленными за последнее время в работе органов НКВД и Прокуратуры, являются следующие:

Во-первых, работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования.

Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых «лимитов» для проведения массовых арестов.

Это привело к тому, что и без того слабая агентурная работа еще более отстала и, что хуже всего, многие нар-комвнудельцы потеряли вкус к агентурным мероприятиям, играющим в чекистской работе исключительно важную роль.

Это, наконец, привело к тому, что при отсутствии надлежаще поставленной агентурной работы следствию, как правило, не удавалось полностью разоблачить арестованных шпионов и диверсантов иностранных разведок и полностью вскрыть все их преступные связи.

Такая недооценка значения агентурной работы и недопустимо легкомысленное отношение к арестам тем более нетерпимы, что Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) в своих постановлениях от 8 мая 1933 года, 17 июня 1935 года и, наконец, 3 марта 1937 года давали категорические указания о необходимости правильно организовать агентурную работу, ограничить аресты и улучшить следствие.

Во-вторых, крупнейшим недостатком работы органов НКВД является глубоко укоренившийся упрощенный порядок расследования, при котором, как правило, следователь ограничивается получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботится о подкреплении этого признания необходимыми документальными данными (показания свидетелей, акты экспертизы, вещественные доказательства и пр.).

Часто арестованный не допрашивается в течение месяца после ареста, иногда и больше. При допросах арестованных протоколы допроса не всегда ведутся. Нередко имеют место случаи, когда показания арестованного записываются следователем в виде заметок, а затем, спустя продолжительное время (декада, месяц, даже больше), составляется общий протокол, причем совершенно не выполняется требование статьи 138 УПК о дословной, по возможности, фиксации показаний арестованного. Очень часто протокол допроса не составляется до тех пор, пока арестованный не признается в совершенных им преступлениях. Нередки случаи, когда в протокол допроса вовсе не записываются показания обвиняемого, опровергающие те или другие данные обвинения.

Следственные дела оформляются неряшливо, в дело помещаются черновые, неизвестно кем исправленные и перечеркнутые карандашные записи показаний, помещаются не подписанные допрошенным и не заверенные следователем протоколы показаний, включаются неподписанные и неутвержденные обвинительные заключения и т. п.

Органы Прокуратуры со своей стороны не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов. Органы Прокуратуры не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконивают эти нарушения.

Такого рода безответственным отношением к следственному производству и грубым нарушением установленных законом процессуальных правил нередко умело пользовались пробравшиеся в органы НКВД и Прокуратуры — как в центре, так и на местах — враги народа. Они сознательно извращали советские законы, совершали подлоги, фальсифицировали следственные документы, привлекая к уголовной ответственности и подвергая аресту по пустяковым основаниям и даже вовсе без всяких оснований создавали с провокационной целью «дела» против невинных людей, а в то же время принимали все меры к тому, чтобы укрыть и спасти от разгрома своих соучастников по преступной антисоветской деятельности. Такого рода факты имели место как в центральном аппарате НКВД, так и на местах.

Все эти отмеченные в работе органов НКВД и Прокуратуры совершенно нетерпимые недостатки были возможны только потому, что пробравшиеся в органы НКВД и Прокуратуры враги народа всячески пытались оторвать работу органов НКВД и Прокуратуры от партийных органов, уйти от партийного контроля и руководства и тем самым облегчить себе и своим сообщникам возможность продолжения своей антисоветской, подрывной деятельности.

В целях решительного устранения изложенных недостатков и надлежащей организации следственной работы органов НКВД и Прокуратуры — СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановляют:

1. Запретить органам НКВД и Прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению.

В соответствии со статьей 127 Конституции СССР аресты производить только по постановлению суда или с санкции прокурора.

Выселение из погранполосы допускается с разрешения СНК СССР и ЦК ВКП(б) по специальному представлению соответствующего обкома, крайкома или ЦК нацкомпартий, согласованному с НКВД СССР.

2. Ликвидировать судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских управлениях РК милиции.

Впредь все дела в точном соответствии с действующими законами о подсудности передавать на рассмотрение судов или Особого Совещания при НКВД СССР.

3. При арестах органам НКВД и Прокуратуры руководствоваться следующим:

а) согласование на аресты производить в строгом соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 июня 1935 года;

б) при истребовании от прокуроров санкций на арест органы НКВД обязаны представлять мотивированное постановление и все обосновывающие необходимость ареста материалы;

в) органы Прокуратуры обязаны тщательно и по существу проверить обоснованность постановлений органов НКВД об арестах, требуя в случае необходимости производства дополнительных следственных действий или представления дополнительных следственных материалов;

г) органы Прокуратуры обязаны не допускать производства арестов без достаточных оснований.

Установить, что за каждый неправильный арест наряду с работниками НКВД несет ответственность и давший санкцию на арест прокурор.

4. Обязать органы НКВД при производстве следствия в точности соблюдать все требования уголовно-процессуальных кодексов.

В частности:

а) заканчивать расследование в сроки, установленные законом;

б) производить допросы арестованных не позже 24-х часов после их ареста; после каждого допроса составлять немедленно протокол в соответствии с требованием статьи 138 УПК с точным указанием времени начала и окончания допроса.

Прокурор при ознакомлении с протоколом допроса обязан на протоколе сделать надпись об ознакомлении с обозначением часа, дня, месяца и года;

в) документы, переписку и другие предметы, отбираемые при обыске, опечатывать немедленно на месте обыска, согласно статье 184 УПК, составляя подробную опись всего опечатанного.

5. Обязать органы Прокуратуры в точности соблюдать требования уголовно-процессуальных кодексов по осуществлению прокурорского надзора за следствием, производимым органами НКВД.

В соответствии с этим обязать прокуроров систематически проверять выполнение следственными органами всех установленных законом правил ведения следствия и немедленно устранять нарушения этих правил; принимать меры к обеспечению за обвиняемым предоставленных ему по закону процессуальных прав и т. п.

6. В связи с возрастающей ролью прокурорского надзора и возложенной на органы Прокуратуры ответственностью за аресты и проводимое органами НКВД следствие признать необходимым:

а) установить, что все прокуроры, осуществляющие надзор за следствием, производимым органами НКВД, утверждаются ЦК ВКП(б) по представлению соответствующих обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий и Прокурора Союза ССР;

б) обязать обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий в месячный срок проверить и представить на утверждение в ЦК ВКП(б) кандидатуры всех прокуроров, осуществляющих надзор за следствием в органах НКВД;

в) обязать Прокурора Союза ССР тов. Вышинского выделить из состава работников центрального аппарата политически проверенных квалифицированных прокуроров для осуществления надзора за следствием, производимым центральным аппаратом НКВД СССР, и в двухмесячный срок представить их на утверждение ЦК ВКП(б).

7. Утвердить мероприятия НКВД СССР по упорядочению следственного производства в органах НКВД, изложенные в приказе от 23 октября 1938 года. В частности, одобрить решение НКВД об организации в оперативных отделах специальных следственных частей.

Придавая особое значение правильной организации следственной работы органов НКВД, обязать НКВД СССР обеспечить назначение следователями в центре и на местах лучших, наиболее проверенных политически и зарекомендовавших себя на работе квалифицированных членов партии.

Установить, что все следователи органов НКВД в центре и на местах назначаются только по приказу народного комиссара внутренних дел СССР.

8. Обязать НКВД СССР и Прокурора Союза СССР дать своим местным органам указания по точному исполнению настоящего постановления.

СНК СССР и ЦК ВКП(б) обращают внимание всех работников НКВД и Прокуратуры на необходимость решительного устранения отмеченных выше недостатков в работе органов НКВД и Прокуратуры и на исключительное значение организации всей следственной и прокурорской работы по-новому.

СНК. СССР и ЦК ВКП(б) предупреждают всех работников НКВД и Прокуратуры, что за малейшее нарушение советских законов и директив партии и правительства каждый работник НКВД и Прокуратуры невзирая на лица будет привлекаться к суровой судебной ответственности.

Председатель Совета
Народных Комиссаров СССР
В. Молотов

Секретарь Центрального
Комитета ВКП(б)
И. Сталин

 

 

Ещё статьи:
Комментарии:
Нет комментариев

Оставить комментарий
Ваше имя
Комментарий
Код защиты

Copyright 2009-2015
При копировании материалов,
ссылка на сайт обязательна