Get Adobe Flash player
Сайт Анатолия Владимировича Краснянского

Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин. На пороге «оранжевой» революции. Раздел 4. Российская федерация: на пороге «оранжевой» революции.

3.12.2011 23:47      Просмотров: 6547      Комментариев: 0      Категория: Общество, история, события

Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин.

На пороге «оранжевой» революции

Раздел 4. Российская федерация: на пороге «оранжевой» революции

Источник информации - http://lib.rus.ec/b/68236/read#t31

Оглавление

Введение

Раздел 1. Кризис индустриальной цивилизации: новые революции

Глава 1. Государство и революции
Глава 2. Ненасильственный характер – принцип “бархатных революций”
Глава 3. «Бархатные» революции как спектакль постмодерна
Глава 4. «Бархатные революции» как программа манипуляции сознанием

Раздел 2. Предвестники «бархатных» и «оранжевых» революций Глава 5. Предвестники «бархатных» революций.

Глава 6. «Красный май»: студенческий мятеж 1968 г. во Франции
Глава 7. Революция «Солидарности» в Польше
Глава 8. «Бархатные» революции в странах Восточной Европы в 1989 г.
Приложение. Попытка «бархатной» революции в Китае101
Глава 9. Сербия-2000: свержение Милошевича

Раздел 3. «Цветные» революции на постсоветском пространстве Глава 10. Грузия-2003: «Революция роз»

Глава 11. Президентские выборы на Украине – подмостки «оранжевой» революции
Глава 12. Технологическая схема «оранжевой» революции
Глава 13. Уроки «оранжевой революции» на Украине: слабость государства
Глава 14. Уроки «оранжевой революции» на Украине: технология и участники

Раздел 4. Российская федерация: на пороге «оранжевой» революции Введение. Зачем Соединенным Штатам «оранжевая» революция в РФ?

Введение. Зачем Соединенным Штатам «оранжевая» революция в РФ?

Глава 15. Факторы слабости власти РФ при угрозе «оранжевой» революции
Глава 16. Государство переходного периода: исчезновение народа
Глава 17. Симптомы назревающей «оранжевой» революции: сигналы с Запада
Глава 18. Общее недовольство населения – объективное основание для «оранжевой» революции
Глава 19. Монетизация льгот – активизация «мины недовольства»
Глава 20. Социальная база “оранжевой революции” в РФ
Глава 21. Прогноз риска «оранжевой» революции в РФ
Глава 22. Отношение к «оранжевой» революции на левом фланге
Глава 23. Позиция умеренных либералов и лево-центристов
Глава 24. Угроза «оранжевой» революции в РФ и состояние политической системы
Глава 25. Возможный путь преодоления «оранжевой революции» в РФ
Глава 26. Проект

Источники информации и примечания

 

Введение. Зачем Соединенным Штатам «оранжевая» революция в РФ?

Есть ли у «мирового правительства» мотивы для того, чтобы в доктрине установления Нового мирового порядка перейти к прямым военным действиям против нынешнего режима РФ? Почему перестала удовлетворять принятая в 90-е годы тактика подкупа правящей элиты РФ и одновременно давления на нее? Чужая душа потемки, а с прагматической точки зрения можно предположить такие побуждения.

1. Тактика подкупа и давления правящей верхушки РФ в принципе была рассчитана на краткосрочную перспективу. «Мировое правительство» и не могло всерьез принимать предположение, что Россия утратит свое устойчивое цивилизационное ядро и сможет принять уготованную ей в новом мировом порядке роль периферийного придатка Запада. Тот факт, что какое-то время часть правящей элиты РФ сама верила в такую возможность (или имитировала эту веру), не мог ввести в заблуждение интеллектуальную службу правящей мировой верхушки. Збигнев Бжезинский непрерывно предупреждает, что Россия обязательно начнет подниматься и возрождаться как империя. Поэтому такие усилия были потрачены на «оранжевую» революцию на Украине. О необходимости именно из этих соображений присоединить Украину к Западу он говорил так: «Если России удастся помешать присоединению Украины, она вновь может стать империей, командующей своим окружением. И неизбежно Россия превратится в угрозу для своих соседей».

В данный момент, после успешной операции на Украине, геополитические стратеги в США считают возможным нанести непоправимый ущерб государственности РФ. В недавнем докладе американо-израильского аналитического центра стратегического прогнозирования «Stratfor» сказано: Спад России и использование этой ситуации со стороны США привели нас к водоразделу. В случае если Украина потеряна Москвой, Грузия становится доминирующей страной на Кавказе, а события в Киргизии перекинутся на всю Центральную Азию (все это очень легко представить), под очевидный вопрос станет выживание самой Российской Федерации. Мы будем очевидцами второй деволюции (devolution), когда часть Российской Федерации отсоединится от нее. Россия, которую мы знаем сегодня, больше не будет существовать»210.

2. Продолжительность «мирного» периода контролируемого истощения РФ определялась балансом между парами противостоящих факторов – величиной военного потенциала РФ, унаследованного от СССР, и скоростью его ослабления; способностью политического режима РФ надежно контролировать социальную ситуацию, в то же время не допуская восстановления РФ как державы, и способностью России к реставрации своего цивилизационного ядра и консолидации вокруг него осколков бывшего СССР.

С точки зрения стратегических интересов США (в рамках доктрины Нового мирового порядка) комбинация всех этих факторов в ближайшее время проходит положение оптимума. Вслед за этим с высокой вероятностью может последовать ослабление возможности контроля над РФ как со стороны США, так и со стороны прозападных сил внутри РФ. Следовательно, будет расти риск, что РФ начнет выскальзывать из той исторической ловушки, в которую она была загнана во время перестройки и реформы 90-х годов – понемногу начнут восстанавливаться и ее ядерный щит, и ее хозяйство.

В цитированном выше американо-израильском докладе говорится: «Россия может восстановиться, если ей дать время. США не планируют видеть Россию восстановленной и, следовательно, не дадут ей времени. Вашингтон намерен видеть Россию в неблагоприятном состоянии и довести это состояние в необратимый процесс. Россия сегодня очень близка к этой ситуации, но, по нашему мнению, окно, которое вскоре закроется, пока открыто. Вопрос прост – ухватится ли Россия за шанс, который может быть последним, или русские уже слишком устали, чтобы заботиться об этом?»

3. К 2000 г. стало очевидно, что стал иссякать эффект от того манипулятивного воздействия на массовое сознание граждан РФ, которое было предпринято в конце 80-х и в 90-е годы. Его оказалось недостаточно для того, чтобы изменить фундаментальную систему ценностей большинства населения. Разрушение ряда блоков идеологии и нравственных устоев не привело к подавлению мироощущения русского народа и других народов России в такой степени, чтобы они приняли перспективу превратиться в зону периферийного капитализма с утратой культурной и политической независимости.

Более того, реформа, проведенная прозападными силами, породила в массовом сознании интенсивные и устойчивые антизападные настроения, каких не было и в советское время. В январе 1995 г. 59% опрошенных (в «общем» опросе) согласились с тем, что «западные государства хотят превратить Россию в колонию» и 55% – что «Запад пытается привести Россию к обнищанию и распаду». Но ведь уже и 48% молодых людей с высшим образованием высказали это недоверие Западу.

Средств повернуть этот процесс вспять больше не имеется, утопия «возвращения в цивилизацию» себя исчерпала, иссяк и антисоветский импульс пропаганды 90-х годов. В этих условиях возрожденная Россия могла бы представить для США гораздо более устойчивого и опасного идеологического противника, нежели советское общество, массовое сознание в котором было подавлено и примитивизировано официальным истматом («марксизмом»).

4. Для прозападных сил становится все труднее надежно контролировать процесс истощения РФ и демонтажа ее культурного ядра. На выборах 2000 и 2004 гг. власти уже пришлось использовать патриотическую риторику, так что разрушительные реформы вынужденно ведутся в вопиющем противоречии с их идеологическим прикрытием. Возник порочный круг: ускорение этих реформ с целью быстрее пройти «точку возврата» усиливает пассивное сопротивление и населения, и госаппарата.

Преодолевается идейный раскол общества, укрепилось ядро, составляющее примерно половину населения, в общих чертах согласное с «образом будущего» возрожденной России. По последним данным, «46,5% видят будущее России как великой державы, сильного социального государства, основанного на возвращении к традициям и моральным ценностям. То есть некий синтез советской и досоветской традиций, как некоторые говорят, „советская власть без коммунистов“. Все остальные варианты „будущего России“ носят скорее периферийный характер. Эта „идеальная“ цель не описывается, по мнению большинства россиян, в терминах „капитализм“ или „социализм“211.

При такой динамике процессов для США нет смысла затягивать эволюционную фазу подавления России как мировой державы. Становится неприемлемо высоким риск, что прозападная власть РФ в ее нынешней конфигурации может не справиться с назревающей реставрационной революцией. В.В.Путин как президент не смог (или не захотел) удовлетворительно блокировать тенденцию к восстановлению России как державы.

В то же время В.В.Путин не захотел (или не смог) поддержать средствами государства и тенденцию к реставрации России как державы. В данный момент возникло состояние крайне неустойчивого равновесия. В этом состояния любая из противостоящих политических сил может даже с небольшими ресурсами толкнуть ход событий в нужный ей коридор. Почти наверняка США постараются не упустить этот момент.

5. Мотивом для интенсивного воздействия на политические процессы в Евразии является для США усиление Китая и Индии. В недалеком будущем будет достигнут критический уровень, после которого будет подорвана гегемония США, станет невозможным осуществление глобализации «по-американски», а на мировом рынке стратегического сырья США столкнутся с сильной конкуренцией. Особую опасность для США представляет тенденция к образованию центра экономической и военной силы при сближении РФ с Китаем и Индией. Установив прямой контроль над властной элитой РФ, США смогли бы пресечь эту тенденцию и даже превратить РФ в фактор сдерживания Китая в Евразии. Возник бы также шанс реализовать планы американских геополитиков по стравливанию РФ с исламским миром.

Таким образом, правящие круги США имеют и достаточные мотивы, и объективно наиболее удобный момент, чтобы радикализовать кризис в РФ и попытаться «провести пересборку» системы власти, сразу взяв новую властную бригаду под более жесткий и более непосредственный контроль.

Приближается и благоприятный конъюнктурный момент для проведения такой кампании. В ближайшие годы РФ будет переживать момент «естественной» нестабильности – выборы 2008 г. При отсутствии гражданского общества и автократическом характере постсоветской государственности в РФ смена президента в рамках действующей конституции («выборы») или изменение конституции с целью продления полномочий В.В.Путина на время создадут большую неопределенность. В условиях РФ это будет означать временное резкое ослабление государственности и острую нестабильность. Причиной этого являются: почти полное отчуждение населения от власти и враждебное отношение к проводимой ею социально-экономической политике, деградация зачатков многопартийной политической системы и парламентаризма, раскол господствующего меньшинства (в том числе и в правящей элите).

В такой момент можно со сравнительно небольшими ресурсами «добавить нестабильности», доведя ее до того критического уровня, при котором становится возможным осуществить перехват власти. Технология такого использования момента выборов доведена в настоящее время, как было показано в предыдущих главах, до высокого уровня. На наших глазах с помощью такой технологии была проведена смена властной верхушки в Сербии, Грузии и на Украине. Во всех случаях для ослабления власти имелись объективные предпосылки, но они были целенаправленно использованы с помощью быстрого и организованного воздействия извне.

Если в качестве момента для нанесения главного удара будут определены выборы 2008 г., то интенсивная кампания начнется, видимо, сразу после решения о формуле продолжения полномочий «бригады В.В.Путина» – или через конституционное разрешение на «третий срок», или через сдвиг к парламентской республике, или через образование нового государства – Союза РФ и Белоруссии. Вероятно, однако, что подготовительные дестабилизирущие действия будут предприняты заранее. Некоторые обозреватели полагают, что со стороны США В.В.Путину будут предъявлены ультимативные требования, например, принять предложение США о «совместных мерах по защите ядерных объектов от международных террористов». Подобные требования при любом ответе ухудшат положение В.В.Путина внутри РФ. Отказ выполнить их приведет к углублению конфликта с Западом и к раскручиванию антипутинской кампании в СМИ (в том числе в прозападных СМИ в РФ). Выполнение этих требований будет означать еще большую раскрытость РФ в отношении влияния Запада, что будет представлено теми же СМИ как предательство национальных интересов России. На деле это требование США было бы ультиматумом о согласии на размещение на территории РФ военного контингента США или НАТО для контроля над российским ядерным оружием и объектами атомной энергетики. Утрата РФ полного суверенитета над ядерным оружием в нынешней реальной обстановке означала бы начало быстрого демонтажа всей системы ее государственности как независимой страны. И принять подобный ультиматум, и отвергнуть его означало бы для В.В.Путина дестабилизацию положения внутри РФ и резкое обострение всех существующих в обществе конфликтов.

В ходе реформы власть РФ загнала себя в ловушку, сходную с той, в которой оказалась российская монархия после 1905 г. – любой шаг царского правительства истолковывался в обществе так, что положение режима ухудшалось.

Глава 15. Факторы слабости власти РФ при угрозе «оранжевой» революции

1. Главным фактором слабости власти в «оранжевой революции» является то, что противоречия между властью и обществом более глубоки и остры, чем между нею и свергающими ее силами. Нынешней власти РФ «друг Джордж» и «друг Герхард» ближе по духу и по интересам, чем большинство населения РФ, которое отвергает реформу. Поэтому когда надо принимать необратимые решения о борьбе с «оранжевыми революционерами», власть мучают сомнения – «а не слишком ли сильно мы сопротивляемся?» Не слишком ли мы обидим друга Джорджа?

Некоторые политологи считают важным условием победы будущей «оранжевой» революции в РФ «более чем дружеские отношения руководства страны с лидерами США». Это условие лишь на первый взгляд кажется парадоксальным: «Даже для граждан, далеких от политики, не являлась большим секретом проамериканская и фактически антироссийская политика прежнего президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе. Ни Украину, ни Киргизию руководство США также не отнесло к так называемой оси зла, а президенты Аскар Акаев и Леонид Кучма не были замечены в антиамериканской деятельности. Каковы же в этом контексте отношения президента России Владимира Путина и президента США Джорджа Буша? По мнению большинства экспертов, отношения президентов двух стран находятся на высоком уровне взаимного доверия, что позволяет считать ситуацию в России по данному признаку предреволюционной»212. Действительно, прямые доверительные отношения резко облегчают возможность сговора правителей и согласование порядка передачи власти, для приличия прикрытое «оранжевым» спектаклем.

Власть, которая действительно сопротивляется «оранжевой революции», заведомо может ее подавить, так что для свержения такой власти требуются совсем иные технологии.

Это прекрасно знают и западные эксперты. Один из них, Р. Денбер, пишет: «Президентские выборы в Азербайджане в 2003 г. вызвали политическое насилие, в результате которого были арестованы многие лидеры оппозиции. Публичные демонстрации протеста в Азербайджане стали практически невозможными. В Казахстане на парламентских выборах всего один член оппозиционной партии получил место в нижней палате. На парламентских выборах в Белоруссии не был избран ни один кандидат от оппозиционной партии. Прочность постсоветского режима против “оранжевой” угрозы проверил Узбекистан. 28 декабря 2004 г. здесь прошли выборы в парламент. Победа проправительственной партии была предрешена, потому что кандидатов от оппозиции не было»213.

2. Перестройка подорвала рациональное сознание и породила новые призраки и идолов, которых эксплуатировал Б.Н.Ельцин. Россияне, привыкшие жить в состоянии катастрофы, отнеслись к нему добрее, чем к Горбачеву. В.В.Путин в первые годы своего президентства породил в массовом сознании надежды на то, что власть вернется к здравому смыслу и заговорит на понятном народу языке. Сейчас эти надежды быстро тают.

Язык, на котором власть излагает замысел последних реформ (пенсионной, ЖКХ, административной, образования и др.), воспринимается как лживый, злонамеренный и даже глумливый. При проведении таких «непопулярных» реформ приводятся доводы странные, со здравым смыслом не вяжущиеся, но никаких вопросов «посторонние» задать не могут, а политики из числа посвященных молчат с многозначительным видом, как будто обладают тайным знанием. Нормальные, понятные для всех речи вообще исключены из обихода. Коммуникации между верховной властью и населением подорваны настолько, что положение следует считать катастрофическим. В случае большой операции информационно-психологической войны против РФ бригада В.В.Путина в ее нынешнем состоянии не сможет объясниться с обществом и обратиться к нему за поддержкой с разумными доводами.

В. Никитаев пишет: «Практически всегда „народные волнения“ начинаются с того, что население перестает слушать представителей власти. Коммуникативный разрыв между инстанцией власти и населением происходит, конечно, не вдруг – и, как правило, в этом виновна сама власть… Так или иначе, но наступает такой момент, когда население „отказывается понимать“ и „перестает слушать“ власти предержащие, а те уже не могут заставить слушать и слушаться… Коммуникативный переворот есть первый признак или провозвестник переворота социального. Так начинались все революции»214.

Коммуникативный разрыв власти с населением вызван объективной причиной – принципиальной невозможностью для власти рационально говорить на языке земных понятий. Это имеет место, когда стратегическая линия власти реально противоречит фундаментальным интересам народа – даже если силы, готовящие свержение данной власти, являются еще более «антинародными».

В конце 80-х годов в СССР стратегическая линия верхушки КПСС вошла в противоречие с интересами страны и народа. Власть не могла вести с обществом откровенный разговор и делать свою программу предметом честных дебатов. Она стала манипулировать сознанием и говорить на языке ложных понятий («общечеловеческие ценности», «возвращение в лоно цивилизации» и пр.). Когда клика Ельцина стала готовить перехват власти, этот переворот был не в интересах подавляющего большинства населения. Однако клика Горбачева уже не могла обратиться за поддержкой к обществу, поскольку в свете тех понятий, которыми власть излагала свою программу, различия между Горбачевым и Ельциным не были видны. Важнее для людей уже был тот факт, что Горбачев вызывал отвращение, а Ельцин шел его свергать.

Такой же была ситуация у Шеварднадзе в Грузии и у Кучмы на Украине. Напротив, А.Г. Лукашенко имеет возможность говорить с обществом на понятном и разумном языке, люди понимают суть выбора, перед которым они стоят, понимают свои интересы – и за Лукашенко голосует даже большинство оппозиционно настроенной интеллигенции. Его свержение методами «оранжевой революции» невозможно.

В социальном и духовном срезе политика режима В.В.Путина в РФ такова, что защищать его для населения не имеет видимого смысла – никаких различий между ним и любым другим известным умеренным политиком нет (или различия даже не в пользу В.В.Путина). И потенциальные «оранжевые» непрерывно это демонстрируют.

В последнее время В.В.Путин произвел в социальной сфере ряд важных изменений в пользу крупного капитала (Земельный и Лесной кодексы, отмена прогрессивного подоходного налога, упрощение вывоза денег за границу, сокращение срока давности при пересмотре приватизационных дел, отмена налога на крупное наследство и др.). Это не только противоречит интересам подавляющего большинства, но и оскорбляет его. Ведь идеологи крупного капитала глумятся над чувством справедливости людей.

Вот философские рассуждения С. Фигнера:«Глупо отрицать, что олигархические капиталы в России выросли на общенародной собственности (была у нас когда-то такая). Наши ротшильды взяли то, что плохо лежало, а некоторые и вовсе залезли в карман государству. Но давайте зададимся вопросом: так ли уж это несправедливо? И вообще уместно ли в данной ситуации ставить вопрос о справедливости?.. Судить об олигархах с точки зрения морали – все равно что ругать львов за то, что они поедают антилоп… Они – элита общества и потому руководствуются иными, нежели обычные люди, принципами.

Да, российские олигархи лишены нравственных предрассудков. Но только благодаря этому они и выжили в прямом смысле этого слова и выдвинулись на первые роли в жесточайшей конкурентной борьбе, на деле доказав свое право владеть лучшими кусками российской экономики. Нас же не удивляет, почему самый сильный и опытный лев не охотится, но тем не менее первым поедает добычу, которую ему приносят члены прайда. Таков закон природы: сильнейшему достается все. Человеческое общество по своей природе мало чем отличается от прайда. На вершине социальной пирамиды и оказываются самые оборотистые и проворные.

Олигархов обвиняют в том, что они выводят свои активы в офшорные зоны и покупают дорогую недвижимость за границей. Но положа руку на сердце ответьте: вы бы стали вкладывать миллионы долларов в нынешнюю Россию?

Президент должен определить, кто поведет экономику России вперед, сделав ставку на таких прагматиков, как Вексельберг, сумевших сколотить огромную финансово-промышленную империю, охватывающую не только отдельные города, но и целые регионы. Неужели такой организатор, как Виктор Вексельберг, не в состоянии управлять какой-нибудь из уральских или Иркутской областью, экономическое и социальное развитие которых уже сегодня во многом зависит от него? Именно сейчас, когда Владимир Путин сам назначает политический и промышленный топ-менеджмент государства, у нас появился шанс вырваться вперед за счет привлечения наиболее авторитетных и крупных предпринимателей к управлению страной»215.

Как должны люди относиться к В.В.Путину, который не только благосклонно принимает эту расистскую галиматью, но и на практие делает именно так, как ему советует С.Фигнер!

Различия между В.В.Путиным и его «оранжевым» преемником могут обнаружиться лишь при анализе геополитических и долговременных последствий такого перехвата власти, но и тут откровенного разговора власть вести не может, поскольку уже пять лет она сдает одну геополитическую позицию за другой. Чтобы высказаться откровенно, власти пришлось бы назвать вещи своими именами и пойти на прямой разрыв с правящей верхушкой США, а В.В.Путину – получить ордер на арест от Гаагского трибунала. А он крест власти не подряжался нести, он – менеджер.

3. Следующим фактором слабости власти при ее целенаправленной дестабилизации является неспособность общества к самоорганизации и структурированию в соответствии с идеалами и интересами разных социальных групп и слоев. Само общество не может («не умеет») защитить власть, даже если свержение этой власти ему невыгодно.

Такая самоорганизация – свойство, присущее западному гражданскому обществу. В его структурных элементах складываются свои системы коммуникации, в ходе общественного диалога осознаются интересы и вырабатываются позиции и программы действий. Какая бы внешняя или внутренняя сила ни попыталась изменить политический порядок, каждая социальная группа в гражданском обществе быстро оценит соответствие возможных изменений своим интересам или опасность для своих интересов. Она сделает это быстро и независимо от способности самой власти к диалогу. Осознав опасность для своих фундаментальных интересов, социальная группа займет активную позицию в политической борьбе и защитит власть – даже если по множеству второстепенных проблем к этой власти имеются серьезные претензии.

В СССР и нынешней РФ общество имеет иную природу, нежели на Западе, оно до сих пор относится к категории «традиционных» обществ, которые структурируются и организуются самим государством. Как только государство в РФ отошло от идеологии и практики патернализма, общество оказалось малоподвижным и «беззащитным». Это проявилось, например, в том, что при высочайшем уровне социальной несправедливости реформ трудящиеся массы не организовались для защиты своих прав и даже очевидных шкурных интересов. Те рыхлые структуры гражданского общества, которые стали возникать в ходе реформы в виде оппозиционных партий и общественных организаций, в последние два года были подавлены или разрушены усилиями администрации президента и «партией власти». Политическое пространство, и до этого вырожденное, превращено в пустыню.

Эти действия резко ухудшили обороноспособность власти. Перехват власти «пятой колонной» геополитического противника России противоречит фундаментальным интересам подавляющего большинства трудящихся. Поэтому в случае такой попытки организованная левая оппозиция выступила бы на защиту власти, несмотря на противоречия с ней по социальным вопросам (так же, как в августе 1917 г. большевики организовали защиту Временного правительства от мятежа Корнилова). Действия администрации президента по разрушению структур организованной оппозиции являются кардинально ошибочными с точки зрения интересов государственности РФ (или говорят о сходстве фундаментальных интересов этой администрации и «пятой колонны»).

Важной предпосылкой кризиса становится «техническая» слабость власти, деградация системы принятия решений и связей управления. Произошел сдвиг от президентской республики к системе правления типа «хунты». Хунта – особый тип структуры власти, к которому часто скатываются страны, имитирующие западную демократию в отсутствие развитого гражданского общества. Эту систему власти приводит к жизни необходимость управлять расколотым, резко поляризованным по уровню жизни обществом – управлять, не разрешая главного социального противоречия. Власть хунты адекватна олигархическому и криминальному капиталу, даже если она вынуждена вступать с ним в локальные конфликты. Последние действия администрации по реформированию системы власти говорят о сдвиге именно к такой системе усеченной государственности. Отброшены попытки выработать целостный проект восстановления и развития, обоснованный связной идеологией.

Объективные причины этого сдвига были усилены самой историей создания режима В.В.Путина. Слабая легитимность передачи власти «преемнику» привела к тому, что В.В.Путин стал формировать властную бригаду не на гражданской основе, которая возникает при наличии общей программы, а на основе корпоративной и местнической солидарности. При этом возникает круговая порука, которая и превращает правящую верхушку в хунту. Руководитель становится заложником своих соратников, как и они – его заложниками. Единство группы становится условием продолжения власти и даже личного благополучия ее членов. Первый признак возникновения такой круговой поруки – сохранение в «обойме» даже тех членов когорты, которые откровенно «не тянут», а то и с треском проваливают порученное им дело. Таких примеров много, и они все у нас перед глазами.

Но и при этом структура хунты обычно недолговечна, что предопределено отсутствием программы и связной идеологии. Их заменяют импровизации вроде «борьбы» с каким-то наспех слепленным образом зла, а также смесь демократических, рыночных и популистских лозунгов. И мы видим, как на глазах слабеет власть, как она «растаскивается» неизвестно кем из властной верхушки. То и дело возникают неизвестно по какому принципу собранные «группы» с каким-то исключительным, неизвестно на чем основанным влиянием. От них исходят проекты, чреватые катастрофическими последствиями, но остаются неизвестными ни реальные авторы этих проектов, ни их цели, ни аргументы216. Около власти вьется целый рой темных личностей, которые уполномочены толковать скрытый смысл дел и заявлений Кремля.

Вопиющей стала безнаказанность должностных лиц, допускающих громкие провалы или даже злоупотребления в своей работе. Происходят невероятные по масштабам и сходные по своей структуре террористические акты, каждый раз выявляется халатность или прямое пособничество должностных лиц – и никакой реакции верховной власти. Это возможно только при действии круговой поруки во властной верхушке, парализующей нормальные действия руководства.

Начатая административная реформа, видимо, ослабит защитные возможности власти. Резко ухудшила управляемость ликвидация сложившейся в России за три века министерской системы. В том же направлении повлияет и придание большей жесткости вертикали власти. В условиях неустойчивого равновесия гибкость и адаптивность политической системы не менее важна, чем прочность ее каркаса.

Вертикали власти советской системы придавала устойчивость не ее жесткость, а наличие системы горизонтальных связей, осуществляемых партией. Большая часть конфликтов разрешалась или гасилась именно в этой системе, без сотрясения вертикалей. Как только властные сигналы перестали поступать через партийные каналы, казавшаяся жесткой вертикаль власти стала недееспособной. Сейчас администрация президента пытается полностью лишить гибкости систему административной власти, не имея ни эффективных каналов партийной власти, ни общей идеологии, ни общепризнанной программы. Это ослабит власть в условиях острой нестабильности – назначенные сверху эмиссары Москвы потерпят поражение в борьбе с местными кланами.

Слабая связность страны с усилением власти местных элитных кланов придает всей системе власти «феодальный» характер. Ослабление при этом центральной власти наглядно обнаружилось в ходе «оранжевой» революции на Украине. Российский наблюдатель пишет: “Феодальное устройство страны как фактической федерации областей определило политику Кучмы – лавирование между феодальными кланами. Выстраивая между ними равновесие за счет раздачи ключевых постов в центре, Кучма таким образом избегал попадания в зависимость от какого-то одного феодального клана. Но в этой ситуации ему все больше и больше приходилось считаться с экономическими реалиями, и равновесие нарушалось в пользу “Донов”. В конце концов Кучма понял, что в случае прихода к власти Януковича он и днепропетровский клан теряют все в обозримой перспективе”217.

Все это – очевидные угрозы. Ответом на них должны были бы быть действия по расширению социальной базы власти, создание разнообразных каналов для диалога с обществом, для выявления разногласий и поиска компромиссов, повышение гибкости связей с регионами. Мы же видим противоположный выбор – курс на снижение гибкости и разнообразия системы власти и управления. Вместо диалога и поиска компромиссов – неоправданно быстрое продавливание реформ, вызывающих протест и возмущение общества. Продавливание через послушную Госдуму с демонстративным отказом от всяких объяснений, от ответа на самые простые, неизбежные вопросы. При этом и Госдума, и региональные власти исчезают как инструмент согласования интересов. Президент и его правительство остаются в политическом вакууме. Властная группа уже не может допустить открытости, она «окостенела». Она идет напролом, углубляя противоречия. Вот это и является причиной разлитых в воздухе предчувствий срыва.

4. Фактором слабости власти является ее историческая вина. Нынешний политический режим зачат в акте государственной измены, совершенной Горбачевым, а затем Ельциным. Преемники клики Ельцина у власти частично уже свободны от этого исторического груза, но в недостаточной степени. Они остаются «слугой двух господ»: народа РФ (в той мере, в которой они приняли крест власти, а не функции «менеджера по контракту») – и правящей верхушки Запада, которая поддержала Горбачева и Ельцина в их революции против государства и народа СССР и РСФСР.

Эта раздвоенность регулярно проявляется в том, что власть, ради подтверждения своей лояльности Западу, оскорбляет историческую память и совесть большинства собственного народа. Например, российскому телевидению, которое перешло под полный контроль радикальной западнической части крупного капитала и гуманитарной интеллигенции, дана полная свобода вести передачи, исполненные культурного садизма по отношению к населению. Принятая в РФ «Доктрина информационной безопасности» отброшена и даже не вспоминается.

Даже проведенная с большим размахом под внешне патриотическими лозунгами кампания празднования 60-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне подрывала этот едва ли уже не главный соединяющий граждан символ национального сознания. Проблематика войны и победы была деформирована и представлена как дань благодарности небольшой горстке стариков-ветеранов. Вместо размышлений о природе этой особой войны и тех формах социальной организации и государственности, в которых советский народ смог мобилизоваться для победы, эфир заполнили огромным числом манипулируемых выступлений ветеранов, в которых эти главные вопросы были обойдены и подменены бытовыми воспоминаниями. В большинстве их акцент делался на тяготах войны с общим рефреном «будь ты проклята, война». Какая же война «будь проклята»? Отечественная, священная.

И разве может согласиться историческая память и совесть с тем, что за все время праздничной кампании ни разу не было вслух сказано имя Сталина и такие слова, как «коммунистическая партия» или «советская система организации», «советская школа» и другие подобные понятия, которые наполнены большим содержательным смыслом. То, что в момент тяжелого кризиса всему обществу требуется как материал для самопознания и раздумий, было выхолощено из пространства праздника, которое все было заполнено этим материалом. Более того, идеологическим деятелям типа А.Н.Яковлева и Г.Х. Попова было позволено в сам момент праздника вести гнусную и поразительную по своей лживости и тупости пропаганду, пачкающую образ Победы.

Власть демонстративно нарушает волю большинства граждан, выраженную пусть на убогих и несвободных, но все же выборах – как прежде издевалась над волей, выраженной на референдумах. Академик Н.Петраков пишет, почти с изумлением: «Ситуация складывается парадоксальная. В декабре 2003 года при выборах в Госдуму народ высказался против проводимой правыми экономической политики. По принятым во всем мире правилам люди, которые проводили экономический курс, отвергнутый избирателями, из правительства уходят. А у нас они все остались на своих местах. Все чиновничье ядро экономического блока в правительстве осталось правым. И именно они создают погоду в экономической политике»218.

Потому-то трудно надеяться на то, что сама власть организует реальное сопротивление «оранжевой» революции. Смена властной верхушки в нынешней РФ для США означает смену слуги. «Оранжевая революция» в этом акте является, в известном смысле, даже данью уважения к государству и народу РФ – у них не спрашивают согласия, но устраивают ритуальный спектакль по смене власти. Ведь проиграть войну почетнее, чем не быть даже уведомленным о смене слуги, которого ты частично считал своим. То, что сопротивляться может и сам слуга, в этом деле несущественно.

Более того, как правило, само это сопротивление в подобных случаях обычно тоже принимает характер ритуального спектакля. Прежде чем уйти, слуга должен поломаться, этого требуют приличия. Сальвадор Альенде, принявший правила игры западной демократии, не мог обратиться прямо к народу, но он хотя бы мог достойно вести себя лично. Он пытался быть слугой своего народа в неприспособленной для этого политической системе – и был обречен. Но если бы так же пытались вести себя Горбачев, Шеварднадзе или Акаев в момент их свержения, это было бы глупо и смешно.

Если сопротивляться «оранжевой революции», заказанной и оплаченной из США, попытается В.В.Путин, то этот его бунт будет на Западе воспринят как абсолютно неприемлемый прецедент, который не может кончиться полюбовно. Решившись на реальное (а не фиктивное) сопротивление, такая властная верхушка сжигает за собой мосты. Сделать этот личный выбор очень трудно и, скорее всего, члены такой властной верхушки, не имеющие принципиальных оснований для самоубийственного разрыва с Западом, предпримут сопротивление фиктивное, ритуальное, уговоренное с «главным хозяином». Поведение Кучмы вполне показательно.

5. Государственность РФ резко ослаблена коррупцией. Коррупция, которая во времена Ельцина считалась временным явлением революционного хаоса, теперь буквально «введена в рамки закона», стала, как теперь принято говорить, системной и даже системообразующей219. Теневые потоки денег идут к коррумпированным чиновникам по установленным каналам автоматически.

Коррупция подрывает легитимность власти, потому что вызывает не только недовольство и населения, и предпринимателей поборами, но и презрение. Оно разрушает авторитет власти. Особенно губительны для легитимности власти разоблачения коррупции в ее высших эшелонах. Эта тема используется практически во всех «виртуальных революциях». В РФ возможности ее эксплуатации очень благоприятны.

В результате коррупции по власти бьет не только недовольство и презрение собственного населения, но и презрение западного общественного мнения, к которому очень чувствительны влиятельные социальные группы в РФ (интеллигенция). Эта тема непрерывно звучит на престижных международных форумах, что также ослабляет позиции власти РФ.

Как сказано в докладе американо-израильского аналитического центра «Stratfor», «эта риторика запланирована для того, чтобы поставить Россию в оборонительную позицию, так же, как это было сделано геополитически».

По утверждению немецкой газеты «Die Welt» уровень коррупции в России делает ее непривлекательной для германских компаний. Газета пишет: “Россия по подверженности коррупции занимает в мировой табели о рангах место посреди африканских государств. Российская бюрократия – корень всех зол – достигла невиданного масштаба во время правления Владимира Путина”220.

Наконец, коррупция делает очень ненадежным государственный аппарат, особенно в критические моменты. Коррумпированная власть – слабая власть.

Другой интенсивно используемой темой является преступность и особенно преступное насилие в правоохранительных органах. Здесь также идет накопление материала для его вброса в массовое сознание.

6. Особым следствием предыдущего положения является неизбежная разношерстность группировок, составляющих властную элиту РФ. Изначально находясь в зависимости от США, режим РФ был вынужден согласовывать с ними распределение сфер влияния и даже конкретных постов в своей политической системе. Под контролем правящей верхушки США в систему власти РФ встраивались «сдержки и противовесы» – в виде влиятельных групп, являющихся заведомыми агентами влияния США. Всем известны такие «непотопляемые авианосцы», обладающие неприкосновенностью даже в условиях «авторитарного режима В.В.Путина». Эта явная «пятая колонна» обладает значительными возможностями в финансовой, информационной и административной сфере, и в случае «оранжевой революции» сразу реализует эти возможности.

Не менее важна внешне лояльная В.В.Путину часть властного аппарата, которая при резкой дестабилизации обстановки будет вынуждена примкнуть к «оранжевым революционерам» из шкурных соображений. Это – та часть, которая слишком коррумпирована, чтобы устоять против шантажа. Поскольку добытые преступным путем состояния таких чиновников хранятся в основном на Западе и находятся под контролем спецслужб США, этим людям действительно трудно решиться занять твердую позицию в борьбе против «оранжевой революции». Нет у них для этого ни идейной, ни материальной основы.

Глава 16. Государство переходного периода: исчезновение народа

Источником принципиальной слабости постсоветских государств против «оранжевых» революций является неспособность власти и политической элиты понять суть того перехода в философии власти, который они сами совершили, разрушая государство советское. Власть постсоветских государств – за исключением Азербайджана и республик Средней Азии (не считая Киргизии) – бездумно назвала эти государства демократическими и даже стала следовать некоторым внешним нормам западной демократии, не определив источников легитимности, а значит и силы власти в этой новой системе.

Антисоветская власть, выросшая из перестройки, являлась продуктом советского общества и советского государства. Политическая, в том числе интеллектуальная, элита, из которой отбирались властные команды в постсоветских государствах, представляла себе источник силы и легитимности власти в категориях и понятиях старого, традиционного, общества (царского и советского). Тот факт, что европейское образование и марксизм «прикрыли» эти категории и понятия «тонкой пленкой европейских слов», лишь затруднил для постсоветской власти возможность увидеть, в какую ловушку она лезла со своей «демократизацией» – она сама создавала для себя вакуум легитимности.

Сейчас кажется даже странным, что в «правящем слое» – от Горбачева до Путина – вообще не встал вопрос: над кем он властвует? Странно это потому, что те, кто шел к реальной власти уже в конце 80-х годов, а теперь готовится к второму раунду битвы за свою власть уже в форме «оранжевых» революций, эту проблему довольно ясно представляли себе уже при Горбачеве. Сейчас это видно по многим вскользь сделанным замечаниям в текстах тех лет. Тогда антисоветская элита видела в этих замечаниях лишь поддержку в своем проекте разрушения советского государства, а «просоветская» часть общества этими замечаниями возмущалась как абсурдными и аморальными. На деле речь шла о создании идеологической базы уже для «оранжевых» революций.

Суть проблемы сводилась к тому, что же такое демос, который теперь и должен получить всю власть. Ведь демократия – это власть демоса! Да, по-русски «демос» означает народ. А правильно ли нам перевели это слово, не скрыли от нас какую-то важную деталь? Да, скрыли, и даже ввели в заблуждение. Само слово народ имеет совершенно разный смысл в традиционном и в гражданском западном обществах.

В царской и советской России существовало устойчивое понятие народа. Оно вытекало из священных понятий Родина-мать и Отечество. Народ – надличностная и «вечная» общность всех тех, что считал себя детьми Родины-матери и Отца-государства (власть персонифицировалась в лице «царя-батюшки» или другого «отца народа», в том числе коллективного «царя» – Советов). Как в христианстве «все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии» (и к тому же «Мы – дети Божии… а если дети, то и наследники»), так и на земле все, «водимые духом Отечества», суть его дети и наследники. Все они и есть народ – суверен и источник власти. Небольшая кучка отщепенцев, отвергающих «дух Отечества», из народа выпадает, а те, кто отвергает этот дух активно, становятся «врагами народа». Дело власти – за ними следить, их увещевать, а то и наказывать.

Таков был русский миф о народе, многое взявший из Православия и из космологии крестьянской общины. Мы никогда не соотносили его с иными представлениями. А ведь уже даже на ближнем от нас феодальном Западе их государственность строилась на совсем других толкованиях. Например, в Польше и Венгрии вплоть до ХIХ века сохранялась аристократическая концепция нации. Так, «венгерскую нацию» составляли все благородные жители Венгрии, даже те, кто венграми не был и по-венгерски не говорил – но из нации исключались все крепостные и даже свободные крестьяне, говорившие на диалектах венгерского языка. Представления венгров о своем народе быстро изменялись в ходе сдвига, всего за столетие с небольшим, от аристократического к пролетарскому национализму221.

Аристократическое понимание народа было кардинально отвергнуто в ходе великих буржуазных революций, из которых и вышло гражданское общество. Было сказано, что приверженцы Старого порядка – всего лишь подданные государства («монарха»). Народом, демосом, становятся лишь те, кто стали гражданами и совершили революцию, обезглавив монарха. Именно этот, новый народ и получает власть, а также становится наследником собственности. И этот народ должен вести непрерывную войну против всех тех, кто не вошел в его состав («быдла»).

В фундаментальной многотомной «Истории идеоло­гии», по которой учатся в западных университетах, читаем: «Демократическое государство – исчерпывающая формула для народа собственников, постоян­но охва­чен­ного страхом перед экспроприацией… Гражданская вой­на яв­ля­ется условием существования либеральной демократии. Че­рез войну утверждается власть государства так же, как „народ“ утвер­ж­да­ет­ся через революцию, а политическое право – собст­вен­ностью… Таким образом, эта демо­кра­тия есть ничто иное как хо­лод­ная гражданская война, ве­ду­щая­ся государством».

В понятиях политической философии Запада индивиды соединяются в народ через гражданское общество. Те, кто вне его – не народ. C точки зрения западных исследователей России, в ней даже в середине XIX века не существовало народа, так как не было гражданского общества. Путешественник маркиз де Кюстин писал в своей известной книге о России (1839 г.): «Повторяю вам постоянно – здесь следовало бы все разрушить для того, чтобы создать народ». Это требование почти буквально и стало выполняться полтора века спустя российскими демократами. Они, впрочем, преуспели пока что только в разрушении, а выращиваемый в пробирке реформ новый народ не прибавляет в весе.

Символическое значение самой декларации, в которой небольшая часть населения, выступающая против власти, объявляет себя народом, красноречиво проявилось в ноябре 1989 г. в ГДР. Тогда митинг молодежи в Дрездене стал скандировать: «Мы – народ!» Это стало возможным и уговоренным потому, что на это было получено разрешение от правящей верхушки двух великих держав – США и СССР. Этот новый народ получил внешнюю легитимацию от беспрекословных в ГДР авторитетов. Раньше этот митинг не мог бы состояться и не имел бы смысла, потому что этому молодому авангарду резонно ответили бы: почему это вы – 1% населения ГДР – народ? Народ – это все 14 миллионов восточных немцев, и воля их выражена ими несколькими способами.

В использовании символа «народ» в ГДР был совершен очень важный поворот (возможно, неожиданный для Горбачева, но наверняка согласованный с Западом). Вначале митингующие кричали: «Wir sind das Volk!», что буквально означало «Мы – народ!» Затем вдруг определеный артикль был заменен на неопределенный: «Wir sind ein Volk!» И возникла неопределенность, которая могла трактоваться и трактовалась как «Мы – один народ!» Так митинг декларировал не только свое право как народа решать свою судьбу, но и объявлял о своем решении объединиться с ФРГ в один народ. Массы населения поняли, что вопрос решен – и приветствовали нового суверена.

В СССР этот процесс происходил исподволь. Мысль, что население СССР (а затем РФ) вовсе не является народом, а народом является лишь скрытое до поры до времени в этом населении особое меньшинство, развивалась нашими демократами уже начиная с середины 80-х годов. Тогда эти рассуждения поражали своей недемократичностью, но подавляющее большинство просто не понимало их смысла. Не поняло оно и смысла созданного и распространенного в конце 80-х годов понятия «новые русские». Оно было воспринято как обозначение обогатившегося меньшинства, хотя уже первоначально разрабатывалось как обозначение тех, кто отверг именно «дух Отечества» (как было сказано при первом введении самого термина «новые русские», отверг «русский Космос, который пострашнее Хаоса»).

Ненависть возникающего в революции-перестройке нового народа к подданным, к традиционному народу, была вполне осознанной. В журнале «Век ХХ и мир» (1991, № 7), один такой «новый» гражданин писал в статье «Я – русофоб»: «Не было у нас никакого коммунизма – была Россия. Коммунизм – только следующий псевдоним для России… Итак, я – русофоб. Не нравится мне русский народ. Не нравится мне само понятие „народ“ в том виде, в котором оно у нас утвердилось. В других странах „народ“ – конкретные люди, личности. У нас „народ“ – какое-то безликое однообразное существо».

В 1991 г. самосознание «новых русских» как народа, рожденного революцией, вполне созрело. Их лозунги, которые большинству казались абсурдно антидемократическими, на деле были именно демократическими – но в понимании западного гражданского общества. Потому что только причастные к этому меньшинству были демосом, народом, а остальные остались быдлом, «совками». Г.Павловский с некоторой иронией писал в июле 1991 г.: «То, что называют „народом России“ – то же самое, что прежде носило гордое имя „актива“ – публика, на которую возлагают расчет. Политические „свои“…».

Это самосознание нового «народа России» пришло так быстро, что удивило многих из их собственного стана – им было странно, что это меньшинство, боровшееся против лозунга «Вся власть – Советам!» исходя из идеалов демократии, теперь «беззастенчиво начертало на своих знаменах: „Вся власть – нам!“. Ничего удивительного, вся власть – им, потому что только они и есть народ. Отношение к тем, кто их власть признавать не желал, было крайне агрессивным222.

О составе этого нового народа, вызревшего в советском «народе подданных», поначалу говорилось глухо, смысл можно было понять, только изучая классические труды западных идеологов гражданского общества, но мы их не изучали. Картину можно было составить из отдельных мазков – коротких статей, выступлений, оброненных туманных намеков, – но этим анализом не занимались. Систематически заниматься этим нет времени и сегодня, но примеры привести можно.

Так, в «перестроечной» среде получила второе дыхание идея о том, что интеллигенция представляет собой особый народ, не знающий границ и «своей» государственности. Идея эта идет от времен Научной революции и просвещенного масонства ХVIII века, когда в ходу была метафора «Республика ученых» как влиятельного экстерриториального международного сообщества, образующего особое невидимое государство – со своими законами, епископами и судами. Их власть была организована как «невидимые коллегии», по аналогии с коллегиями советников как органов государственной власти немецких княжеств223 Во время перестройки, когда интеллектуалы-демократы искали опору в «республике ученых» (западных), стали раздаваться голоса, буквально придающие интеллигенции статус особой национальности.

Румынка С. Инач, получившая известность как борец за права меньшинств, писала (в 1991 г.): «По моему мнению, существует еще одна национальность, называемая интеллигенцией, и я хотела бы думать, что принадлежу также и к ней». А вот развернутое рассуждение Г.Павловского о «его народе», интеллигенции: «Русская интеллигенция вся – инакомыслящая: инженеры, поэты, жиды. Её не обольстишь идеей национального (великорусского) государства… Она не вошла в новую историческую общность советских людей. И в сверхновую общность „республиканских великоруссов“ едва ли поместится… Поколение-два, и мы развалим любое государство на этой земле, которое попытается вновь наступить сапогом на лицо человека.

Русский интеллигент является носителем суверенитета, который не ужился ни с одной из моделей российской государственности, разрушив их одну за другой… Великий немецкий философ Карл Ясперс прямо писал о праве меньшинства на гражданскую войну, когда власть вступает в нечестивый союз с другой частью народа – даже большинством его – пытаясь навязать самой конструкции государства неприемлемый либеральному меньшинству и направленный против него религиозный или политический образ…

Что касается моего народа – русской интеллигенции, а она такой же точно народ, как шахтеры, – ей следует избежать главной ошибки прошлой гражданской войны – блока с побеждающей силой. Не являясь самостоятельной политической силой, русская либеральная интеллигенция есть сила суверенная – ей некому передоверить свою судьбу суверенного народа»224.

Сейчас Павловский поет другие, антилиберальные песни, но это неважно, он личность сложная. Он высказал в 1991 г. стратегические идеи, в них и надо вникать. Правда, тогда он был еще покладист – нелиберальное большинство тоже называл народом. Более того, точно таким же, как интеллигенция, народом он называл даже шахтеров – тех, кого во время «оранжевой» революции в Киеве прямо обозначили как быдло, противостоящее народу.

Замечательно, что эйфория нового народа от его грядущей победы вовсе не обманула его проницательных идеологов. Они видели, что власть этого демоса эфемерна, слишком уж он невелик. Поэтому публикации тех лет были наполнены жалобами на то, что нет у нас социальной базы для демократии – вокруг один охлос, люмпены. Весной 1991 г. в типичной антисоветской статье «Рынок и государственная идея» дается типичная формула: «Демократия требует наличия демоса – просвещеного, зажиточного, достаточно широкого „среднего слоя“, способного при волеизъявлении руководствоваться не инстинктами, а взевшенными интересами. Если же такого слоя нет, а есть масса, где впритирку колышутся люди на грани нищеты и люди с большими… накоплениями, масса, одурманенная смесью советских идеологем с инстинктивными страхами и вспышками агрессивности, – говорить надо не о демосе, а о толпе, охлосе… Надо сдерживать охлос, не позволять ему раздавить тонкий слой демоса, и вместе с тем и охлоса посредством разумной экономической и культурной политики воспитывать демос»225.

Уже в самом начале реформы была поставлена задача изменить тип государства – так, чтобы оно изжило свой патерналистский характер и перестало считать все население народом (и потому собственником и наследником достояния страны). Теперь утверждалось, что настоящей властью может быть только такая, которая защищает настоящий народ, то есть «республику собственников».

Д.Драгунский объясняет: «Мы веками проникались уникальной философией единой отеческой власти. Эта философия тем более жизнеспособна, что она является не только официальной государственной доктриной, но и внутренним состоянием большинства. Эта философия отвечает наиболее простым, ясным, безо всякой интеллектуальной натуги воспринимаемым представлениям – семейным. Наше государственно-правовое сознание пронизано семейными метафорами – от «царя-батюшки» до «братской семьи советских народов»… Только появление суверенного, власть имущего класса свободных собственников устранит противоречие между «законной» и «настоящей» властью. Законная власть будет наконец реализована, а реальная – узаконена. Впоследствии на этой основе выработается новая философия власти, которая изживет традицию отеческого управления»226.

Говоря об этом разделении идеологи перестройки в разных выражениях давали характеристику того большинства (охлоса), которое не включалось в народ и должно было быть отодвинуто от власти и собственности. Это те, кто жил и хотел жить в «русском Космосе». Г.Померанц пишет: «Добрая половина россиян – вчера из деревни, привыкла жить по-соседски, как люди живут… Найти новые формы полноценной человеческой жизни они не умеют. Их тянет назад… Слаборазвитость личности – часть общей слаборазвитости страны. Несложившаяся личность не держится на собственных ногах, ей непременно нужно чувство локтя… Только приоритет личности делает главным не место, где проведена граница, а легкость пересечения границы – свободу передвижения»227.

Здесь – отказ уже не только от культурного Космоса, но и от места, от Родины-матери, тяготение этого нового народа к тому, чтобы включиться в глобальную расу «новых кочевников». Здесь же и прообраз будущей «оранжевой» антироссийской риторики – Померанц уже в 1991 г. утверждает, что под давлением «слаборазвитости» охлоса «Москва сеет в Евразии зубы дракона».

В требованиях срочно изменить тип государственности идеологи народа собственников особое внимание обращали на армию – задача создать наемную армию карательного типа была поставлена сразу же. Д.Драгунский пишет: «Поначалу в реформированном мире, в оазисе рыночной экономики будет жить явное меньшинство наших сограждан [„может быть, только одна десятая населения“]… Надо отметить, что у жителей этого светлого круга будет намного больше даже конкретных юридических прав, чем у жителей кромешной (то есть внешней, окольной) тьмы: плацдарм победивших реформ окажется не только экономическим или социальным – он будет еще и правовым… Но для того, чтобы реформы были осуществлены хотя бы в этом, весьма жестоком виде, особую роль призвана сыграть армия… Армия в эпоху реформ должна сменить свои ценностные ориентации. До сих пор в ней силен дух РККА, рабоче-крестьянской армии, защитницы сирых и обездоленных от эксплуататоров, толстосумов и прочих международных и внутренних буржуинов… Армия в эпоху реформы должна обеспечивать порядок. Что означает реально охранять границы первых оазисов рыночной экономики. Грубо говоря, защищать предпринимателей от бунтующих люмпенов. Еще грубее – защищать богатых от бедных, а не наоборот, как у нас принято уже семьдесят четыре года. Грубо? Жестоко? А что поделаешь…»228.

Здесь изложена доктрина реформ 90-х годов в интересующем нас аспекте. На первом этапе реформ будут созданы лишь «оазисы» рыночной экономики, в которых и будет жить демос (10% населения). В демократическом (в понятиях данной доктрины) государстве именно этому демосу и будет принадлежать власть и богатство. Защищать это просвещенное зажиточное меньшинство от бедных (от бунтующих люмпенов) станет реформированная армия с новыми ценностными ориентациями. Колышущаяся на грани нищеты масса (90% населения) – охлос, лишенный и собственности, и участия во власти. Его надо «сдерживать» и, по мере возможности, рекрутировать из него и воспитывать пополнение демоса (по своей фразеологии это – типичная программа ассимиляции национального меньшинства).

Каков же результат осуществления этой программы за пятнадцать лет? Все это время в стране шла холодная гражданская война нового народа (демоса) со старым (советским) народом. Новый народ был все это время или непосредственно у рычагов власти, или около них. Против большинства населения (старого народа) применялись прежде всего средства информационно-психологической и экономической войны, а также и прямые репрессии с помощью реформированных силовых структур229.

Экономическая война против советского народа внешне выразилась в лишении его общественной собственности («приватизация» земли и промышленности), а также личных сбережений в результате гиперинфляции. Это привело к глубокому кризису народного хозяйства и утрате социального статуса огромными массами рабочих, технического персонала и квалифицированных работников сельского хозяйства. Резкое обеднение большинства населения привело к кардинальному изменению всего образа жизни (типа потребления, профиля потребностей, доступа к образованию и здравоохранению, характеру жизненных планов).

Изменение образа жизни при соответствующем идеологическом воздействии означает глубокое изменение в материальной культуре народа и разрушает мировоззренческое ядро цивилизации. Изменения в жизнеустройстве такого масштаба уже не подпадают под категорию реформ, речь идет именно о революции, когда по выражению Шекспира, «развал в стране и всё в разъединенье». По словам П.А.Сорокина, реформа «не может попирать человеческую природу и противоречить ее базовым инстинктам». Человеческая природа каждого народа – это укорененные в подсознании фундаментальные ценности, которые уже не требуется осознавать, поскольку они стали «естественными». Изменения в жизнеустройстве советского народа в РФ именно попирали эту «природу» и противоречили «базовым инстинктам» подавляющего большинства населения.

Крайне жесткое, во многих отношениях преступное, воздействие на массовое сознание (информационно-психологическая война) имело целью непосредственное разрушение культурного ядра советского народа. В частности, был произведен демонтаж исторической памяти, причем на очень большую глубину. Историческая память – одна из важнейших духовных сфер личности, скрепляющая людей в народ. По своим масштабам программа разрушения исторической памяти, проводимая со второй половины 80-х годов ХХ века, намного превзошла аналогичную кампанию, которая велась с 1925 г. – также в условиях холодной гражданской войны между «космополитическим» и «почвенническим» течениями в большевизме. Та кампания была травмирующим образом прекращена в 1934 г., когда произошел перелом в соотношении сил в пользу сталинизма.

Анализируя с этой точки зрения СМИ 1996 г., А.Иголкин пишет: «Количество традиционных исторических символов с сегодняшнем среднем номере газеты меньше, чем даже в начале 1950-х годов. Тогда за небольшой, скажем, трехмесячный период в обычной газете можно было обнаружить ссылки на все без исключения века русской истории, сотни исторических имен, причем сама отечественная история была представлена как связное единое целое. История не знала огромных „черных дыр“: ни в смысле исторических „провалов“, ни в смысле сплошного очернения… Общая плотность исторической символики, идущих из глубины веков духовно-исторических полей и энергий в СМИ была достаточно высокой. Историко-символические ресурсы служили национальным интересам»230.

В другом месте А.Иголкин пишет, что «для современной российской газеты характерна потеря практически всех исторических имен, всей архаики», и приводит замечание Ю.Лотмана: «Каждая культура нуждается в пласте символов, выполняющих функцию архаики. Сгущение символов здесь особенно заметно». При этом Ю.Лотман подчеркивает, что самые простые, архаические символы образуют символическое ядро культуры, и именно насыщенность ими позволяет судить об ориентации каналов коммуникации231.

Сдвиги и в общественном сознании, и в образе жизни были инструментами для демонтажа того народа, который и составлял советское общество, был тем демосом, на согласии которого и держалась легитимность советской государственности, и сила советского государства. К 1991 г. советский народ был в большой степени «рассыпан» – осталась масса людей, не обладающих надличностным сознанием и коллективной волей. Эту массу демократы и называют охлосом.

В результате экономической и информационно-психологической войны была размонтирована «центральная матрица» мировоззрения населения России, оно утратило систему ценностых координат. Медики даже говорят о разрушении динамического стереотипа, вырабатываемой в культуре способности ориентироваться в социальном пространстве и времени. Именно этим они объясняют аномально высокую смертность населения трудовых возрастов232. Этим же во многом объясняется и всплеск преступности, особенно с применением насилия.

Кризис мировоззрения в советском обществе начался задолго до реформы 90-х годов, он явился ее предпосылкой. Его проявлением стало зарождение социалистического постмодернизма, о котором говорилось в гл.8. Суть его, как и вообще постмодернизма, была в релятивизации, разрыхлении ядра системы ценностей, в ослаблении ее иммунитета против ценностей социальных патологий (признаком этого было, например, бурное развитие уголовной лирики, широкая популярность диссидентских воззрений в широком смысле слова). Перестройка нанесла по ослабленному культурному основанию народа мощный удар и в большой мере разрушила его (точнее, в достаточной мере, чтобы парализовать волю). Используя введенный в 70-х годах термин, можно сказать, что в 90-е годы мировоззренческая матрица народа Российской Федерации представляла собой ризому – размонтированную среду без матричной иерархии, среду «тотальной равнозначности», лишенную «образа истинности»233. Это утрата связной картины мира и способности к логическому мышлению, выявлению причинно-следственных связей.

В этом состоянии большинство населения РФ действительно утратило некоторые важнейшие качества народа, необходимые для выработки программы и для организации действий в защиту хотя бы своего права на жизнь. Можно говорить, что народ болен и лишен дееспособности, как бывает ее лишен больной человек, который еще вчера был зорким, сильным и энергичным. Но и в этом болезненном состоянии он продолжает подвергаться тяжелым ударам, направленным на разрушение его самосознания234.

В начале реформ господствующее меньшинство утверждало, что речь будет идти о «пересборке» народа, о консолидации атомизированных индивидов, «освобожденных» от уз советского тоталитаризма, в классы и ассоциации, образующие гражданское общество. Этому должны были служить новые отношения собственности и создание системы политических партий, представляющих интересы классов и социальных групп. На первом этапе эти партии должны были принять активное участие в демонтаже старого народа.

В соответствии с этим планом должны были быть реформированы и механизмы, «воспроизводящие» общество – школа, СМИ, культура и т.д. При этом, как утверждалось, должен был возникнуть новый «средний класс» и таким образом образоваться достаточно многочисленный демос. Для выжившей при таком переходе части обедневшего населения, остающейся в статусе охлоса, предполагалось создание систем благотворительности и право на социальные протесты. Как известно, эти планы оказались утопическими (для тех, кто в них искренне верил) и выполнены не были. Гражданского общества и обширного «среднего класса» не возникло. Возникла патологическая, резко поляризованная социальная система.

В этой системе большинство населения РФ в его нынешнем обессиленном состоянии «съеживается» и низводится до положения бесправного меньшинства. В рамках демократических процедур (например, выборов) это «меньшинство» и не может отвоевать и защитить свои права и обречено на вымирание. Тот факт, что в численном отношении этот «бывший» народ находится в РФ в большинстве, при установленной демократии западного образца не имеет никакого значения – как для англо-саксонских колонизаторов Северной Америки не имела значения численность индейцев при распределении собственности и политических прав.

Этот момент даже закреплен в праве. Специалист по правам человека разъясняет смысл ярлыка «меньшинство»: «В некоторых обстоятельствах и с определенной целью в качестве меньшинств рассматриваются… и люди, составляющие численное большинство в государстве, но лишенные при этом на уровне законодательства или на практике возможности в полной мере пользоваться своими гражданскими правами»235. Другой антрополог специально отмечает: «Я заключаю слово „меньшинства“ в кавычки, поскольку во многих случаях подобные группы обладают фактическим численным большинством, но при этот относительно безвластны»236.

Именно так и обстоит дело в РФ – на практике численное большинство в государстве лишено возможности в полной мере пользоваться своими гражданскими правами. Практика эта определена тем, что и собственность, и реальная власть целиком принадлежит представителям другого народа – того самого демоса, о котором говорилось выше. Именно эти представители диктуют экономическую, социальную и культурную политику. Большинство населения против монетизации льгот или смены типа пенсионного обеспечения, но власть не обращает на это внимания. Большинство страдает от программной политики телевидения, выступает против смены типа российской школы или ликвидации государственной науки – на это не обращают внимания. Большинство не желает переделки календаря праздников, не желает праздновать День независимости, на это не обращают внимания. И все это вполне законно, потому что в созданной победителями политической системе это численное большинство – охлос, пораженный в правах.

Конечно, ярлык «меньшинство» – не более чем символ, но это символ, который отражает реальность. Ведь в социальных процессах важна не численность общественной группы, а ее «мощность», аналогично тому, как в химических процессах важна не концентрация агента, а активность237. Этот ярлык узаконивает политическую практику в глазах демоса. Иначе господствующее в РФ меньшинство не могло бы считать себя демократами и получать подтверждение этого титула на Западе. Чувствуя, что неравенство в распределении прав и богатства носит в РФ вовсе не классовый, а постмодернистский квазиэтнический характер, часть русских, пытаясь нащупать понятное обозначение этого состояния государства, выражает его в простой, но неверной формуле: «к власти пришли евреи».

Неверна эта формула потому, что хотя евреи и слишком «видимы» в верхушке господствующего меньшинства, они присутствуют там вовсе не в качестве представителей еврейского народа, а как организованная и энергичная часть особого нового сборного народа, созданного в ходе перестройки и реформы. И на любое проникновение во властную элиту людей и групп, которые по своей мировоззренческой матрице не вполне принадлежат к этому новому народу, весь он, независимо от исходной национальности Ясина или Яковлева, реагирует на это чрезвычайно болезненно. В.В.Путин привел в эту властную команду группу т.н. «силовиков». Ее отторжение господствующим меньшинством является категоричным и непримиримым, но его никак нельзя представить как столкновение мировоззренческих матриц еврейского и русского народов.

Социальные инженеры и политтехнологи, которые конструировали постсоветское пространство и его жизнеустройство, мыслили уже в категориях постмодерна, а не Просвещения. Они представляли общество не как равновесную систему классов и социальных групп, а как крайне неравновесную, на грани срыва, систему конфликтующих этносов (народов). По отношению к их программам Р.Шайхутдинов применил даже термин демотехника (от слова демос) – быстрое искусственное создание или демонтаж народов. Действительно, все эти программы и политическая практика никак не вписываются в категории классового подхода, но зато хорошо отвечают понятиям и логике учения об этничности (вплоть до того, что на разных стадиях конструирования и в разных обстоятельствах политтехнологи явно используют альтернативные концепции этничности). Эта смена методологического оснащения проведена негласно, но она и не слишком замаскирована.

Если же и нам в целях анализа перейти на этот язык, то нынешняя РФ предстает как жесткое этнократическое государство. Здесь к власти пришел и господствует этнос (племя или народ), который экспроприирует и подавляет численное большинство населения, разрушает его культуру и лишает его элиту возможности выполнять ее функции в восстановлении самосознания населения как народа. Причем дело не только в том, что господствующая общность пользуется властью и привилегиями (это первый признак этнократии), но и присваивает себе государство в целом. Она выдает себя за единственную «настоящую» нацию и навязывает всему населению ту модель, к которой остальные обязаны приспосабливаться. Этот второй признак этнократии еще более важен, чем первый.

Однако и спектр этнократических государств широк. Этнократию РФ следует считать жесткой, что отражается прежде всего в аномально высокой смертности и резком разделении доминирующей общности и численного большинства по доходам. Близкой к нам по результатам (хотя и не по методам) аналогией можно считать Бурунди, которую и приводят как пример жесткой этнократии: «В Бурунди элитарная группа тутси, которую вскармливали немецкие колонисты до I-ой мировой войны, а затем бельгийцы вплоть до независимости в 1960-х гг., начали в 1972 г. активные действия против большинства хуту с ярко выраженной целью если не полного их уничтожения, то резкого уменьшения численности и убийства всех реальных и потенциальных лидеров. Результатом стал геноцид… Следующая резня, имевшая место в 1988 г., и еще одна в прошлом [1992] году нанесли большой урон хуту-язычным народам»238. Стоит добавить, что расследование актов геноцида хуту 1992 г. экспертами ООН привело к выводу, что они были организованы спецслужбами западных держав (по этой причине сообщение об этом промелькнуло по западной прессе почти незаметно). Это был, видимо, постмодернистский эксперимент по искусственной организации этнического конфликта с массовыми убийствами.

На первый взгляд, вышедший на арену и созревший в годы перестройки малый народ за 90-е годы добился успеха. Ему удалось в значительной мере ослабить патерналистский характер государства и произвести экспроприацию собственности у большинства населения, перераспредив соответственно и доходы. Но окончательной победы добиться не удалось – в частности, и по причине слишком устойчивого культурного генотипа российской армии. А главное, большинство населения так и не поняло истинного смысла слова «демократия» и не считало, что оно – не народ. Как не считало особым народом ни «новых русских», ни интеллигенцию. Прежние представления в сознании большинства не были поколеблены, оно продолжало считать, что «можно договориться». Так и возникла необходимость во втором раунде революции, чтобы привести и охлос, и государственный аппарат в чувство.

Суть задачи теперь излагается нашему непонятливому охлосу открытым текстом. Известный американский политолог Фрэнсис Фукуяма в интервью газете «Suddeutsche Zeitung» (05.10.2004) говорит: “Большинство россиян проголосовали за Путина и его партию. Создается впечатление, будто российское общество решило, что оно сыто свободами девяностых годов и теперь хотело бы вернуться к более авторитарной системе. Но ведь мы хотим не просто демократии большинства, а либеральной демократии. Именно поэтому Запад должен поддержать демократические группы в России”.

Нам указали на ошибку. Мы считали себя народом, а демократию – властью большинства народа. Поэтому кое-кто даже удивлялся тому, что Запад явно поддерживает ничтожное меньшинство – какие-то «демократические группы в России». Да не нужна ему никакая «демократия большинства». Революцию приходится продолжать в более жесткой «оранжевой» форме именно потому, что и российскому демосу, и его западным покровителям нужна демократия меньшинства – «либеральная демократия». Чтобы не производить дорогостоящей замены всех институтов, служащих декорациями такой демократии, проще возбудить на время новую революционную толпу, придать ей звание «народа» – и волею этой толпы (независимо от реальных итогов выборов) вручить власть специально подобранной команде.

Поскольку пересмотра культурных оснований у большинства жителей России не произошло (они были лишь дезактивированы и «рассыпаны»), осознать свою ошибку и извлечь уроки оно не смогло. И в открытом столкновении с демосом в момент «оранжевой» революции большинство этому демосу проигрывает, что и показал очень красноречиво опыт Украины и Киргизии. Большинство считает, что обе вступившие в политический конфликт части населения являются частями одного народа и имеют право на одинаковый доступ к демократическому волеизъявлению. А демос и те, кого в него приняли на Майдане, считает, что голоса охлоса ничего не стоят, незачем их считать и о них спорить, а надо совершать революцию и отодвигать охлос от власти, которую он пытается узурпировать, размахивая своими избирательными бюллетенями. И сила этого демоса, даже если он невелик, заключается в его поддержке «мировым сообществом» и в слабости власти, которая обязалась не выходить за рамки «демократических» норм.

Р. Шайхутдинов пишет, анализируя опыт Киргизии в сравнении с «оранжевой» революцией: «Здесь снова, как и на Украине, сработала демотехника – техника работы с народом, создания народа и «увода» народа, из-за чего любая власть теряет опору и рушится. Какие условия для этого должны выполняться? Прежде всего, государство должно признать, что оно демократическое. Значит, оно не может противостоять народу. Оно должно выполнять волю народа, не может ни быть антинародным, ни тем более стрелять в народ, когда он стремится заявить свою волю».

В чем же слабость такого государства, помимо того, что оно обязуется «не стрелять в народ»? В том, что созданы эффективные технологии создания и демонтажа «народа», а ни население, ни власти постсоветских государств этого не понимают и бороться с этими технологиями не могут.

Р. Шайхутдинов продолжает: «Дело в том, что сегодня, в условиях, когда любые идентичности могут достаточно легко формироваться и „обыгрываться“, народ не существует естественно (как это было сто или двести лет назад) – народ можно быстро создать. Фактически любую группу граждан можно объявить народом и сформировать такую ситуацию, что право так называться за этой группой будет признано. В этом и состоит демотехника. И тогда эта группа автоматически становится неприкасаемой – ведь власть же объявила, что она не может противостоять народу!

Следовательно, даже небольшая группа людей, вошедшая в роль народа, практически смещает власть. В Киеве было побольше народу, в Бишкеке – поменьше (писали о 700-1000 человек). И если власть объявляет о верховенстве закона, о том, что она не может в принципе стрелять в народ и разгонять его без введения особого положения по прописанной в конституции процедуре – то против этого «народа» она бессильна… В этих условиях мы получаем простой, эффективный и жестокий способ свержения всякой власти, которая объявляет себя демократической и действующей в рамках закона239.

Получается, что на постсоветском пространстве власть так устроена, что тот, кто объявил себя представителем народа, создал этот народ и повел за собою достаточное количество людей, может ее «сковырнуть». Достаточно некоторого упорства, обозначенности в публичном пространстве и принадлежности к чужой легитимности – той, которую власть уже утратила или никогда не имела… Сегодня можно назвать народом любую наперед заданную часть населения – и получить в руки фомку, против которой у власти, пыжащейся быть демократической, нет приема».

Надо подчеркнуть, что речь идет о слабости всей системы постсоветской государственности – и власти, и общества. Тот народ, который в здоровом советском обществе был вместе с Отечеством, что и придавало легитимность и силу государству, просто исчез, когда государство объявило себя не Отечеством, а либеральным «ночным сторожем». Приняв западные демократические институты, это государство и не имеет права быть Отечеством – это сразу объявят тоталитаризмом и рецидивом имперского мышления. Оно уже не может и обратиться за помощью к старому народу, у него уже нет для этого соответствующего языка. В 1991 г. советский народ еще был дееспособен, но он не понимал, что власть потеряла дееспособность, и ее надо спасать.

В августе 1991 г. против советской власти выступил весь наличный состав нового народа, демоса – менее 1% населения Москвы. Остальные, узнав о том, что ГКЧП отстранил Горбачева от власти, успокоились и посчитали, что ГКЧП выполнит свою функцию и восстановит порядок (для чего тогда не требовалось даже минимального кровопролития). Затем люди с удивлением выслушали пресс-конференцию, на которой члены ГКЧП клялись в своей верности Горбачеву и перестройке, а еще через два дня с изумлением наблюдали, как из Москвы выводили войска, просто сдав страну Ельцину – без боя и даже без переговоров.

Гипотетически мы можем себе представить, что ГКЧП обратился к населению: «Поддержите! Горбачев предатель, но мы бессильны, мы уже не можем действовать, как власть! Ваша поддержка спасет государство!» Можно с уверенностью сказать, что по меньшей мере миллион человек вышел бы на улицы Москвы, и демос просто разошелся бы по домам. И этот же миллион, обретя сам состояние народа, отвечающего за судьбу заболевшего государства, самим своим появлением заставил бы ГКЧП взять бразды и нести крест власти.

Точно так же, как минимум половина украинцев ожидала, что президент Кучма, Верховная Рада, МВД, их кандидат Янукович выполнят свои функции власти, обяжут «оранжевых» разойтись по домам и ожидать решения уполномоченных инстанций.

Р. Шайхутдинов пишет: «Если бы восток Украины объединился, объявил себя народом, занял бы площади – то власть бы удержалась: она бы занялась разделением, организацией коммуникации, введением общих для них принципов жизни. И это была бы подлинная власть. Но Л.Кучма заявил: „Разве это народ?“ В каком-то смысле он был прав, потому что на Майдане Незалежности стоял не весь украинский народ, – но оказалось, что другого-то народа нет! Пытались противостоять ему „донецкие шахтеры“, то есть не народ же, а профессиональная и территориальная группа. Так же случилось в Киргизии, так же может случиться в России: власть в один непрекрасный момент обнаружит, что народа у нее нет».

О том, как создавался новый народ на Украине, как он требовал власти и как эта его власть легитимировалась Западом, было сказано в предыдущих главах. Р. Шайхутдинов прогнозирует, что «оранжевая» революция в России пойдет по пути создания целого ряда новых народов, в разных плоскостях расчленения общества – так, что легитимность государства РФ будет просто разорвана. Он мельком упомянул, что лидеры «прозападного» народа потребуют от российской власти: «Отпусти народ мой» (так обращались евреи к фараону). Куда отпустить? В Европу.

Р. Шайхутдинов, вероятно, не помнит, что на завершающей стадии перестройки идея исхода вовсе не была ветхозаветной метафорой. Она уже была «активирована» и стала действенным политическим лозунгом, так что СССР вполне серьезно уподоблялся Египту (главный раввин Москвы Рав Пинхас Гольдшмидт даже доказывал, обращаясь к Гематрии, разделу Каббалы, что «сумма значений слова „Мицраим“ – „Египет“ и „СССР“ одинакова»). Да и В.В.Путин, выступая перед студентами, соблазнился и уподобил себя (впрочем, застенчиво) Моисею, водящему по пустыне свой народ, покуда не вымрут все, воспитанные в египетском рабстве.

Почему же идея создания народа нам кажется странной, а то и дикой? Только потому, что исторический материализм, в силу присущего ему натурализма, приучил нас, что общество развивается по таким же объективным законам, как и природа. Зарождаются в дикой природе виды растений и животных, так же зарождаются и развиваются народы у людей. Другое дело – классы. Для их возникновения нужны не только объективные основания в виде отношений собственности, но и сознательная деятельность небольших групп людей, которые вырабатывают идеологию. Эти люди, сами обычно из другого класса (как буржуа Маркс и Энгельс или дворянин Ленин), вносят эту идеологию в «сырой материал» для строительства нового класса и «будят» его. Тогда класс обретает самосознание, выходит из инкубационного состояния и претерпевает трансформацию из «класса в себе» в «класс для себя» – класс, способный для политического действия.

В действительности, все сообщества людей складываются в ходе их сознательной деятельности, они проектируются и конструируются. Чтобы семьи соединялись в роды, а роды в племя, требовалось сформулировать жесткие культурные нормы (вроде табу на инцест) и выработать механизмы по надзору за их соблюдением. Это – явления культуры, а не природы. Чтобы возник и воспроизводился народ, требуется уже государственная власть, с ее жрецами, религиозными культами, границами и войском. Когда на раннем этапе Нового времени складывались национальные государства в Западной Европе, строительство нации считалось священной обязанностью государства. У антропологов в ходу поговорка: «не нации порождают национализм, а национализм нации». Только тогда понятие «человек без национальности» стало почти невообразимым240.

Народы большинства нынешних великих держав созданы совсем недавно, хотя некоторые из них и носят древние имена и унаследовали многое из своих древних культур (унаследовали то, что для них отобрали из этих культур «строители»). Современные японцы созданы в ходе большой сознательно выработанной программы модернизации – Реставрации Мэйдзи – во второй половине ХIХ века. Для собирания раздробленных феодальных кланов и общин был создан и политическими средствами утвержден миф об императоре и его божественном происхождении, внедрена государственная религия синтоизм, возбуждено чувство национализма, в который была заложена идея форсированного промышленного и технического развития.

Процесс строительства народа резко ускоряется в переломные моменты истории. Так, американский народ США был «собран» в ходе войны на независимость, и его «сборка» производилась отцами нации вполне сознательно, проект вырабатывался на совещаниях, как в КБ. Приходилось решать ряд новых задач – кого из пестрого этнического состава населения колоний и в каком статусе включать в число граждан «сверкающего города на холме» (например, немногочисленным выжившим индейцам права гражданства были предоставлены только в 1924 г., а негры долгое время выдерживались в статусе рабов). Государство США регулярно занималось «ремонтом и модернизацией» своего народа, устраняя те опасности, которые вызывали волны иммиграции (например, массовый наплыв ирландских и немецких католиков в 1840-1850-х гг., который угрожал размыть протестантское ядро государственной идеологии). Сейчас в США интенсивно разрабатывается новый проект нациестроительства ввиду быстрого изменения этнического состава населения241.

В ходе мексиканской революции в первой трети ХХ века было проведено конструирование и строительство современного народа Мексики. В это же время небольшая группа китайских интеллигентов-республиканцев выработала и стала осуществлять проект создания современного народа Китая. Старый народ, слабо скрепленный империей, был полностью «рассыпан» под ударами европейских держав, и в рассыпанном («как куча песка») виде китайцы оказались не только политически недееспособны, но даже нежизнеспособны.

Это замечательно объяснил в своем исключительно важном сегодня для России труде «Три народных принципа» первый президент Китая Сунь Ятсен. Тогда европейски образованные националисты переосмыслили даже само слово «китаец» (хань), придав ему значение национальности, в то время как раньше оно означало цивилизованность – в противовес варварству тех, кто за Великой Стеной. Сунь Ятсен опирался на концепцию строительства советского народа, а мы почти ничего о ней не знаем и поддакиваем тем знающим, кто умело производил и производит демонтаж великого советского народа.

В ХIХ веке мы видим целенаправленное создание народов, у которых даже названия не было. Возникает даже особый тип духовных лидеров, которые этим занимались (в Чехии, а потом и у южных славян их называли «будители»). В лабораториях вырабатываются литературные языки и пишется история и мифология. В 1809 г. один филолог изобрел слово «словенцы» и сотворил национальное самосознание жителей одной местности. В ХХ веке она стала «суверенной страной», а сейчас вступила в этом статусе в Европейский союз. Другая довольно большая диалектная группа славян, лужицкие сербы (сорбы) не получила такого будителя и в современной Европе никак не ощущается (хотя большинство деревень в южной Саксонии имеет сербские названия и немцы говорят, что «в них жили сорбы»).

Известный чешский будитель Ян Коллар сам был словаком, но отстаивал идею единого чехословацкого языка и работал над созданием современного литературного чешского языка, хотя сам до конца жизни писал по-немецки. В Европе в 1800 г. было 16 письменных языков, а 1990 г. их число возросло до 30, а в 1937 г. до 53. За каждым языком стоял созданный за короткое время народ.

Создание народов – плод целенаправленной деятельности государства, идеологов и деятелей культуры. За сто лет, с середины ХIХ века, была создана «новая историческая общность» – советский народ. Он имел все признаки большого народа и ряд признаков нации, гораздо более четко выраженные и устойчивые, чем, например, у индийской нации. Создание и демонтаж советского народа связан с такими острыми политическими конфликтами, что этот процесс совершенно мифологизирован и в советской, и в антисоветской истории. Поэтому более наглядным является следующий частный случай.

На наших глазах за 20-е годы ХХ века был создан таджикский народ, с развитым национальным самосознанием и культурой. Но ведь отцы нынешних таджиков даже не знали, что они таджики – о себе они говорили «я – мусульманин, персоязычный». В 1924 г. стал издаваться журнал «Голос таджикского бедняка», орган обкома ВКП(б) и исполкома Самарканда. «Голос бедняка» стал создавать историографию таджиков, печатать переводы выдержек из трудов русского востоковеда В.Бартольда. Статьи в журнале начинались с таких разъяснений: «Вот кто мы, вот где мы географически расположены, в каких районах проживаем, в каком районе что выращивается». Потом стали выпускать газету на таджикском языке. О ней «Голос бедняка» писал в 1924 г.: «Газета – это язык народа, волшебный шар, в котором отражается мир, подруга в уединении, защитница угнетенных. Газета – источник бдительности, пробуждения народа. Да здравствует образование, да здравствует печать». Газета помогла становлению таджикской светской школы.

За вторую половину ХХ века проблема создания народа стала предметом исследований и технологических разработок, основанных на развитой науке. Быстрому продвижению в этой области помог опыт фашизма, который за десять лет создал из рассудительных немцев совершенно новый самоотверженный и фанатичный народ, обладавший качествами, каких не было у того «материала», из которого он был создан. Поучительным был и опыт «демонтажа» этого нового народа после его поражения в войне. Таким образом, дважды всего за тридцать лет была произведена «пересборка» большого европейского народа с великой культурой и огромной историей (к тому же этот большой эксперимент этнической и социальной инженерии дополнен важным опытом параллельного строительства из части немцев особого народа ГДР, который вот уже более пятнадцати лет после ее ликвидации не может ассимилироваться с основной частью нации).

Подобные случаи «пересборки» больших народов мы наблюдаем в разных частях мира. В Иране, государственность которого строилась с опорой на персидские исторические корни, кризис привел к революции, которая свергла древнюю персидскую монархию и учредила теократическую республику, внедрившую в массовое сознание идеологический миф об исламских корнях иранского государства.

Мы можем переживать крушение духовных бастионов Просвещения с его идеалами разума и универсальных ценностей, с его рациональностью и логикой устройства общества и государства. Мы даже обязаны противостоять хаосу постмодернизма и искать способы укрепить и развить в новых условиях идеалы и нормы рациональности Просвещения. Но мы не имеем права игнорировать эти новые, ставшие реальностью условия. Чтобы овладеть хаосом, надо его знать. Если свержение государств и уничтожение народов происходит сегодня не в ходе классовых революций и межгосударственных войн, а посредством искусственного создания и стравливания этносов и народов, то бесполезно защититься от этих новых типов революции и войны марксистскими или либеральными заклинаниями. Мы должны понять доктрины и оружие этих революций и войн, многому научиться – и противопоставить им свою доктрину и свое оружие.

 

Глава 17. Симптомы назревающей «оранжевой» революции: сигналы с Запада

Если ответственно относиться к угрозе организации «оранжевой» революции в РФ, то надо регулярно изучать сигналы, исходящие из центра принятия решений о проведении подобных революций – США. Эти сигналы могут непосредственно исходить от американских политиков и СМИ или от политиков и СМИ, следующих в фарватере США (в том числе российских). Многое в заявлениях и публикациях является дымовой завесой для маскировки действительных замыслов «хозяев мира», и делать из них слишком далеко идущие выводы нельзя. Однако если возникает определенный устойчивый вектор в большом числе высказываний и публикаций, то к нему надо отнестить серьезно.

Политики и отдельные газеты США не получают четких указаний у какой-то идеологической инстанции, они действуют как стая – рыщут из стороны в сторону, но выдерживают общее направление, которое улавливают особым нюхом. Это общее направление в СМИ искусственно задать трудно (или слишком дорого). Раз за разом мы убеждались, что если американские политики и СМИ начинают назойливо повторять один и тот же тезис, то речь идет о реальных планах, которые часто выполняются – несмотря на то, что поначалу сам этот тезис казался вначале абсурдным.

Для трактовки выступлений западных политиков и СМИ относительно угрозы «оранжевой» революции в РФ полезно вычленить две совокупности сообщений. Первая совокупность – критические высказывания в адрес нынешней власти РФ и лично В.В.Путина. Здесь важно даже не содержание сообщений, а их семантика, термины, выбранные для квалификации объекта. Вторая совокупность – сообщения о тех «мерах», которые предлагается принять для «исправления недостатков» власти РФ.

Ю.Крупнов выбрал красноречивые заголовки из сотни статей, переведенных и помещеных на сайтах ИНОСМИ.ру или ИНОПРЕССА.ру. Вот эти заголовки: “Паранойя Владимира Путина изолирует Россию (США), “Поражение Путина, надежда для России” (Франция), “Никогда не доверяй бывшему агенту КГБ” (Великобритания), “Сказать “нет” фашизму и Владимиру Путину” (США), “Когда Путин крадет, надо бить тревогу” (США), “Россия: Преступная логика берет свое” (США), “Путин и приливная волна паранойи” (США), “Путин ведет Россию к фашизму” (США), “Владимир Путин хочет померяться силами с демократией, Западом и всеми желающими” (Великобритания), “Скоро путинскому режиму конец” (США)242.

Крупнов приводит и пару цитат из западной прессы. «The International Herald Tribune»: “Подобное упоминание о заговоре Запада с целью изоляции России звучит как красноречивое свидетельство об охватившей Путина паранойе. Оно говорит о его страхе, что Запад “переманит” на свою сторону бывшие советские республики, которые ветераны КГБ и армии, окружающие Путина, хотели бы намертво привязать к российской сфере влияния…”. «The Wall Street Journal»: “Европа потеряла надежду на Путина. Уже нет надежды на то, что в России установится социальная демократия европейского типа или даже диктатура в стиле Пиночета, направленная на стимулирование экономических реформ”. Вывод газеты: “Между Путиным и Хусейном много схожего”.

Из анализа большого числа сообщений можно сделать вывод, что пропагандистская кампания в западных СМИ перешла рубеж между попытками “образумить” В.В.Путина и “стрельбой на поражение”. В птичьем языке западных политиков есть слова-знаки. Они имеют символический смысл, а вовсе не преследуют цель дать адекватное определение какому-то явлению или человеку. Одним из таких условных знаков является ярлык «фашиста». Приклеить его какому-то политику – все равно что вручить ему «черную метку». Это – последнее предупреждение, и вернуть эту метку очень трудно.

Когда в западной прессе Саддама Хусейна стали называть фашистом (хотя в содержательном смысле это абсурд), стало ясно, что ему объявлена война на уничтожение. Пресса США уже сравнивает Путина с Хусейном. Еще более прозрачным было утверждение Збигнева Бжезинского, что все шаги режима Путина «идут лишь в одном направлении: в сторону от демократии по пути к авторитарному порядку, в котором уже видны черты фашизма Муссолини». Наконец, западная пресса с благосклонным комментариями печатает заявления Г.Каспарова, где он прямо объявляет режим Путина «фашистским».

Внедряя в массовое сознание мысль, что тоталитаризм Сталина и Гитлера как минимум равноценны (со сдвигом к утверждению, что «Сталин хуже»), западная пресса начинает акцентировать внимание на том факте, что В.В.Путин – выходец из КГБ. Это – новый вариант «черной метки» («ГУЛАГ-Освенцим»). Влиятельная «Вашингтон пост» пишет 2 мая, перед самым праздником Победы, статью с красноречивым заглавием: «Режим Путина: за репрессии придется платить». Лично о В.В.Путине здесь сказано: «На прошлой неделе Путин назвал развал Советского Союза „величайшей геополитической катастрофой века“ и добавил про „разрушение старых идеалов“. То, что ветеран КГБ будет жалеть о разрушении идеалов государства-гулага, еще как-то можно понять. Но… если при нынешнем „решительном и беспощадном“ Путине произойдет хотя бы половина всех несчастий, ожидающих Россию в случае неблагоприятного сценария, это даст нешуточный повод для беспокойства прежде всего Соединенным Штатам – например, по поводу безопасности огромных российских ядерных арсеналов или надежности тысяч ракет, которые еще могут уничтожить и нашу страну, и весь остальной мир.

Ностальгия по империи, которую сегодня Путин выражает сам и поощряет в своем народе, приводит к тому, что Россия вламывается в дела Грузии и Украины, где унизительно проигрывает. Народ начинает раздражать такая власть. Она это видит, но осознание народного раздражения толкает ее еще дальше по этому самоубийственному пути»243.

Итак, сказаны слова-знаки. В.В.Путин – ветеран КГБ.., он привержен идеалам государства-гулага.., он создает нешуточный повод для беспокойства США и всего остального мира.., он идет по самоубийственному пути.

Каково главное обвинение В.В.Путину? Признаки поддержки «имперского мышления» («национализма») и импульса к восстановлению России как державы. Объективно эти признаки очень слабы, но идеологи стратегии США, видимо, усматривают в них важный символический смысл и считают его достаточным для того, чтобы породить цепную реакцию в сознании населения постсоветского пространства, которая поведет к консолидации общего проекта возрождения.

Упомянутая выше статья в «Вашингтон пост» – это изложение интервью с Е.Гайдаром. Он человек понятливый и говорит именно то, что надо подобной газете. И газета его одобряет: «Российский экономист Егор Гайдар – бывший премьер-министр и один из самых трезвомыслящих людей в мире. Политику Путина он иногда осторожно поддерживает, иногда умеренно критикует. Однако во время своего последнего визита в Вашингтон он был особенно мрачен – не только из-за поражений, которые в его стране терпит демократия, но и исходя из того, что эти поражения чреваты вполне практическими последствиями… В России поднимается национализм, считает Гайдар, который стал „серьезнейшей опасностью для России и всего мира“244.

Каковы же представления западных СМИ о том, каким образом будут «исправляться» эти дефекты нынешней государственности РФ и устраняться «повод для беспокойства США»? Здесь больше всего говорится именно о революции по типу «оранжевой». Политики США просто восхищены ее успехом.

Ш.Мамаев пишет: «Последним писком моды в области экспорта демократии стали сейчас “революции цветов” – то, что успехи оппозиционера Джорджа Сороса на постсоветском пространстве внезапно оказались куда более впечатляющими, чем успехи администрации Джорджа Буша на Ближнем Востоке, признают даже его идеологические противники из неоконов [неоконсерваторов-республиканцев]»245.

Он приводит цитату из американской газеты «The New York Sun» (24 марта 2005 г.), которая в своем редакционном комментарии под заголовком “Подбросьте дров в костер революции” пишет о странах, где никак не укореняется демократия: “Вот когда на помощь должна прийти Америка. “Оранжевая революция” ведь не произошла сама по себе – ее, как младенца, вынашивали и выкармливали американские правозащитные группы. Благодаря им организаторы народных выступлений могут теперь избежать автоматных очередей и изучить науку управления народными массами”.

А вот высказывание одного из видных политиков-неоконсерваторов. “Одно из наиболее вдохновляющих событий 2004 года – выборы Виктора Ющенко. Украина ни по одному критерию не соответствует роли многообещающей демократии, и единственным менее перспективным в этом смысле является лишь Афганистан. Но эти революции продемонстрировали несостоятельность клише о том, что демократические преобразования не могут быть навязаны внешними силами. Теперь уроки Украины мы должны использовать в других местах” – так определил главное внешнеполитическое достижение Америки в прошлом году Макс Бут, один из руководителей американского Совета по внешней политике (CFR) и автор редакционных статей в неоконсервативном «Weekly Standart»246.

Стоят ли за этими высказываниями какие-то практические политические шаги? Обозреватели считают, что именно на широкое применение оправдавшей себя технологии «бархатных» революций направлены проекты масштабной реорганизации спецслужб США и институциональной инфраструктуры (в том числе Всемирного банка и ООН), которая должна быть использована для «постреволюционного» восстановления «неудавшихся государств» (failed states).

Под это подводится и законодательная база. В марте 2005 г. конгрессмены Том Лантос и Фрэнк Вулф внесли в палату представителей проект «Закона о поддержке демократии», а сенаторы Джон Маккейн и Джозеф Либерман внесли этот же законопроект (под названием “О продвижении демократических ценностей”) в сенат. Это инициатива двухпартийная, то есть она согласована с реальной правящей верхушкой США. Закон предполагает назначение специальных уполномоченных советников и помощников в штат администрации президента, в Госдепартамент, Совет национальной безопасности и все посольства США в странах, где «демократия находится под гнетом диктатуры». Ассигнования на эту работу предлагаются в сумме 180 млн. долл. в 2006 г. и 230 млн. в 2007 г. Как сказано в комментариях, «принятие такого закона, вероятно, обернется дальнейшим ростом американской критики России по правозащитной проблематике».

Законопроектом предусмотрены меры преследования «диктаторов». В частности, спецслужбам США предписываются функции: “(A) отслеживания и фиксирования финансовых активов лидеров стран, характеризуемых как недемократические; (B) выявления приближенных к лидерам этих стран; (C) выявления и фиксирования финансовых активов, контролируемых этими приближенными лицами, как на территории Соединенных Штатов, так и за их пределами”247.

Этот законопроект имеет прямое отношение к РФ, лично В.В.Путину и даже «лицам, приближенным к лидеру этой страны». Ибо в отношении РФ и В.В.Путина в США уже применяются формулировки, использованные в этом законопроекте. Тот факт, что в ежегодном докладе Госдепартамента США о соблюдении прав человека и гражданских свобод в мире в 2005 г. РФ впервые включена в перечень государств, где «положение с правами человека вызывает наибольшие претензии», вместе с Белоруссией и Саудовской Аравией.

Директор российских программ Центра оборонной информации США Н.Злобин пишет так: “Никогда еще после распада СССР отношение политического истеблишмента США к России не менялось так резко, как в 2004 году… 2004-й стал годом, когда, согласно законам диалектики, количество негатива и откладываемых проблем перешло в новое качество оценок. Главных изменений три.

Во-первых, Россия не рассматривается Америкой как демократическая страна. Во-вторых, ее президент Владимир Путин больше не воспринимается здесь как демократ в западном смысле слова. Наконец, подавляющее большинство элиты США убеждено сегодня в имперских амбициях Москвы, проявляемых, по крайней мере, в зоне бывшего СССР…

Переставая смотреть на Россию как на демократическую страну, Америка, естественно, не может не изменить своего отношения к ее внешней политике… Самоуправство Москвы, например, в Молдавии или Чечне Вашингтон может игнорировать, но Украина – другое дело… Свой второй срок Буш начинает с негативного впечатления от России, а вашингтонский истеблишмент планирует в новом году проведение международной конференции под условным названием “Провал модернизации в России”.

Директор одной из программ Фонда Карнеги А.Аслунд, которого любят цитировать российские демократические издания, пишет прямо: “Нынешний режим [В.В.Путина] нежизнеспособен сам по себе. Анализ слабых мест путинского режима может существенно повлиять на политику США в отношении России. Во-первых, режим имеет все шансы скоро смениться… Снова Соединенным Штатам придется целенаправленно содействовать разрушению мягко-авторитарного режима, вооруженного ядерными ракетами”248.

Что значит «целенаправленно содействовать разрушению режима, вооруженного ядерными ракетами»? Ясно, что речь не идет о войне, подобной войне в Ираке. Имеются в виду именно мягкие, «бархатные» технологии. О прямой аналогии с «бархатными» революциями говорят известные специалисты по СССР и России. Как заметил американский эксперт, бывший советник президента Ричард Пайпс, «нынешняя ситуация напоминает 1989 год в Восточной Европе. Один народ видит, как другой завоевывает свободу и демократию, и спрашивает себя: а почему мы – нет?» Сказано очень ясно, потому что в США уже утверждено как догма, что свободу и демократию завоевал народ Украины, но пока не завоевал народ РФ. На сенатских слушаниях в США о демократии в РФ когрессмены в один голос заявляли, что выборы 2003-2004 гг. в РФ прошли с нарушениями. Было прямо сказано, что если то же самое произойдет в 2007-2008 гг., то США могут не признать результаты выборов, и борьба за демократию переместится в плоскоть «оранжевых» революций. Как пишет «Московский комсомолец», «на тех же сенатских слушаниях выступающие в открытую говорили о том, что желающих финансировать подобное развитие событий предостаточно»249.

При этом заверения В.В.Путина о том, что в РФ установлена самая настоящая демократия (правда, соответствующая ценностям национальной культуры), западными политиками не принимаются. Главная газета США «The New York Times» заявляет: “Реальная проверка для марша свободы в бывшем Советском Союзе произойдет в России, президент которой настаивает на своем необратимо демократическом курсе, несмотря даже на то, что он сосредоточил в своих руках едва ли не абсолютный политический контроль”250.

Как сказано в обозрении прессы, проект взращивания “сверху” оппозиции в России предложен американцами и представлен в интервью под названием “Путин надеется на то, что Запад закроет глаза” и статье Марка Бжезинского и Ричарда Холбрука “Америка должна дать России дозу “жесткой любви”, опубликованной «The Financial Times» (07.10.04)».

Если судить по заявлениям политиков и политологов США, то «оранжевые» революции в Грузии и на Украине надо считать лишь первым этапом демонтажа постсоветских государств, окружающих РФ. Главным достижением на этом этапе является успех «оранжевой» революции на Украине. В конце марта Кондолиза Райс представила 300-страничный доклад Госдепартамента США «Американское содействие распространению демократии в мире в 2004-2005 годах». В нем самым большим успехом Штатов считается «низвержение жульнического правительства на Украине».

В обзоре сообщений, связанных с появлением этого доклада, говорится, что «демократический» пожар вокруг России разгорелся с такой силой, что США уже составляют список новых очагов возгорания. Список из 25 «неблагополучных» государств, в который войдут страны «наибольшей нестабильности и риска», Национальный совет по внешней разведке США будет обновлять каждые полгода. Пока что в него попали Армения, Азербайджан, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Таджикистан, Узбекистан. «В каждой стране мы пытаемся наладить контакты с представителями оппозиции, независимыми СМИ, пытаемся оказывать поддержку их усилиям по продвижению демократии», – заявил помощник госсекретаря США Майкл Козак251.

Збигнев Бжезинский в статье «Русская рулетка», опубликованной в «The Wall Street Journal» 29 марта 2005 г., отметил, что, конечно, «демократическое» окружение само по себе не сможет «угрожать» России, так как обладает недостаточной мощью. Однако тут же добавляет: «Их пример неизбежно усилит давление внутри России за аналогично решительный разрыв с авторитарной и шовинистической традицией, которая все еще господствует в умах политической элиты Москвы. И этот разрыв наступит очень скоро. Когда свойственная Европе притягательность вызовет решительную переориентацию умов более молодых россиян и их видения того, чем должна быть Россия». Бжезинский считает, что в авангарде «борьбы за демократию» в России окажется молодежь – «хорошо образованная, нередко бывавшая за рубежом и имеющая реальные представления о международных правах человека».

«Аналогично решительный разрыв», как в Грузии и на Украине, – это и есть «оранжевая» революция. Причем, по мнению Бжезинского, борьба за российскую демократию произойдет намного быстрее, чем воображают себе многие (к ним он относит людей, воспитанных на марксизме, тех «чье сознание отстает от действительности»).

«Чем скорее сама Россия станет демократией, тем более вероятно, что перемены в бывшем Советском Союзе консолидируют геополитический плюрализм мирным путем и одновременно придадут революционной волне более молодого поколения подлинно демократическую отчетливость», – уверен Бжезинский252.

Европейские наблюдатели выражаются более уклончиво и корректно, но сомнений в намерениях США не высказывают. Французский эксперт в области политической стратегии Жерар Шальян дал газете «Liberation» интервью, где утверждает, что США «делают все, чтобы не допустить восстановления России как сверхдержавы». По его словам, в этом суть украинского политического кризиса. Он видит в цели этой операции «классическое применение американской политической тактики, называемой roll-back (оттеснение). Этот термин появился в годы “холодной войны” (в 1952 г.), когда госсекретарь США Даллес высказался за “оттеснение” Советского Союза. При этом данный призыв подразумевал активные действия, а не простое сдерживание Восточного блока. В интересах США – держать Россию в рамках региональной державы”.

По мнению Шальяна, Украина стала “отправной точкой” реализации данной стратегии. США исходят из того, что у них не осталось равноценных соперников и теперь задача состоит в том, чтобы не допустить их возникновения. Чтобы помешать России возродиться в качестве сверхдержавы, США предполагают опереться на Польшу и Украину253.

Немецкий политолог Ганс-Йоахим Шпангер в интервью со зловещим названием «Опасный лик путинизма» предсказывает РФ жесткие меры со стороны Запада и «предрекает главе Кремля уже скорое и неприятное пробуждение». Он говорит: «Пришло время: американское рейтинговое агентство “Freedom House” в своем последнем ежегодном докладе отнесло Россию, впервые со времени распада Советского Союза, к числу “несвободных стран”, наравне с Пакистаном, Руандой или Того».

Это – факт, и он на Западе считается существенным для составления прогнозов. Дальше г-н Шпангер занудливо перечисляет все грехи «путинизма», и это перечисление можно принять как стандартное обвинительное заключение: «Свидетельства ускорившегося в 2004 году упадка демократии видны повсюду. Тут и дело ЮКОСа… Здесь и отмена прямых выборов губернаторов… Тут и последняя реформа избирательной системы… Это и реформа судебной системы… И здесь же – достаточно бесцеремонная попытка навязать авторитарную модель господства путинизма также соседним странам… В Москве снова популярны антизападные теории конспирации и страхи оказаться в окружении…»

Любопытна, впрочем, терминология: «Курс Путина на авторитарную модернизацию… был и в начале его правления, прежде всего, следствием политико-экономических отношений, сформировавшихся на диком Востоке в период системных перемен…»254. Понятно, что с диким Востоком разрешается делать все, что угодно. О судьбе Милошевича В.В.Путин может только мечтать, надо примерять на себя тюремный халат Саддама Хусейна.

Шпангер не верит в то, что Путин и его «чекисты» могут исправиться. Он заявляет дальше: «Однако успокаиваться рано: смены курса пока ожидать не следует. В данной ситуации наиболее естественным станет желание вышибить “клин клином”. Но это таит серьезную опасность не только для политической стабильности в России, но и для отношений с Западом. Здесь Путину до последнего времени удавалось с помощью клятв в верности “стратегическому партнерству” и прагматичных уступок добиваться некоторой разрядки, как во внутренней, так и во внешней политике…

Однако это не смогло ни нейтрализовать возрастающую критику Запада в отношении авторитарного курса Путина, ни предотвратить поражение путинского кандидата в президенты на Украине, произошедшее при помощи США и их европейской интервенции, как ее называет Москва… Отягощает ситуацию то, что “чекистская” часть кремлевской администрации вместе с государственным контролем над ключевыми секторами российской сырьевой отрасли получают еще и геостратегический козырь. Это может создать соблазн продемонстрировать силу не только в отношении более слабых соседей, но и в отношении западных потребителей энергии»255.

Вот из-за чего волнуется Запад – как бы нефть и газ не были бы перенаправлены на восстановление российского народного хозяйства, о чем невыносимо даже думать «западным потребителям энергии». Именно такой «русский национализм» создает главную угрозу западному миру. Можно ли даже при малейшей угрозе такого рода обойтись без «оранжевой» революции?

Пока политики и политологи рассуждают, практики делают свое дело. Предполагается перераспределение денег и усилий «правозащитников». Лозунг момента – «Лицом к Кавказу!» Под занавес украинской “оранжевой революции” в “Независимой газете” появилась статья председателя ОБСЕ, министра иностранных дел Болгарии Соломона Пасси, в которой говорится: “В этом году я уже указывал на географический дисбаланс в распределении бюджета ОБСЕ, когда примерно 50% всех ресурсов выделяется Юго-Восточной Европе, в то время как только 6% расходуется в Центральной Азии и 15% – на Кавказе. Я считаю, что нам необходимо установить новый баланс и новый оптимальный уровень расходов, при которых больше средств будет выделяться в будущем Кавказу и Центральной Азии”. ОБСЕ занимается периферией, а США – «ядерной зоной».

Быстро формируется и международная бригада специалистов из постсоветских стран. В Киеве представители ряда международных организаций, наблюдавшие за ходом украинских выборов, в преддверии 2005 г. организовали встречу активистов “Поры” и оппозиционеров из ряда стран СНГ, где должны произойти следующие “демократические революции”. Руководители миссий “независимых наблюдателей” обговаривали схемы и сроки “революций” в Казахстане, Азербайджане и Киргизии. Прогноз о том, что в ближайшие два года бархатные революции по киевскому сценарию могут пройти в Белоруссии, Молдавии, Казахстане, Киргизии и, возможно, Армении поддерживает Ричард Пайпс.

Причем им даже не понадобилось специально приглашать “оппозиционеров” из этих стран – они числились в наблюдательных миссиях, работавших на украинских выборах. Во встрече принимали участие представители Национального демократического института США (NDI), спонсирующего большое количество дочерних организаций в СНГ, и Международной сети организаций, наблюдающих за выборами (ENEMO). Киргизские “демократы” уже даже придумали название планируемого переворота – “тюльпановая революция”. В Казахстане, по мнению участников встречи, в феврале “революцию” организовать уже не получится, но будет идти работа над ее осуществлением в октябре наступающего года256.

В РФ эта бригада уже сформирована, и каналы финансовых потоков прочищены. Как пишет “Комсомольская правда”, сегодня в России действует около 600 зарубежных фондов, финансирующих “институты гражданского общества”. Председатель Московской хельсинкской группы Л.Алексеева так и сказала корреспонденту “КП”: “Можете считать, что я – агент влияния Запада”. Директор одного из таких фондов сообщил о его деятельности: “Распределяем гранты среди организаций, целью которых является сопротивление системе государственного подавления гражданских свобод. Мы даем деньги на митинги и уличные шествия, – широко улыбнулся г-н Подрабинек. – Недавно провели демонстрацию на Пушкинской площади. Отмечали годовщину войны в Чечне. Собрались три тысячи человек… Путин – человек старой авторитарной системы. Он реставрирует советский порядок. И логично было бы его сменить. А для этого надо расшевелить общество”.

 

Глава 18. Общее недовольство населения – объективное основание для «оранжевой» революции

Как говорилось выше, для любой революции, в том числе проводимой с применением постмодернистских политических технологий, требуются объективные предпосылки в виде реального недовольства больших социальных групп. Насколько серьезны такие предпосылки для организации «оранжевой» революции в РФ?

Как показал опыт многих «бархатных» революций, количественные характеристики («острота») недовольства для их воспламенения не слишком важны. Если недовольство есть и торчит, как заноза, в массовом сознании, его всегда можно активизировать средствами манипуляции. Кроме того, оно обладает свойством самовозрастания после того, как революционные настроения достигли некоторой критической точки. Например, революция 1968 г. во Франции произошла, по нынешним меркам, практически без объективных оснований для недовольства студентов.

Манипуляция массовым сознанием требует предварительного изучения причин реального недовольства властью, скопившегося в разных группах населения. Располагая “картой недовольства”, манипуляторы подбирают способы его искусственного обострения – так, чтобы ради утоления временно обостренного недовольства люди были даже готовы пожертвовать своими фундаментальными долгосрочными интересами. При этом причины недовольства в разных социальных группах могут быть несовместимыми и даже диаметрально противоположными.

В 1990-1991 гг. удалось подорвать легитимность власти в СССР, разжигая одновременно и недовольство “уравниловкой”, и недовольство “льготами номенклатуры”. В особо удачных операциях удается создать острое недовольство властью даже в самых привилегированных группах, которые заведомо станут первыми социальными жертвами свержения этой власти (так произошло, например, с шахтерами и научной интеллигенцией в 1990-1991 гг.)257.

Осознанное стремление свергнуть власть возникает под влиянием не материальных тягот самих по себе, а от их несправедливости, от наглого попирания той системы ценностей, которая господствует в социальной группе или в большинстве общества. Американский социолог Г. Дерлугьян, изучающий постсоветские страны, пишет: «Массовое обнищание и недовольство политически не опасны и могут регулярно уходить в эмиграцию, рост заболеваемости, алкоголизма, мелкую преступность, падение рождаемости и прочие социальные патологии. Все это превращается в социальный динамит только когда возникает детонатор – неподконтрольные религиозные проповедники, интеллигенция, организовавшаяся в революционное движение, или выпавшие из неовотчинной обоймы начальники и особенно молодые харизматические личности, которым не удается встроиться во власть»258. Таких детонаторов в РФ сейчас с избытком.

Обычно для начала революции бывает достаточно добиться благосклонного отношения к открытым действиям против существующей власти от части населения столицы и двух-трех крупных городов. Если активной поддержки добиться не удается, достаточно бывает и апатии, равнодушия к судьбе власти. Это характерно для обществ со слабой способностью к самоорганизации – при отсутствии развитых структур гражданского общества (например, политических партий). РФ относится именно к этой категории стран. В таких случаях перехват власти достигается даже силами ничтожного политически активного меньшинства – как это произошло, например, в августе 1991 г. в Москве при ликвидации советской государственной системы.

В современной РФ таких изощренных методов применять не придется, т.к. недовольство властью в результате реформ и без того достигло критического уровня по вполне разумным основаниям. Наиболее спокойным является положение в Москве, но и здесь накопилось достаточно “горючего материала”. Главный и для нынешней власти неустранимый источник недовольства населения – вся доктрина и практика реформ. Руководитель аналитического отдела ВЦИОМ Л. Бызов пишет: «Несмотря на общую социально-политическую стабильность в стране, которую не могут поколебать даже акции протестов, только 17,1%, то есть явное меньшинство, признает справедливость и эффективность нынешнего социально-политического строя. 40,4% опрошенных, хотя и видят множество недостатков в существующем положении вещей, не хотели бы менять строй путем новой революции и новых социальных потрясений. Иной точки зрения придерживаются 32,5% россиян, настолько не принимающих нынешний строй, что выражают готовность к более решительным формам его замены на лучший»259. Треть населения уже перешла в фазу радикального неприятия реформ!

Разве может не оскорблять разумного человека наглость реформы РАО ЕЭС, план которой уже одобрен В.В.Путиным? Большинство не сомневается, что готовится расчленение и теневое присвоение небольшой кучкой дельцов огромного достояния, которое досталось всему народу от советского периода. Специалисты утверждают, что расчленение этой уникальной системы лишит ее замечательных качеств целостности и резко ухудшит эффективность энергетики. Мало того, директора региональных энергосистем, по сути дела государственные чиновники, которые будут в ходе приватизации электростанций уволены, получат компенсацию по 750 тысяч долларов – среднюю зарплату по РФ за 300 лет! И это при том, что и так доход директора областной энергосистемы сейчас составляет 150-300 тысяч долларов260. Это нормально? О какой борьбе с бедностью может идти речь в таком государстве?

Но в этой доктрине и практике реформ есть компоненты, несовместимые с идеалами и интересами всех социальных групп России, включая и те меньшинства, которые нажились на этой реформе. Именно вследствие этого “тотального противостояния” в оппозиции к власти находятся даже враждующие между собой политические силы, что и является признаком того, что РФ находится в исторической ловушке. Более того, власть, поддерживающая исключительно крупный капитал, сумела поссориться даже с ним.

Г.Павловский пишет: «Власть и бизнес находятся в состоянии углубляющегося кризиса доверия и подходят к тому, что этот кризис превратится в обширный политический кризис. Что будет полезно, я думаю, для правительства. Такой кризис доверия наблюдался в Киеве. У нас он, видимо, будет выглядеть иначе. Причем там, в Киеве, власть в каком-то смысле заняла противоположную позицию – встала на сторону крупного бизнеса, решила „обороняться“ вместе с ним, но ей это не помогло: „оборону“ прорвали. То, что происходит у нас, – это накопление проблем, отсрочка их решения»261.

Непонятно, правда, чем может быть полезно правительству страны «накопление проблем, отсрочка их решения»? Что, наше правительство – враг народа? Непонятно также, почему «кризис доверия у нас, видимо, будет выглядеть иначе». Разве в РФ, в отличие от Украины, власть не встанет «на сторону крупного бизнеса»? Она так и будет стоять на стороне трудящихся, как и все последние годы? Странный, все-таки, у нас главный советник Кремля. Но все же и он признает наличие «углубляющегося кризиса доверия».

В целом, морально-политическая обстановка в РФ явно ухудшается. Директор ВЦИОМ по исследованиям В. Петухов пишет: “Вниз пошли практически все показатели, характеризующие удовлетворенность как собственной жизнью, так и ситуацией в стране. Ничего хорошего многие россияне, судя по результатам декабрьского [2004 г.] опроса ВЦИОМ, не ждали и от 2005 г. В связи с этим становится понятно, почему среди первопричин острой реакции населения на вступивший в действие закон о монетизации льгот россияне выделяют прежде всего общее ухудшение экономической и социальной ситуации в стране, а также глубокий социальный раскол, который пока преодолеть не удается. Причем по мере развертывания “льготного кризиса” число уверенных в том, что именно ситуация в экономике и социальной сфере является главной причиной недовольства общества, только растет. Только за две недели конца января – начала февраля число уверенных в этом увеличилось на 10% – с 28 до 38%”262.

Мониторинг всех видов недовольства и его динамики ведется в РФ непрерывно. Внимательно следят за структурой и динамикой недовольства властью в РФ и на Западе. Специалист по России Американского института предпринимательства Л.Арон пишет со ссылками на российские источники: «Только 22% опрошенных в октябре россиян считают, что за последние несколько лет Россия достигла стабильности, тогда как 67% признали, что стабильности в стране нет. Больше всего пугает то, что более половины назвали политическую ситуацию „напряженной“, а 45% сообщили о росте „недовольства властями“263.

Трудно расчленить истоки недовольства властью в РФ на классы – оно уже представляет собой динамическую систему, в которой разные причины переплетаются и усиливают друг друга через синергический (кооперативный) эффект. Для анализа выделим условно несколько «срезов» этой системы, имея в виду, что каждый из этих «срезов» подпитывается другими. Молодой человек может возненавидеть власть за то оскорбление, которое она нанесла старикам своей «монетизацией» льгот, хотя сам может даже не иметь родственников-пенсионеров.

Первый «срез», порождающий недовольство быстрое и активное – социальная политика власти РФ. Е.Холмогоров: «Социальный вопрос – это именно тот вопрос, с помощью которого российское общество можно довести до катастрофического взрыва. Ни потуги либералов изображать из себя “оппозицию диктатуре”, ни угрозы и провокации террористов не имели и не могли иметь такого разрушительного эффекта. Социальная тема доведет общество до температуры кипения очень быстро. И менеджеры российской “оранжевой революции” это очень хорошо понимают»264.

Надо подчеркнуть, что недовольство населения социальной политикой нынешнего режима достигло в РФ красной черты при том, что в целом народ России вот уже пятнадцать лет проявляет беспрецедентную непритязательность и терпение. Несмотря на небывалую по своей несправедливости экспроприацию общественной собственности, ее преступную приватизацию ничтожным околовластным и теневым меньшинством, хищническое перераспределение доходов и массовое обеднение квалифицированного трудящегося населения, оно до сих пор не идет на открытое социальное противостояние, стараясь до последней возможности улаживать дело миром через неформальные механизмы.

Это – ценнейший культурный ресурс, который один раз уже позволил России спасти ее хозяйство от полной катастрофы после февраля 1917 г. Он же предотвратил полное разрушение хозяйства в 90-е годы. Этого не могут понять западные левые социологи, да и многие отечественные марксисты. Французский социолог Карин Клеман пишет: «В своем восприятии хозяев как оппонентов французские наемные работники сильно отличаются от их российских коллег. Немыслимо, например, чтобы они находились с работодателями в одних профсоюзах (а в России ФНПР принимает в свои ряды и представителей администрации). Маловероятно и то, чтобы они – по российскому образцу – вступили в неформальное сотрудничество с начальством.

Повседневная жизнь в России пронизана множеством неформальных правил… И сами работники чаще предпочитают жить по этим неписаным правилам, нежели вступать в открытый социальный конфликт. Наоборот, в Западной Европе, и особенно во Франции, люди законопослушнее, больше надежд возлагают на государство и формальные нормы защиты своих прав. Поэтому они более склонны к конфликтам из-за нарушения законного порядка… В России же неформальные правила связывают между собой наемных работников и работодателей, правящие группы и простых граждан. Из этого сотрудничества “низам” иногда удается извлекать для себя пользу, но гораздо чаще они становятся уязвимыми заложниками игры, правила которой очень мало от них зависят»265.

Ни власти, ни «работодатели» не сумели оценить это качество российский работников, злоупотребили им и своей тупой политикой временщиков уничтожают сейчас огромную национальную ценность. Создается порочный круг – именно трудящееся население, которое объективно должно было стать заслоном против «оранжевой» антироссийской революции, подталкивается властью к тому, чтобы стать ее пушечным мясом.

Как быстро тает в настоящее время легитимность власти РФ, видно из опросов, проводимых телевидением. В отдельности они не имеют научной ценности, но в совокупности показывают, что население просто отшатнулось от власти (причем речь идет в основном о москвичах, самой благополучной части населения страны).

Вот, например, результаты некоторых телефонных опросов на московском канале ТВЦ (мы приводим довольно большую выборку за осень 2004 г. и весну 2005 г.)266:

– На вопрос “каков главный результат перестройки?” ответили: нищета и бесправие – 82,3%; распад СССР – 15%; свобода и демократия – 2,7% (11.03.05). Причем позвонили на ТВЦ более 25 тыс. человек.

– На вопрос “Что вызывает у Вас работа правительства?” ответили: оптимизм – 3,1%; пессимизм – 4,3%; протест – 92,6% (14.12.04).

– На вопрос “Считаете ли вы, что правительство России является вашим должником?” ответили: да – 97,1%; нет – 1,5% (21.04.05).

– На вопрос о состоянии экономики РФ ответили: растет и крепнет – 2,6%; топчется на месте – 4,8%; катится вниз – 92,6% (18.04.05).

– На вопрос “Что принесли лично вам реформы, проводимые в стране правительством?”, ответы распределились так: “больше пользы” – 1,1%, “больше вреда” – 91,8%, “одни сомнения” – 7,1% (16.12.04).

– На вопрос “Что, на ваш взгляд, надо делать с крупным бизнесом в России?” ответили: поддерживать – 3,6%; ограничивать – 3,2%; национализировать – 93,2% (24.03.05).

– На вопрос “Что бы вы предпочли?” ответили: изобилие и свободные цены – 20,3%; госцены и дефицит – 15,3%; карточную систему – 64,4% (7.04.05).

– На вопрос, какова “главная беда российской медицины”, ответили: безденежье – 5,2%; бездушие – 10,2%; горе-реформаторы – 84,6% (1.04.05).

– На вопрос, из-за чего в нашей стране возникают чрезвычайные ситуации, ответили, что из-за: отсутствия средств – 5,5%; короткой памяти – 4%; воровства – 90,5% (14.04.05).

– 95% позвонивших ответили, что “бюрократия и криминал в России [находятся] в прочном союзе”, и 3,4% – что “в мирном соседстве” (25.10.2004).

– На вопрос “Какой должна быть российская армия?” ответили: как в СССР – 68,6%; как в НАТО – 28,2%; как есть – 3,2% (22.03.05).

– На вопрос о том, кто “главный враг России на Кавказе”, ответили: террористы – 5%; зарубежные спецслужбы – 14%; воровство и коррупция – 81% (9.03.05).

– На вопрос о том, как “страны НАТО, на ваш взгляд, относятся к России”, ответили: дружелюбно – 3,4%; враждебно – 56,5%; корыстно – 40,1% (20.04.05).

– На вопрос “Каких событий в вашей жизни было больше в 2004 г.?” 82,5% ответили: “печальных” (28.12.04).

– На вопрос, что означает для России “серия революций в бывших республиках СССР”, ответили: угроза – 48%; предостережение – 46%; не наше дело – 6% (25.03.05).

 

Эти опросы явно говорят об опасном повороте сознания. Для доведения его до порога нестабильности достаточно небольших манипулятивных усилий. Из них видно также, что в сознании активной части населения созрело категорическое отрицание всей доктрины реформ в целом. Ответы на последний вопрос показывают, что 94% ответивших воспринимают угрозу «оранжевой» революции в РФ очень серьезно. Вопрос сформулирован так, что нельзя определить, какая часть ответивших эту революцию отвергает, но важен сам факт, что люди обдумывают ее как реальный поворот в ходе событий и пытаются определить свою позицию.

В рамках социальной политики возник очаг острого недовольства, связанного с пенсионной реформой и вообще с положением пенсионеров. И лишь на первый взгляд речь идет о проблеме, которая касается лишь той четверти населения, которая уже перешла в разряд пенсионеров. Их положение примеряют на себя и половина населения трудовых возрастов. Всем было очевидно, что рыночная реформа стала ограблением пенсионеров, покупательная способность средней пенсии снизилась по сравнению с советским временем в четыре раза и лишь в последние три года стала медленно расти. Однако лишь сейчас, в ходе «монетизации» льгот, люди стали подсчитывать и сопоставлять экономические величины и убедились, что дикое обогащение «новых русских» произошло даже не за счет эксплуатации нынешнего поколения трудящихся, а прежде всего за счет присвоения богатств, созданных трудом нынешних пенсионеров. Был дан толчок к такому повороту в сознании, который может иметь очень далеко идущие последствия.

Приведем, в сокращенном виде, рассуждения Е.Холмогорова на этот счет. Он пишет: «Российская проблема не в “плохом начальстве” и даже не в “очень плохом начальстве”, а в чудовищной социальной системе, природу которой наконец-то начали чувствовать и даже осознавать пенсионеры, занимающие в этой системе самую униженную и эксплуатируемую позицию.

Вся тяжелая, изматывающая, и, иногда, очень квалифицированная работа совершена ими в прошлом. Современная “капиталистическая” олигархическая экономика России основана, на самом деле, на превращении в рабский труд свободного труда граждан социалистического СССР. Это “порабощение” совершено при помощи уникальной и, по своему, беспрецедентной, манипуляции с прошлым.

“Рыночные реформы” 1990-х полностью передали эти огромные социальные фонды, по сути именно заработную плату пенсионеров, сперва в руки “приватизационных комиссий” и “пенсионных фондов”, а затем и в частные руки. Все богатство нынешней олигархии, коррупционного чиновничества и, в значительной части, даже среднего бизнеса основано на распоряжении и оперировании этими социальными фондами, то есть продуктами труда нынешних пенсионеров. При этом сами пенсионеры не только не допущены к результатам распоряжения своим трудом, но и, при помощи механизмов инфляции и с помощью манипуляций пенсионным законодательством, лишены даже возможности считать себя “наемными рабочими”, которым запоздало выдают задержанную зарплату. Суммы нынешних пенсий несопоставимы с уровнем нормальной зарплаты и тем более несопоставимы с произведенной пенсионерами стоимостью. В пересчете на античные понятия “паек” нынешних пенсионеров – это пайка старого, нетрудоспособного раба, которого по каким-то причинам еще не успели отправить умирать на остров посреди Тибра…

Крипто-рабовладельцами, в этой ситуации, оказываются практически все трудоспособные граждане России, однако в то время как бедная часть населения пользуется плодами рабского труда лишь по касательной, виртуальная финансовая аристократия располагает огромными латифундиями из нефтяных скважин, сталелитейных заводов, бюджетных и внебюджетных фондов. И то, что рабы трудятся на этих объектах в другом временном измерении, а сейчас приходится иметь дело все-таки с обычными наемниками, экономической природы постсоветского богатства не меняет, – без обращения свободного труда в рабский эти богатства частных лиц не были бы созданы и не могли бы служить их личному обогащению…

Спасает крипто-рабовладельческий строй, пока что лишь то, что рабы еще не вполне понимают, против чего они восстают… Однако уже сейчас и в звонках пенсионеров на радиостанции, и среди плакатов на улицах все чаще раздается убийственное для всей системы требование “подлинной монетизации”: «Требуй: зарплату – 50 тыс., пенсию – 25 тыс., стипендию – 17,5 тыс.» Если осознание своего собственного положения к пенсионерам придет, и если лозунг “монетизации по настоящему” станет всеобщим, то, в этом случае, под угрозой окажется весь основанный на рабовладении социально-экономический строй современной РФ.

Олигархически-коррупционное государство вынуждено будет либо начать распинать стариков вдоль дорог, либо будет погребено дефолтом, поскольку даже если изъять у всех олигархов все их живые денежные активы, то расплатиться не получится, – слишком много уже поистрачено на элитных проституток обоих полов… И срок, отмеренный этой системе, похоже, кончается»267.

И не только плоды прошлого труда пенсионеров присвоены меньшинством – началось и заметное сокращение пенсий по отношению к зарплате. В соответствии с правительственным прогнозом социально-экономического развития соотношение размера трудовой пенсии к среднемесячной заработной плате уменьшается с 27,4% в 2004 г. до 25,4% в 2005 г. Депутат Госдумы, доктор экономических наук О. Дмитриева объясняет: “Согласно заложенному механизму, пенсия должна индексироваться в соответствии с ростом средней заработной платы, потому что пенсионные отчисления идут от заработка. Так что пенсия должна расти тем же процентом, что и средняя заработная плата. А у нас она ниже. Фонд оплаты труда возрастает на 29%, а пенсии – на 9%. Тем самым финансируют все эти затеи – и пенсионную реформу, и снижение ЕСН [единого социального налога]. То есть за все эти затеи расплачиваются пенсионеры”.

В какой-то мере затушевать грядущее в 2005 году реальное уменьшение пенсий власть и пытается с помощью монетизации льгот, создающей эффект увеличения наличности. О. Дмитриева говорит: «Начинали мы, когда средняя пенсия у нас была 32—33% от средней заработной платы. В этом году она уже 25%, а в 2007 г. она, по прогнозам правительства, должна быть 22%. И это за счет двух факторов – снижения накопительной части и снижения тарифа [ЕСН]… Провалилась пенсионная реформа – надо расширить театр военных действий и перейти к монетизации льгот, затем к реформе медицинского страхования и так далее»268.

Менее непосредственным и острым, но более фундаментальным является недовольство, вызванное тем, что реформа подорвала саму базу народного хозяйства РФ. Нарастание этого недовольства происходит нелинейно, с ускорением, потому что обрушиваются надежды, которые население возлагало на президента В.В.Путина. Он истратил данный ему кредит доверия, но не сделал ничего, чтобы переломить тенденцию.

Экономист Виктор Полтерович, академик РАН, зав. лабораторией математической экономики ЦЭМИ, пишет: «Согласно А. Мэдисону, авторитету в области измерения экономического роста, в 1913 г. российский душевой ВВП составлял 28% от американского уровня. Сейчас – около 25%. Реформируя экономику в 1990-е гг., мы совершили все мыслимые и немыслимые ошибки. Приватизацию средних по размеру предприятий следовало отложить на 4–5 лет, как это сделала Польша, а гиганты сырьевого комплекса должны были оставаться в государственной собственности еще лет 20»269.

Как должно население относиться к власти, которая угробила хозяйство второй в мире экономической державы, отбросила это хозяйство на относительный уровень ниже 1913 г.? Ведь В.В.Путин ни разу не отмежевался от действий в экономике его предшественников (неважно даже, разрушали они хозяйство по ошибке или по злому умыслу). Никто из разрушителей не только не понес хотя бы символической ответственности, но даже ничего не потерял в престиже и уважении, в том числе со стороны самого В.В.Путина – так же поются дифирамбы Е.Ясину, так же уважительно говорят об А.Чубайсе, так же «советует» президенту А.Илларионов. В чем же тогда функции президента как «гаранта, отвечающего за все»? Не могло в таких условиях не возникнуть нарастающего разрыва между населением и В.В.Путиным.

Подавляющее большинство граждан исключительно болезненно переживает утрату Россией наукоемких производств, создание которых стоило всему народу много крови и пота. Правительство наблюдает за их гибелью с равнодушием или даже с радостью. Как же должны относиться к этому ответственные за будущее страны граждане?

Сегодня российское правительство тратит на поддержку собственного авиапрома 100 млн. долл. в год (бюджет 2004 г.)270. При этом потребность авиаперевозчиков РФ составляет 120—150 самолетов, и примерно столько же в странах СНГ, ориентированных на родных самолетостроителей. Но для обеспечения этого рынка современной авиатехникой промышленности не хватает 1,5—1,7 млрд. долл. поддержки государства, которому принадлежит 100% акций предприятий.

Что же мы видим на Западе? Ведь мы судьбой обречены равняться на него в производстве хотя бы истребителей, а для этого нужно держать уровень всего авиастроения. Две фирмы, «Боинг» и «Аэробус», продали в 2004 г. 586 самолетов на 116 млрд. долларов. 30% производственных затрат этих двух фирм берет на себя государство. Десятки миллиардов долларов в год – вот нормальная государственная поддержка авиапромышленности. Тогда эта промышленность приносит огромный доход. А в РФ поддержка – 0,1 млрд. В сотни раз меньше! И речь уже не о доходах, а об утрате возможности производить необходимое вооружение. И, как утверждает Минфин, РФ, Стабилизационный фонд которой составляет более 570 млрд. руб., а золотовалютные резервы 114 млрд. долл., не в состоянии вкладывать в свою авиапромышленность больше, чем вкладывает271. Да это не правительство, а вредитель – как к нему можно относиться!

Вот, РФ теряет свой военно-морской флот. У нас уже не могут ни строить новых современных кораблей, ни модернизировать старые – подорван научно-технический потенциал отраслей, поставляющих электронику и специальные материалы. Это положение оценивают так: «Пока наша оборонная промышленность, хотя гособоронзаказ в 2004 г. сориентирован именно в сторону резкого повышения качества разработки систем разведки, связи, наведения и целеуказания, все же не может предложить армии и внешнему оружейному рынку конкурентоспособный „электронный товар“. И проблема тут не только в конструкторах, а в металло– и материаловедении, в научных разработках на уровне молекулярной физики и химии, в состоянии структуры оборонной науки и промышленности, их государственном управлении… За один-два года не исправить то, что было упущено и разрушено за последние пятнадцать лет»272.

Так разве власть не отвечает за то, что «последние пятнадцать лет разрушалась» основа обороноспособности страны? И разве теперь она не продолжает разрушаться? Взгляните только на доктрину приватизации большинства еще оставшихся научных институтов! Это – еще одно важнейшее основание для резкого недовольства населения властью.

Подрыв обороноспособности России воспринимается большинством взрослых граждан как национальная трагедия и прямо создает образ власти как врага народа. Мало кто знает, что практически демонтирована вся система радиолокационной разведки ПВО, так что воздушное пространство РФ, за исключением нескольких небольших пятен, открыто для авиации врага. Но есть и признаки очевидные и вопиющие – утрата военных навыков. Вот, например, маленькая зарисовка с натуры, о кадрах морских летчиков: «В России практически не осталось строевых летчиков, которые умеют взлетать и садиться на палубу. На весь ВМФ их сегодня десять. На февральских учениях в Заполярье, где президенту страны гордо демонстрировали мощь отечественного флота, над кораблем пролетали, изображая заходы на посадку, не боевые пилоты, а летчики-испытатели „Сухого“273.

У населения вызывает уже холодную ярость сказка, которую пятнадцать лет рассказывает нам власть – о добрых иностранных инвесторах, на деньги которых будет восстановлено наше хозяйство. При этом наполовину государственные нефтедобывающие фирмы вывозят прибыль в США. В 2000 г. ЛУКОЙЛ за 71 млн. долл. приобрел компанию «Getty Petroleum Marketing», владевшую правом долгосрочной аренды 1300 АЗС и сети нефтебаз в восточных штатах США. В 2004 г. ЛУКОЙЛ дополнительно купил за 375 млн. долл. у «ConocoPhillips» еще 795 АЗС в штатах Нью-Джерси и Пенсильвания274. Почему же в РФ пойдут иностранные инвесторы, если и свои убегают? Как сообщил вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей И.Юргенс, “отток капитала из РФ в 2004 году составил, по оптимистическим данным, семь миллиардов долларов, а по пессимистическим – 17 миллиардов. Это зависит от системы отсчета”.

Возмущает издевательство министров и чиновников над здравым смыслом – и полная невозможность задать прямой вопрос министру, глумливо изрекающему абсурдные вещи. Герман Греф заявляет, что из-за высоких цен на нефть «предстоящие реформы будут очень тяжелыми»: «На сегодняшний день легких и популярных реформ не осталось, они будут болезненными и будут нарушать привычный образ жизни».

Выходит, по Грефу, что до сих пор реформы были «легкими и популярными», но теперь эта манна небесная кончается. Почему же? А потому, что теперь много денег у России, девать их некуда – и вот, реформы придется сделать «болезненными». Можно ли назвать это рассуждениями нормального человека? Греф сказал, что «интересы государства будут противопоставлены интересам большой прослойки людей». Эта «большая прослойка людей» уже приблизилась к 99% населения. Да мыслимо ли было в истории государство, интересы которого «противопоставлены интересам» такой большой «прослойки»? И мыслим ли был министр, который такие вещи заявляет?

На телепередаче у В.В.Познера (17 апреля) Греф объяснял, что надо делать с деньгами, которые якобы душат Россию: «У стабилизационного фонда есть две функции. Первая функция очень малопонятна – это функция стерилизации избыточных денег». Стерилизовать деньги – как бродячих собак! Как же правительство РФ кастрирует деньги, заработанные российской экономикой? Оно их вкладывает в чужую экономику! Греф объясняет: «Когда в экономику приходит большая масса денег, то они либо должны изыматься из экономики и не тратиться внутри страны, или будет очень высокая инфляция, ну в полтора раза выше, чем сейчас, а это прямое влияние на инвестиционный климат, отрицательное влияние».

Вдумайтесь в логику: если у нас завелись деньги, то инвестировать их внутри страны нельзя, потому что это испортит инвестиционный климат и у нас будет мало инвестиций! Да что же это творится! Человек издевается над логикой, а власть ему кивает. Греф продолжает: «Все профессиональные экономисты утверждают в один голос – стабилизационный фонд нужно инвестировать вне пределов страны для того, чтобы сохранить макроэкономическую стабильность внутри страны. Как это не парадоксально, инвестируя туда, мы больше на этом зарабатываем. Не в страну! Это первое».

Если инвестиции «в страну» вредны, то зачем же нам этот инвестиционный климат? А если правительство ради этого климата старается, то почему же деньги «нужно инвестировать вне пределов страны»? Ну какой дурак будет вкладывать деньги в России, если сам министр экономического развития предупреждает: «Не в страну!» Мол, инвестируя «туда», мы больше на этом зарабатываем. Значит, и всем надо инвестировать «туда», а не «сюда». Греф утверждает, что все это «парадоксально». Но все это жульничество, для которого просто нельзя придумать правдоподобного объяснения. Да и ссылка на «профессиональных экономистов» – вранье. На той же передаче дали сказать пару слов академику Д.Львову, так он наоборот говорил – деньги надо инвестировать именно в России, для развития ее экономики.

Всем известно, о чем идет речь. Есть у нас в хозяйстве дыры, где все уже висит на ниточке, где требуется именно срочная стабилизация. Например, во многих городах на грани отказа водопровод. И вот, города берут на Западе кредиты под 20,5% годовых (как это сделал Ярославль). Из каких же денег западный банк дает им эти кредиты? Из тех российских денег, которые туда отправил Греф на хранение! Ну разве это не безумие (или не вредительство)?

Люди возмущены тем, что власть, начиная с Горбачева, шаг за шагом сдает рубежи суверенитета России. Для этого не было объективных оснований, в этом видят сговор. Все ближе и ближе к нашим границам запускают США свою вооруженную руку – и никто не считает ее дружественной. А внутри РФ агентам Запада открыты все двери. Все подписанные В.В.Путиным «доктрины безопасности» на деле были лишь клочками бумаги, власть и не думала им следовать.

Бжезинский пишет, что Россию превратят в «нормальное европейское государство среднего ранга», которое станет младшим партнером США, постоянно сдающим свои позиции. И дело тут – вовсе не в победе США, а якобы в воле самих русских: «Сделанный Россией выбор предоставил Западу стратегический шанс. Он создал предпосылки для прогрессирующей геополитической экспансии западного сообщества все дальше и дальше вглубь Евразии. Расширение уз между Западом и Россией открыло возможности для проникновения Запада, и в первую очередь Америки, в некогда заповедную зону российского ближнего зарубежья». Когда Россия сделала такой выбор? Когда мы желали «проникновения Запада в заповедную зону»? Это все устроила власть помимо и вопреки нашей воле. Как же мы должны к ней относиться?

М.Чернов подводит горький итог: «Эти последние 15 лет мы все разваливали нашу собственную страну… Ну, хорошо, развалили, разворовали, но зачем в последние семь лет, когда страна продолжала рушиться и рассыпаться, надо было создавать иллюзию того, что все хорошо и великая империя восстанавливается?.. „Оранжевые революции“ лишили нас иллюзий, что все само собой образуется. За фасадом дутого „имперского благополучия возрождающейся России“ не оказалось ничего – потемкинская деревня, один на всю страну сытый город. Старое советское, еще, по сути, сталинское наследие, пошедшее по рукам, заканчивается, а нового не создано ничего. Уродливая попытка восстановить досоветскую Российскую Империю на пустом месте провалилась. А как все начиналось – Михалков, „Сибирский цирюльник“…

Тут, впрочем, много риторических выражений. Как это «мы все разваливали страну»? Если бы так, она давно бы развалилась. «Мы все» по мере сил старались страну сохранить, а вот власть, составленная из национальных и региональных князьков, и раздирающие на куски народное хозяйство олигархи страну действительно разваливали. И В.В.Путин, на которого надеялись, особого рвения в сохранении страны не проявил.

Понимая все это, потирают руки идеологи «оранжевой» революции в РФ – вот они, объективные предпосылки. Б. Березовский даже сочувствует патриотам: «Все, что происходит на постсоветском пространстве, – неизбежность… Когда он [Путин] пришел к власти, была огромная система ожиданий у так называемых патриотов. Тех, кто хотел видеть Россию сильной, возрождающейся империей, с русскими как титульной нацией во главе. И вот эта идея, казалось, могла быть реализована молодым, энергичным на вид товарищем Путиным. Но он не сделал Россию великой, он не стал собирателем земель русских и уж тем более советских. Вместо этого он говорит про „вертикаль власти“, „диктатуру закона“. За этим скрывается незнание процессов, которые идут в реальности»275.

Недовольство нарастает потому, что в сознании людей происходит важный слом. В.В.Путин был символом, и все терпеливо ждали, что под прикрытием этого символа власть будет трудиться над созданием действительной силы, которая и позволит государству выполнить свою миссию. А через пять лет выясняется, что ничего за этим символом нет – власть не трудилась, а занималась интригами и переделом остатков собственности. И символ стал рушиться. Социолог Б.Дубин из ВЦИОМ говорит: “Путин играет роль сегодняшнего общего символа. Для людей такая фигура важна с точки зрения психотерапевтической: местные власти могут безобразничать, но есть ОН, который в случае чего, может быть, все-таки наведет порядок. В 2000 году на это надеялось более 70% населения, сегодня Путин не собирает и 60%, при том что имеет высокий уровень доверия и поддержки. Но доверие и поддержка все менее обозначают надежды, за ними стоит безальтернативность – другого никого нет. Поэтому так велика готовность и населения, и лидерских групп закрывать глаза на то, что, например, Путин два дня не появлялся, когда развернулись события в Беслане, когда произошла катастрофа на подводной лодке “Курск”. Если открыть глаза, придется признать, что в центре круга никого нет, и станет тревожно. А россияне и без того достаточно напуганы»276. Только не напуганы они уже, а возмущены.

Возмущает людей и коррупция, от которой при нынешней власти уже стало трудно укрыться рядовым гражданам. И дело не в том, что жалко денег на взятку – мы же видим, как эти взятки растлевают государство снизу доверху, а затем растление проникает и в те профессии, на которых держится России и в которых коррупция недопустима. На заседании руководителей законодательных органов Приволжского федерального округа, которое прошло под председательством полпреда С. Кириенко в Казани, было сказано, что россияне ежегодно тратят на взятки около 40 млрд. долл.277

На недовольство коррупцией стратеги «оранжевых» революций делают в РФ большую ставку. Л.Арон пишет: «Хотя большинство россиян действительно привыкли к повсеместно распространенному взяточничеству и должностным злоупотреблениям и сносят их уже долгое время, не стоит надеяться, что они будут терпеть коррупцию вечно, особенно после того, как осознают, что она мешает жизненно важному политическому и экономическому прогрессу их страны. В этом контексте чрезвычайно важен пример соседней Украины: в еще более коррумпированной, чем Россия, стране народное возмущение правительственными злоупотреблениями стало одной из движущих сил общественных протестов против сохранения правящего режима. В России на смену покорности тоже может прийти массовое движение, выступающее за перемены»278.

Недавно международная организация «Transparency International», изучающая уровень коррупции в разных странах, опубликовала свой доклад за 2004 г. Рейтинг TI составляется по шкале от 0 до 10 баллов, где десяти баллам соответствует наивысшая степень порядочности и честности чиновников квалифицируемой страны.

Из 146 стран, фигурирующих в списке 2004 г., 60 стран набрали менее трех баллов из 10 возможных. Это крайне коррумпированные страны. РФ, набрав 2,8 балла, заняла место между 90 и 96. И это вовсе не от бедности. Сегодня очень трудно живется в Северной Корее, но ей поставили 4,5 балла, а Кубе – 3,7. Вряд ли эксперты старались приукрасить их чиновников. А вот оценки стран, где уже произошли «оранжевые» революции: Киргизия и Украина – 2,2; Грузия – 2,0279.

Не будем уж трогать особый, больной срез – безопасность против угрозы терроризма, который буквально взращен властью реформаторов. Уж что-что, а о нем никак нельзя сказать, что он унаследован от проклятого советского режима. Не знали мы этого зла, потому что не было для него питательной среды. А теперь эту питательную среду создали, а противоядие против терроризма – разрушили.

После «Норд-Оста» и Беслана число граждан, которые не верят в способность правительства защитить их от терроризма, увеличилось в полтора раза – с 50 до 75%. А «архитектор перестройки» А.Н.Яковлев дает «Независимой газете» такое интервью. Его спрашивают: «Не жалеете, что в свое время с Горбачевым силовиков не разогнали?» И этот заслуженный агент влияния довольно отвечает: «Я думаю, это наша ошибка. Что касается монстра, я бы его ликвидировал… Кстати, по моей записке КГБ был разделен на несколько частей»280. И подобные ему разрушители при этой власти ходят в уважаемых наставниках.

Нынешнее растущее недовольство властью имеет обоюдоострый потенциал. Оно может качнуться как в сторону отрицания этой власти и ее замены через «оранжевую» революцию. Но может и оформиться в политический проект, направленный на излечение больной власти и подавление «оранжевых». Интуитивно большинство тяготеет ко второму варианту, и опыт Украины в таком повороте сознания сильно помог. Но это тяготение не сломало неустойчивого равновесия, и оно может быть сдвинуто в любую сторону. За это и борется набирающая обороты пропагандистская машина российских «оранжевых». Сама власть, похоже, колеблется, но более активны в ней группы, тайком помогающие «оранжевым».

Глава 19. Монетизация льгот – активизация «мины недовольства»

Крупной акцией российской власти, которая резко укрепила и социальную базу, и идеологию будущей «оранжевой» революции, стала монетизация льгот – замена ряда социальных льгот в их натуральном выражении фиксированной денежной компенсацией.

Во время прохождения через Госдуму законов, предусматривающих это изменение в социальной политике, власть получила исчерпывающие аналитические материалы, показывающие разрушительный характер этой акции для общества и государства и ее бессмысленность с экономической точки зрения. Объяснить последствия этой акции ошибками власти или плохим исполнением невозможно – все произошло именно так, как и предсказывали эксперты (эксперты как самой власти, так и оппозиции).

Член совета Ассоциации политологов и экспертов-консультантов (АСПЭК) В. Горюнов говорил в январе, в разгар демонстраций протеста пенсионеров: «Происходит то, о чем говорили еще полгода назад, когда началось обсуждение монетизации льгот. Основа социальных протестов объективна – закон полностью асоциальный и неправильный по сути… Была проведена мерзкая с этической точки зрения PR-кампания в СМИ, в которой участвовали правительство и „Единая Россия“. Говорили о прибавке реальных денег людям с мизерными доходами, для которых 200 руб. – это лишняя конфетка, в которой они себе отказывали. При этом утаивалось, что эти люди теряют»281.

В те январские дни «Живой журнал» в интернете собрал личные впечатления людей, которые сами наблюдали эти события, слушали разговоры и составили какое-то мнение, представляющее общий интерес. Вот пара таких реплик:

«В общем, если кто-то хотел „антинародных реформ“ – может гордиться. Они действительно получились по-настоящему антинародными. В Кремле (и вокруг Кремля) долго говорили, что весь смысл концентрации власти, ограничений свободы, ужесточения режима и прочих нововведений последних двух лет – только в том, чтобы с помощью „антинародных реформ“ вывести страну в светлое завтра рыночной экономики и процветания. Рано или поздно надо было эти антинародные реформы предъявлять. Вот и предъявили. Каков будет толк от реформы, понять пока сложно, зато по части антинародности все вышло прекрасно. Задание выполнено. Цель достигнута»282.

«Тысячи обычных пожилых россиян протестуют против закона о „монетизации льгот“. Действуют они стихийно, но довольно эффективными методами – перекрывают важные дороги, пытаются прорваться в региональные кабинеты власти. И, заметьте, никаких политических лозунгов… Ответ на вопрос, почему вдруг начались выступления пенсионеров, очевиден. Люди впервые, что называется, „пощупали“ компенсации своими руками. Ощущение оказалось не из приятных. Во всем мире степень цивилизованности государства определяется по отношению к детям и старикам. Старикам наша власть уже показалась во всей своей красе, отобрав натуральные льготы и выдав взамен несколько жалких рублей. А губернатор Подмосковья Громов, например, и вовсе заявил во вторник, что зачинщиков несанкционированного митинга в Химках надо привлечь к ответственности… Вообще, уровень неприкрытого цинизма властей в отношении наименее социально защищенных слоев россиян поражает. А пока суд да дело, наши бабули в беретиках и стареньких платочках потихоньку продолжают свою „ситцевую революцию“283.

В результате январских протестов власть дала задний ход и фактически вернула ряд льгот некоторым категориям граждан (как говорили, затратив на это в три раза большие суммы бюджетных средств, чем стоили эти льготы в натуральном выражении). Однако на диалог с обществом о самой сути этой акции власть не пошла. Общее настроение людей было, однако, выражено вполне ясно. Вот результаты некоторых телефонных опросов на московском канале ТВЦ:

– На вопрос о том, как использованы бюджетные деньги, потраченные на нынешние реформы (монетизацию льгот), ответили так: помогли пенсионерам – 1,6%; потрачены зря – 2,6%; лягут кому-то в карман – 95,2% (10.03.05).

– На вопрос “Как сказалась на Вас лично денежная компенсация вместо льгот?” ответили: “устраивает” – 1,9%, “разоряет” – 94,6% (1.12.04).

– На вопрос о смысле отмены льгот ответили, что это: просчет центра 3%; неразбериха на местах – 1,3%; попытка ограбления – 95,7% (17.01.05). Чтобы ответить на этот вопрос, позвонили более 30 тыс. человек.

– На вопрос “Ваше отношение к уличным протестам льготников?” ответили: сочувствую – 1,7%; осуждаю – 2%; поддерживаю – 96,3% (14.01.05). Позвонили 36 тыс. человек.

– На вопрос о том, как можно реально защитить свои права в связи с отменой льгот, ответили: в суде – 3,5%; через профсоюзы – 1,3%; в акциях протеста – 95,2% (12.01.05).

 

И самих пенсионеров, и многих наблюдателей (в том числе видных социологов и экономистов) возмущал демонстративный характер антисоциальной акции, проводимой в условиях экономического роста и небывалого притока нефтедолларов, при профиците бюджета – около 650 млрд. руб. Людей приводил в ярость сам отказ власти внятно объяснить, почему рост доходов государства сопровождается урезанием социальных расходов.

Пресса сообщила, что в середине января в городской суд Петербурга был подан первый в стране иск против монетизации (профессора Петербургского университета К. Буркова). Истец оспорил закон, который лишил пенсионеров права бесплатного проезда на общественном транспорте, введенного в 1993 г. сессией Ленсовета.

Согласно Закону № 122, местные власти, проводя монетизацию, не должны ухудшать условия предоставления льгот. Это требование закона невыполнимо, что и создало условия для дестабилизации общества. В Петербурге льготные категории граждан понесли очевидный ущерб. Проезд на городском транспорте стоит 10 руб., а единый проездной билет – 600 руб. Компенсация пенсионерам составляет 230 руб. – ровно на 23 поездки вместо ранее неограниченного их числа. Угроза проигрыша суда была для власти вполне реальна, и в срочном порядке были введены льготные проездные билеты стоимостью 230 руб. По сути, это означало возвращение права пенсионеров на бесплатный проезд284.

Целый ряд авторов убедительно показывал, что конфликт власти с большой частью населения, вызванный монетизацией льгот, носит фундаментальный характер. Настаивая на своем, власть превращается в экзистенциального врага большой доли народа, ибо она нанесла удар по устоям его представлений о справедливом бытии, а вовсе не по каким-то элементам материального благополучия. Государство попыталось уйти от выполнения вечного договора с народом – и его легитимность пошатнулась.

Е.Холмогоров выразил это в эссе, прямо связывающем эту акцию с подготовкой к «оранжевой» революции. Вот краткие выдержки из него: «Не имея никакого экономического и финансового смысла, особенно в государстве, бюджет которого лопается от излишка “нефтедолларов”, эти реформы били по самым основам той социальной системы, которая была создана нашим народом за советский период и которая в наибольшей степени отвечала его представлениям о правильном и справедливом социальном устройстве. Ни всевозможные “повышения цен”, ни чубайсовская “приватизация”, ни ужесточение трудового законодательства, ни даже реформа ЖКХ не несли в себе такого протестного потенциала, как “монетаризация льгот”. Чубайс крал то, что и не находилось в нашей личной собственности. Повышения цен били по карману, но не по чувству справедливости. Даже реформу ЖКХ возможно было оправдать тягостным состоянием отрасли. “Монетаризация” же была формально абсолютно невинной реформой, от которой, как утверждали официальные пропагандисты, никто ничего не теряет, просто льготы заменяются живыми деньгами. Но именно эта “замена”, даже будь она проведена безукоризненно честно и без того административного хаоса, который наблюдается в реальности, являлась бы разрушением всего строя русской социальности. Строя, основанного именно на идее бесплатности, несвязанности с денежными отношениями и “чистоганом” определенных социальных гарантий.

Наша система социального обеспечения была построена на социалистическом принципе бесплатных услуг как единственно возможной формы выполнения целого ряда социальных обязательств. Все нынешние поколения граждан России выросли с представлением, что есть вещи, за которые просто не надо платить или надо вносить чисто символическую плату. И это воспринималось не как “отрыжка социализма”, а как значительное достижение нашей цивилизации, благодаря которому в целом ряде сфер – медицина, образование, обеспечение старшего поколения, – человек освобожден от необходимости унижать себя денежными расчетами по любому поводу. И от коммерциализации этой сферы как таковой. Были вещи, которые полагались человеку по той единственной причине, что он родился и трудился в великой стране.

Система бесплатных (для рядового человека) социальных льгот была мощнейшим фактором поддержания национального достоинства… Представить себе систему, в которой платный социальный сектор существует вместо, а не вместе с бесплатным, большинство народа и по сей день не в силах. И только этот “недостаток фантазии” избавляет страну от более серьезных социальных потрясений.

Единственной причиной подобной реформы могло бы стать желание полностью дестабилизировать и разрушить формировавшуюся не одно десятилетие социально-политическую систему. Некоторые российские либералы не скрывали, что хотят именно этого. Они заявляли, что борются прежде всего с народным представлением о государстве как о “народной кассе”, которая должна платить в критических случаях. Но они при этом забывали оговориться, что конечной целью для них является ликвидация не только подобного представления о государстве, но и самого государства как суверенной, основанной на исторической традиции политической единицы»285.

Надо подчеркнуть, что население России, в массе своей отвергавшее социальную политику власти, долгое время разделяло ответственность за эту политику между правительством и президентом. Этот искусственный прием сохранения, насколько возможно, авторитета и легитимности верховной власти («добрый царь, злые министры»), был давно выработан в русской культуре. Он всегда использовался, чтобы исчерпать все возможности разрешения конфликта с властью без нанесения удара по сердцевине государственности – но зато когда оказывалось, что эти возможности исчерпаны («и царь – злой!»), происходила катастрофа. Монетизация льгот впервые сделала именно президента В.В.Путина объектом прямых обвинений.

А. Чадаев пишет: «На самом деле за „монетизацию льгот“ ответственность несет именно правительство. Это идея, вышедшая из недр Минэкономразвития, поданная как первое серьезное реформистское действие нового, прошедшего административную реформу аппарата. Это – первая серьезная проверка на прочность нового „экономического блока“ (Греф-Кудрин-Жуков) и нового премьера. Однако волна протеста направлена не на них, а персонально на Путина. И все эти правительственные персонажи рассматриваются людьми не как какие-то самостоятельные ответственные персонажи, а как исполнители воли главы государства. То есть невозможно критиковать их деятельность и при этом оставаться лояльными президенту. Милиционер – старушке в метро: „ты за Путина голосовала? Вот и думай в следующий раз“… Как следствие – плакаты в руках стариков на перекрытом Ленинградском шоссе: „Путин – враг хуже Гитлера“… Но правда состоит в том, что торжествующий сегодня принцип коллективной безответственности – действительно лежит на совести лично Путина»286.

Нельзя еще забывать о том, что власть совершает операцию, которую невозможно объяснить никакими открытыми рациональными доводами – она в преддеверии острой дестабилизации государства делает своим социальным врагом армию. Монетизация льгот сильнейшим образом ударила и по интересам, и по моральному состоянию военнослужащих и сотрудников МВД.

В. Сафонов пишет в «Политическом журнале»: «В городах России продолжаются протесты пенсионеров против отмены льгот и их монетизации. Но депутаты, публицисты, демонстранты и министры молчат о тех, кому митинги, голодовки и перекрытие федеральных трасс запрещены законом, – о военнослужащих. А они от отмены льгот пострадали, пожалуй, сильнее всего. А есть еще ветераны боевых действий в возрасте до 60 лет, их в РФ около 5 млн. человек. У них тоже отняты все гарантированные им когда-то государством льготы.

На сайте газеты [«Красная звезда»] пользователи Интернета все же могли ответить на вопрос: улучшила ли монетизация льгот благосостояние военнослужащих? Из 1237 человек, посетивших сайт на конец января (а доступ в Интернет имеют далеко не все прапорщики, офицеры, члены их семей и ветераны), 1177 (95% проголосовавших) ответили на этот вопрос однозначно: ухудшила.

По информации Минобороны, негативно относятся к монетизации льгот лишь чуть больше 80%. При этом только 15% офицеров и прапорщиков (мичманов) и 27% военнослужащих срочной службы удовлетворены этим государственным актом».

В этом материале приводятся данные, известные и из других источников, которые, однако, кажутся абсурдными в условиях назревания угроз государству при одновременном огромном избытке денег в госбюджете: «Лейтенант, командир взвода, получает сегодня со всеми надбавками 4,5—5 тыс. руб. – меньше, чем уборщица в московском метро. Его начальник – капитан, командир роты „зарабатывает“ 5—5,5 тыс. – как секретарша в очень скромном офисе. Подполковник, командир батальона – 7—8 тыс., в два раза меньше, чем водитель троллейбуса в Москве. Кроме того, каждый третий из офицеров российской армии и флота не имеет квартиры, снимает жилье или ютится с семьей в неприспособленном помещении – в каптерке или отгороженной части казармы. И не имеет никакой перспективы в обозримом будущем получить обещанное ему законом жилье. 10 тыс. квартир, которые армия ежегодно строит для 165 тыс. бездомных, – капля в море.

Солдаты из полка охраны, что находится в Лефортове, не могут приехать на Арбат и Фрунзенскую набережную, где они проходят службу, потому что их не пропускают без денег в метро. 100 руб., которыми им компенсируют транспортные расходы, не покрывают стоимости дороги. А проездной, который вынуждены выдавать им командиры под строгий учет, приходится один на двоих-троих…

О том, что монетизация льгот парализовала и осложнила выполнение своих обязанностей военнослужащими, из действующих генералов осмелился заявить только главком ВВС генерал армии Владимир Михайлов»287.

Пожалуй, еще сильнее монетизация льгот ударила по рядовому и среднему составу милиции. Эта акция способствовала тому, что социальное положение сотрудников милиции привлекло внимание общества. И хотя число посвященных этому публикаций было невелико, они произвели большое впечатление на читателей. Ситуация поистине абсурдна. Вот что можно прочитать в одном из обзоров: «Львиную долю легальных „живых денег“ управления внутренних дел получают не из бюджета, а за счет вневедомственной охраны, а вузы МВД – за счет внебюджетных факультетов, которые позволяют им хоть как-то поправить материальное положение сотрудников.

У милиционера рабочая неделя вроде как 40-часовая, а на самом деле 12– и более часовой рабочий день, с одним выходным в неделю, плюс 3—5 суточных нарядов в месяц. Фактически рабочих не 40 часов в неделю, а все 70 и больше. При этом, практически никто за переработку ни копейки не получает.

Когда же встал вопрос об оплате, в том числе и через суд, оказалось, что никаких письменных приказов о 12-часовом рабочем дне не было, а служба в усиленном режиме ничего под собой не подразумевала. Вроде как работали все за спасибо и по доброй воле. Среди уходящих на пенсию более 60% обращаются в суд с надеждой отсудить причитающиеся компенсации, деньги за переработку и боевые.

Основная причина ухода из органов МВД: невозможность содержать семью, крайне низкий доход, нежелание работать из-за разочарования в самих правоохранительных органах.

Вот зарплата из имеющихся составляющих для основных категорий сотрудников. Сержант милиции, сотрудник патрульно-постовой службы, проработавший 3 года, минимальный оклад 1115 руб., с учетом индексации, пайка и всех надбавок – 2916 руб. Выпускник вуза МВД, лейтенант милиции, оперуполномоченный с минимальным окладом 1240 руб. и всеми надбавками – 3017 рублей. Участковый уполномоченный, старший лейтенант милиции, обучавшийся 5 лет по очной форме, проработавший 4 года в должности, с окладом 1550 руб. и всеми надбавками – 4668 руб. Начальник районного отдела, полковник, с выслугой 25 лет, с максимальным окладом 2520 руб. и всеми надбавками – 7258 руб.

Сержант ППС получает меньше, чем рабочий мусоросвалки; лейтенант-оперуполномоченный на уровне дворника, преподаватель вуза меньше заправщика бензоколонки; а начальник райотдела вдвое меньше секретарши директора частной фирмы. Органам региональной и местной власти запретили производить дополнительные выплаты сотрудникам милиции – и участковые лишились тех 500—1500 рублей, которые им «доплачивались» губернаторами и мэрами. Текучка кадров участковых – 40% в год. В ближайшие полгода эти должности опустеют еще сильнее.

Милиционеры спускаются все ниже к подножию социальной лестницы. Как сказал нам один из уважаемых сотрудников милиции: «буржуйская власть делает все, чтобы милиционер не хотел работать и его было легко купить». Милиционеров в очередной раз лишили не их привилегий и льгот, их на самом деле пытаются лишить возможности честно выполнять свой служебный долг.

Ряды правоохранителей стремительно тают. И верхи делают все для этого. Для чего? Скорее всего в ближайшие годы мы увидим повторение грузинского и украинского сценариев»288.

 Глава 20. Социальная база “оранжевой революции” в РФ

Для “оранжевых революций” не обязательно иметь полноценную социальную базу. Эти революции организуются по принципу вируса, который внедряет в клетку свою информационную программу, заставляющую массивные части клетки действовать по ее команде. Функцию “вируса” в “оранжевой революции” могут играть маргинальные общественные группы или организации. Они лишь должны быть снабжены финансами, технологиями и господством в СМИ, чтобы организовать политический спектакль, превращающий зрителей в очарованную толпу. Эту комбинацию организованных маргиналов и поддержавшей их толпы и будем условно называть социальной базой “оранжевой революции”.

Такие активные маргинальные группы и такие склонные поддержать их массы имеются в трех главных столицах РФ – Москве, Петербурге и Екатеринбурге – и больших городах. Постановка спектакля “оранжевой революции” даже в этих трех городах достаточна, чтобы осуществить перехват власти – разумеется, при условии, если ее сопротивление будет фиктивным. Никакого “ополчения” посадских людей, как во времена Кузьмы Минина, в настоящий момент для защиты команды В.В.Путина не возникнет.

“Революционный авангард” для свержения нынешней властной верхушки РФ составляют три группы:

– космополитическая часть новых крупных собственников, претендующих на принадлежность к глобальной элите и на выполнение функции смотрителя за богатствами России как сырьевого придатка Запада;

– часть либеральной западнической интеллигенции, которая охвачена страхом перед опасностью возрождения недобитой “империи зла”;

– часть бюрократической элиты РФ, в особенности ее «региональные кланы», теряющие свои позиции при укреплении государственности и центральной власти.

Все эти группы действительно понесут тяжелый ущерб, если нынешняя властная верхушка не справится с задачей блокировать тенденцию к восстановлению и укреплению российской государственности, а вслед за этим и “империи”. Судя по многим признакам, они уже пришли к выводу, что В.В.Путин и его окружение с этой задачей не справляются, а возможно, даже потворствуют указанной тенденции. Об этом и говорит пропагандистская кампания в мировых СМИ, о которой шла речь выше.

Для всех этих групп признаком опасности стало нарастающее пристутствие в правящей верхушке РФ “силовиков” («чекистов»), а также проявление ими пусть не принципиальных, но символических знаков государственного инстинкта. И собственники-космополиты, и интеллигенты-западники не примирились даже с теми шагами режима В.В.Путина, которые были просто необходимы для стабилизации власти при том откате массового сознания, что произошел после 1998 г. Это видно из того, как болезненно они отнеслись к “выдавливанию” с телевидения Гусинского (конфликт с НТВ) и к “делу ЮКОСа”. Оба эти шага власти не угрожали ни собственности олигархов в целом, на засилью западников (и даже открытых русофобов) в СМИ. Но эти разумные (с точки зрения интересов самих олигархов и западников) меры не были приняты и прощены.

Три указанные группы имеют достаточные финансовые средства, административные ресурсы и кадровый потенциал для того, чтобы организовать в РФ большой политический спектакль, даже с феерическими эффектами “терроризма по заказу” – если на то будет согласие Запада и участие его спецслужб и политиков.

Насколько вескими являются признаки заинтересованности указанных трех групп в осуществлении «оранжевой» революции в РФ? Итак, первая группа – космополитическая часть крупного капитала. Вспомним ее происхождение, генезис.

Крупный российский капитал, верхушку которого представляют так называемые «олигархи», был создан в ходе программы приватизации через залоговые аукционы (1995 г.). Эта программа стала важным шагом в углублении коррупции властной верхушки и огосударствлении преступного мира. Сам А.Чубайс говорил о залоговых аукционах так: “Что такое залоговые аукционы 95-го года? Это было формирование крупного российского капитала искусственным способом. Далеко не безупречным… Мы действительно получили искажение равных правил игры, давление на правительство с целью получить индивидуальные преимущества, к сожалению, нередко успешное. Получили мощную силу, зачастую ни во что не ставящую государство”289.

Е.Ясин, влиятельный идеолог и политик российского “олигархического капитализма”, раскрывает смысл залоговых аукционов и их связь с политикой: “Ельцин нарушил тогдашнюю конституцию, то есть прибег к государственному перевороту. Это позволило удержать курс на реформы… Единственным социальным слоем, готовым тогда поддержать Ельцина, был крупный бизнес. За свои услуги он хотел получить лакомые куски государственной собственности. Кроме того, они хотели прямо влиять на политику. Так появились олигархи”290.

Лауреат Нобелевской премии по экономике Дж.Стиглиц говорит о технологической стороне этой программы: “Наиболее вопиющим примером плохой приватизации является программа займов под залог акций. В 1995 г. правительство, вместо того чтобы занять необходимые ему средства в Центральном банке, обратились к частным банкам. Многие из этих банков принадлежали друзьям членов правительства, которое выдавало им лицензии на право занятия банковским делом. В среде с очень слабым регулированием банков эти лицензии были фактически разрешением на эмиссию денег, чтобы давать их взаймы самим себе или своим друзьям, или государству.

По условиям займов государство давало в залог акции своих предприятий. А потом вдруг – ах, какой сюрприз! – государство оказалось неплатежеспособным, и частные банки оказались собственниками этих предприятий путем операции, которая может рассматриваться как фиктивная продажа (хотя правительство осуществляло ее в замаскированном виде “аукционов”); в итоге несколько олигархов мгновенно стали миллиардерами. Эта приватизация была политически незаконной. И тот факт, что они не имели законных прав собственности, заставлял олигархов еще более поспешно выводить свои фонды за пределы страны, чтобы успеть до того, как придет к власти новое правительство, которое может попытаться оспорить приватизацию или подорвать их позиции”291.

Таким образом, значительная часть возникших в середине 90-х годов крупных собственников не была ориентирована на восстановление и даже поддержание производства. Она в больших размерах вывозила капиталы, подрывая и так резко ослабленный экономический потенциал РФ. Сращивание высшего чиновничества с этими «капиталистами» создавало крайне коррумпированную среду, обладавшую очень большими ресурсами, которая становилась теневой властью в государстве. Когда президентом стал В.В.Путин, конфликт между властью и этой средой стал неминуем. Подготовка к нему заняла три года, а в 2003 г. он вступил в открытую фазу, выразившись в аресте самого богатого и энергичного «олигарха» – М.Ходорковского.

Независимо от реальных мотивов и расчетов власти, дело ЮКОСа вызвало большой резонанс и вызвало большую тревогу в среде крупных собственников. Действительно, из этого дела очень трудно выйти. Н. Иванов пишет: «Если ЮКОС и „группа Ходорковского“ – единичные явления в остальном безоблачного российского инвестиционного ландшафта, то налицо будет вопиющая несправедливость. Ни компания, ни „группа“ не выделялись из среды себе подобных в худшую сторону, а потому их эксклюзивное преследование будет означать преследование по политическим мотивам, о чем, собственно, и говорили защитники Ходорковского с самого начала. Их голословные обвинения в адрес власти станут фактом. А если с теми же мерками подходить к остальным олигархам и олигархическим группам, то что вообще от российского инвестиционного ландшафта останется – одно только национальное достояние?»292

Дело ЮКОСа – лишь верхушка айсберга этого конфликта, поэтому ему придается такое значение и в РФ, и на Западе. Это и сигнал о намерениях власти, и прецедент. Пресечь дальнейшее развитие событий в этом направлении – насущный интерес и крупного российского капитала, и Запада. Одна из ведущих западных газет «The Financial Times» писала в связи с этим делом: «Если с российской нефтью что-нибудь случится, это будет катастрофой и для всей мировой экономики в целом. Кто-нибудь должен объяснить Путину, что ему необходим нормально управляемый нефтяной сектор с серьезной капитализацией… Судя по тому, как развивается дело ЮКОСа, Путин движется в прямо противоположном направлении»293.

Именно в связи с этим делом состоялся демарш представителей крупного капитала и, можно сказать, В.В.Путину был выдвинут ультиматум. Е.Ясин заявил в статье-манифесте, обращенной к “демократам”: “Власть хочет всех убедить, что дело ЮКОСа – изолированное явление, необходимая акция в процессе борьбы с экономическими преступлениями, курс остается неизменным. Моя позиция иная: мы имеем дело с качественным изменением. В экономике… [дело идет] либо к победе одной из сторон, либо к установлению правил игры, позволяющих разрешать их конфликты в рамках закона. В политике: от “управляемой демократии” – либо к полицейскому государству, либо к реальной демократии”294.

Итак, сказано главное: идеологи олигархов считают, что произошло качественное изменение, причем под “законностью и демократией” Ясин понимает именно “победу одной из сторон” – крупного капитала. Его заявление никак нельзя считать приглашением к диалогу, в нем используется фразеология войны: “События вокруг ЮКОСа – это шаг к победе бюрократии над бизнесом… Это шаг от управляемой демократии к полицейскому государству”.

Еще незадолго до этого ультимативные ноты звучали приглушенно – Чубайс лишь требовал, чтобы “президент внятно заявил о своей позиции”. Осенью 2003 г. В.В.Путину прямо брошено обвинение. Ясин говорит: “До недавнего времени казалось, что президент стоит над схваткой, что ему для равновесия нужны две стороны – либералы и государственники. Теперь стало ясно, что это не так, по крайней мере, в данный момент. И выбор его очевиден”.

Ясин угрожает В.В.Путину мобилизацией всего “класса” новых собственников: “Сегодня бизнес-сообщество практически единогласно дает негативную оценку преследованию Ходорковского… Владельцы компаний всех размеров формируют единый фронт для защиты своих интересов… Итак, позиция президента ясна и менять ее он не собирается. Получается, на события могут повлиять только бизнесмены: замедление экономического роста, сопровождаемое бегством капиталов”.

Ясин откровенно шантажирует власть саботажем: “Разговоры об удвоении ВВП можно спокойно прекратить – как бы не было упадка”. Если учесть, что тезис об удвоении ВВП являлся главным лозунгом предвыборной кампании В.В.Путина 2003 г., подобную угрозу следует считать открытым объявлением войны. В терминах войны Ясин и заканчивает свою статью: “Искусство политика, как и полководца, состоит в том, чтобы почувствовать момент, когда из обороны надо переходить в наступление. Да, риски высоки. Но так бывает всегда, когда дело идет о качественных сдвигах. И сейчас, я думаю, время пришло”.

Конечно, в деле ЮКОСа вовсе не было принципиальной установки на смену курса реформ. В словах и делах В.В.Путина нет признаков такого поворота, все катится своим чередом. Замысел состоял не в том, чтобы запустить процесс демонтажа олигархической надстройки, а, наоборот, в том, чтобы провести ее профилактический ремонт. Она стала давать сбои и действовать не совсем по той программе, которая в нее была изначально заложена. Но сама логика этого конфликта заставила государство идти дальше – как ни сопротивляется этому сама властная верхушка. Так и возникает соблазн «оранжевой» революции как сравнительно безболезненной формы разрешения этого конфликта. Ее успех на Украине породил радужные ожидания.

Политолог В. Игрунов пишет в апреле 2005 г.: “Сегодня уже ясно, что череда революций воодушевила российскую оппозицию – как это часто бывает в истории. А плотная вовлеченность в избирательные кампании Абхазии и Украины кремлевских технологов и поражение в этих кампаниях вызвали ощущение у противников режима, что всесильному Путину может быть брошен вызов. В сущности, российские предприниматели, финансировавшие Ющенко, и политики, поддержавшие его, воспринимали украинские выборы как первое поле сражения с действующей российской властью, и уверенность в собственных силах посетила многих из них. Теперь мы уже имеем дело не со стихийным протестом, даже не с эмоциональным всплеском, вызванным победой революций, но с рациональным планированием, подготовкой революции собственной”295.

Но представители крупного российского капитала вовсе не были пассивными наблюдателями «оранжевой» революции, предвкушавшими ее победу. Они эту победу ковали. В своем анализе событий на Украине Д. Якушев отмечает: «Только наивные люди, вроде современных российских “марксистов”, могут рисовать схемы, будто за Ющенко стоит западный капитал, а за Януковичем российский. На самом деле, на стороне Ющенко был не только западный, но и крупный российский частный капитал. Против Ющенко пыталась бороться российская государственная бюрократия, находящаяся в состоянии войны с собственными компрадорами»296.

Ряд московских экспертов считает, что и закон о монетизации льгот, и неизбежные массовые протесты против его введения в действие уже следует считать первыми операциями грядущей «бархатной» революции в РФ. М. Чернов из «RBC daily» пишет: «Не исключено, что за реформой по монетизации льгот с надеждой на стихийное возникновение народных протестов против этой реформы стоят одни и те же силы, основная цель которых – дестабилизация обстановки в стране и смещение режима президента Владимира Путина. Так, по словам опрошенных RBC daily экспертов, прошедшие в 2003–2004 гг. через Государственную думу либеральные реформы скорее всего были “продавлены” олигархами, и теперь те же самые группировки стоят, возможно, за организацией массовых протестов. Основная их цель – дестабилизация обстановки в стране и подготовка почвы для отстранения от власти президента Владимира Путина»297.

В этой кампании участвуют СМИ, подконтрольные крупному капиталу, а также и некоторые государственные СМИ, например, выходящая на ОРТ программа В. Познера “Времена”, на которую ориентируется либеральная интеллигенция РФ. Как сообщает М.Чернов, по мнению большинства опрошенных RBC daily экспертов именно СМИ во многом и ответственны за “поддержание в России на плаву “пятой колонны”, которую можно обозначить как слой элит, который тесно связан с иностранным капиталом298.

Сторонниками освободительной «оранжевой» революции являются и довольно широкие круги интеллигенции – часть идейно, а привилегированная часть и вполне корыстно. С. Земляной пишет об идейной части: «Мираж “цветной” революции в России захватил воображение штатных оппозиционеров из “Яблока” и бывшего СПС. Эта идея не чужда Ирине Хакамаде, хотя она предостерегает против ее балаганной трактовки: “Если Россия хочет стать конкурентоспособной, великой, сильной державой, с которой бы все считались, она пройдет через революцию. Я бы не хотела, чтобы это был кровавый бунт. Дай бог, если она будет “оранжевая” по типу Украины, но, к сожалению, может получиться все наоборот”299.

Другой обозреватель того же журнала пишет о части привилегированной: «Сегодня оппозицией Путину стала богатая, паразитическая интеллигенция – те самые люди, которые все 90-е гг. находились у власти. Сейчас они тоже имеют влияние и деньги, но уже не за счет государства, а в силу близости к хозяевам бывшей госсобственности. Олигархи и интеллигенты – чем не основа для будущей оппозиции? Нет, не основа, и не потому, что им уже не удастся, повторяя заклинание о демократии, повести за собой народ. В ближайшие десятилетия никакой массовой поддержки у них не будет – и они это прекрасно понимают. Одним словом, не бойцы. Их максимум на сегодня – это интриги, группы влияния, использование фактора Запада. В общем, все, что может привести к перевороту, но уж никак не к возникновению массовой оппозиции»300.

Товарищ, видимо, проникнутый идеями Просвещения и исторического материализма, заблуждается. Для «оранжевых» революций не требуется «повести за собой народ» – постмодерн на дворе. «Использование фактора Запада» для Москвы несравненно важнее, чем интересы народа в вологодской глубинке. И нужен нашей «богатой, паразитической интеллигенции» именно переворот, а вовсе не «возникновение массовой оппозиции». Если бы «оранжевая» революция была чревата таким «возникновением», то ее бы расстреляли по приказу Кондолизы Райс.

Активно выступили те интеллектуалы, которые принадлежали к авангарду перестройки. Архитектор перестройки А.Н. Яковлев буквально в унисон с американской прессой бросает В.В.Путину едва ли не главное обвинение: “Создается впечатление, что в то время, как уголовщина ленинско-сталинского режима уходит в прошлое, вой мотора корабля власти остается старым, советским”. Вскользь он бросает и «черную метку» фашизма: «Россия больна вождизмом. Это традиционно. Царистское государство, князья, генеральные секретари, председатели колхозов и так далее. Мы боимся свободы и не знаем, что с ней делать. Я понимаю, что тысячу лет жить в нищенстве и бесправии – другого менталитета не создашь. Отсюда и появляются у нас фашистские группировки. „Идущие вместе“… Завтрашние штурмовики». Так же вскользь затрагивает и другой больной вопрос, в точности повторяя обвинение Запада: “Или чеченцы… Кто мы такие, чтобы судить-то их? Это они должны нас судить, а не мы. Это перевернутое имперское сознание! И виновата в этом власть. Власть как система, как феномен”301.

В различных политологических “клубах” оживленно обсуждался текст, написанный в жанре аналитической записки Виталием Найшулем (3 февраля 2005 г.). В нем он предупреждает о грядущей новой русской революции. А вот откровения еще одного неолиберального идеолога, Л.Радзиховского: “Мне совсем не симпатичны бандеровские традиции Западной Укрианы, но факт есть факт – националисты смогли соединиться с киевской интеллигенцией, соединиться во имя Украины и свободы. Браво, украинцы! Вам у нас учиться нечему. Нам у вас – есть чему”302.

Ловко соединяет Юлия Латынина демократичность и коррумпированность элитарной интеллигенции как идейную основу «оранжевой» революции: “Возможная победа Ющенко важна для российской оппозиции еще и тем, что даст ответ на вопрос: может ли в славянской стране демократическая оппозиция, некогда бывшая частью элиты и получавшая огромные коррупционные доходы, – а) выиграть выборы, б) прийти к власти, опираясь на поддержку взбешенного народа”303.

Целый трактат на вечную тему «Что делать?» написал прораб перестройки 3 степени Леонид Баткин. Он достаточно поучителен, чтобы привести из него большие выдержки: «Разумеется, речь идет о “бархатной” или “оранжевой” революции. Без выстрелов и крови, но при непременной массовости и выходе миллионов людей на улицу. Мы отстали от грузин и украинцев. Вызревавший при Ельцине режим российской бюрократии, гораздо откровеннее и наглее пролгавшийся при Путине, с 2004 года вступил в исторически новую фазу. Стало быть, необходимо разительное преображение облика, стиля и тактики демократических сил…

Я представляю дело так. В каждом регионе должна протянуться цепочка предвыборных собраний во всех городах и городках, которые делегировали бы участников для региональных совещаний демократически настроенных людей, безусловно, антипутинской и антинационалистической ориентации. Если где-то таких активных людей мало, надо договариваться с соседями и устраивать межрегиональные совещания…

Оргкомитет, избранный на предварительных региональных совещаниях и получивший затем свои мандаты непосредственно от съезда, мог бы предложить участие в нем руководству “старых” партий и известным общественным деятелям, людям культуры. Мне кажется уместным распространить это на Э. Лимонова и его ребят, на правозащитников, на комитеты солдатских матерей, на союз адвокатов, на союзы журналистов, писателей и т.д., на независимых депутатов Думы. Я думаю, нужно привлекать и лидеров молодых коммунистов. Таким образом, съезд сформировался бы (в большинстве своем) из людей избранных – но отчасти и приглашенных…

Никого не отталкивать без серьезных оснований. Программы не нужны. За Россию без войны, без коррупции, без милитаризации, с отменой закона 122, с честными выборами. С тщательно просчитанным увеличением зарплат и пенсий (за счет Стабилизационного фонда и перекройки бюджета). С общественным независимым телевидением. Без возвращения к советским нравам. Без Путина… Этот перечень (чего мы хотим и что отвергаем) мог бы занять одну или две страницы…

Нужны действия. Перенос борьбы на улицу. Ориентация на ее настроения. На настроения тех, кто митингует, голодает, звонит на “Свободу” и “Эхо Москвы”. Нужен тотальный международный контроль за выборами. Нужна демократическая перемена власти. Остальное придет вслед за ней»304.

Здесь Баткин предлагает план создания «партии нового типа», решающей не классовые, а геополитическую задачу – окончательный демонтаж «империи зла». В эту партию он считает возможным собрать политически совершенно разные силы – от СПС до национал-большевиков! Примечательно, что последних он считает «антинационалистическими». Отсюда видно, что свержение В.В.Путина идеологи нашей либеральной интеллигенции считают задачей надклассовой и безусловно приоритетной по сравнению с задачами социальными.

Третья условно выделяемая группа, которая очень невелика по численности, но обладает большим революционным потенциалом и активно участвует в политическом процессе в РФ, это та часть постсоветской элиты, которая не может принять отхода от «ельцинского курса». И, конечно, не может принять того, что при В.В.Путине она частично оттеснена от кормушки и значительно – от политического влияния. Эту группу можно даже считать особой теневой «партией», представленной в центре, на местах и даже за пределами РФ. Можно считать ее и особой субкультурой, со своими мировоззренческими особенностями и своим стилем.

С.Земляной пишет: «Первый серьезный оппозиционный вызов Путину бросила ельцинская “семья” в ее расширенном составе, куда по сей день входит и лондонский сиделец Березовский. “Семья” группирует вокруг себя отставленных Путиным высокопоставленных чиновников из правительства и президентской администрации, обиженных им олигархов и работающих не за страх, а за деньги политтехнологов и медийных персон. Борис Ельцин уже сделал публичную заявку на возвращение к политической деятельности. “Семья” на сегодня является единственной силой, способной при благоприятном стечении обстоятельств осуществить в России самостоятельный антипутинский проект. Российские политические партии это сделать не в состоянии, да у них нет и никакого желания играть в оппозицию»305.

Элита – социальная прослойка очень закрытая, и о том, что в ней творится, имеется смутное и отрывочное представление. Во многом приходится полагаться на мнение политологов. Но мнение это довольно определенное. Часто встречаются реплики подобные этой: «Сегодня об организации бархатной революции в России мечтают многие, и немалая часть политэлиты (надо полагать, именно для этих людей, скучающих по бурным ельцинским временам, придуман в Кремле пугающий термин “пятая колонна”) не скрывает своего желания такую революцию поддержать»306.

Ю.Шевцов тоже замечает: «Во время “стояния на Майдане” в России можно было наблюдать формирование небольшой, но влиятельных группы “сочувствующих оранжевым”. В основном, речь идет о масс-медиа и части оппозиционно настроенных политических сил. Они есть в Белоруссии и их – подавляюшее большинство в элите России»307.

В ноябре-декабре 2004 г. симпатии «оранжевой» революции открыто выражались в Москве на многих элитарных собраниях. Вот зарисовка с такого собрания, на котором вручалась премия Букера Василию Аксенову: «То председатель жюри Букера Владимир Войнович поздоровается с прессой: “Здоровеньки булы!” То зрение приковывали “оранжевые” магниты – папки с пресс-релизом, шариковые ручки, буклеты, блокноты – все как один содержали апельсиновый код (разве что портрет Ходорковского в буклете был помещен на черном фоне)… Мы спросили его [Василия Аксенова], освободилась ли от крепостного права соседняя с Россией Украина. В ответ последовал восторженный гимн “духовной революции угнетенных народов”, проходящей нынче на майдане Незалежности»308.

Более широкий слой – элита региональная, местные группы чиновников, бизнесменов, интеллектуалов и теневых «авторитетов», которые связаны с администрацией. Б. Березовский считает даже, что главная политическая сила в РФ – именно губернаторы: «Проблема сейчас в том, что у них (губернаторов) кишка тонка, они боятся встать во весь рост и сказать „нет“ нынешнему режиму. Если бы завтра десять губернаторов выступили против Путина, его режим не продержался бы и дня. Но, к сожалению, они все слишком трусливы. Их трусость стала ясна еще в 2000 г., когда Путин выгнал их из Совета Федерации. Тем не менее, они совсем не сторонники этой власти»309.

Успех «оранжевых» на Украине оживил этих «не сторонников центральной власти». Шендерович полон энтузиазма в отношении местных элит: «В последнее время очень любопытная симптоматика обнаружилась. Приезжали мы еще полгода назад куда-нибудь в провинцию… Члены Комитета-2008 – я, Немцов, Пархоменко Сережа, Каспаров, Рыжков. На встречу с нами приходили студенты, местная интеллигенция. А начальство по преимуществу пряталось. А сейчас вдруг начали приходить, бизнес подтягивается. Слушают. Причем они же понимают, что услышат от Каспарова, да? Но приходят. Это знаете что? Это они нутром чуют, что – началось. Запах тления чуют. Номенклатурный нюх – самая тонкая в мире вещь. Они пока не могут сделать шаг в нашу сторону – боятся. Но им ведь надо точно определить время, когда пора рвать когти в демократы. Не раньше, но и не позже – потом все места опять будут заняты. И они, местные элиты, уже серьезно задумались… Мне один голландский журналист говорит недавно: но ведь они же все выразили поддержку реформе власти! Я ему отвечаю: „Голландец! Это у вас в Голландии если политик кого-то или чего-то поддерживает, то он действительно „за“. А у нас тут – Восток: вечером все кланяются в ноги падишаху, желают ему спокойной ночи, халва-халва, а утром он просыпается, а его голова уже на колу“. Все они и будут кланяться ровно до тех пор, пока не пойдут отпиливать падишаху голову ржавой ножовкой. В этом разница между демократическим способом переустройства и азиатским. Там идет мягкое, пошаговое давление на власть, власть постоянно меняется, подстраивается под народ. У нас просто однажды переворачиваются песочные часы. Р-раз – и пошло другое время».

Некоторые аналитики даже считают, что дестабилизирующая активность региональных элит уже проявилась в ходе январских протестов против монетизации льгот. Вот одно из таких суждений: «Главным виновником нынешнего политического кризиса, вне всяких сомнений, является Кремль. Инициатива монетизировать льготы исходила от президента. Поэтому свалить на регионалов вину за „неправильную“ реформу не получится… География выступлений против монетизации льгот все же наводит на определенные размышления. Наиболее мощные народные выступления против монетизации прошли в тех регионах России, лидеров которых причисляют к числу оппозиционных президенту Путину… Трудно было сомневаться в том, что рано или поздно региональные элиты, измученные атмосферой путинской политической казармы, предпримут попытку бунта. И она состоялась. На улицу вышли униженные и оскорбленные монетизацией пенсионеры, чтобы стать орудием борьбы столь же униженных и оскорбленных региональных элит против федерального центра»310.

Вообще, в отличие от больших революций, совершаемых общественными классами и массовыми социальными группами, исход «бархатных» революций в огромной степени зависит от позиции элитарных слоев общества. В одном из последних обзоров сказано: «Оранжевая революция на Украине с легкой руки российских политтехнологов внесла в повестку дня вопрос о предательстве элит. Безусловно, предательство элит является одним из важнейших условий победы любой бархатной революции, но в России его уже сегодня можно смело включать в формулу будущей победы оранжевой революции»311.

Есть еще небольшие элитарные группы, которые можно назвать «маргинальными» – они вытеснены из легальной политики и легального бизнеса, но не скатились к открытому противостоянию с государством и обществом (например, в рядах организованной преступности или терроризма). Помимо идейных и социальных мотивов для борьбы с В.В.Путиным они имеют свои клановые и даже личные причины. “Бригада В.В.Путина”, укрепляя свое положение в РФ, создала несколько оплотов непримиримой вражды к ней.

В Лондоне ведет подрывную работу Березовский, где-то притаился Гусинский, к оппозиции относится, видимо, и группа Невзлина. Они только ждут острого политического кризиса в РФ и по мере сил приближают его. М.Чернов пишет: «Попытка отстранить президента России Владимира Путина от власти будет осуществлена до весны 2008 г. С этим утверждением согласны большинство экспертов вне зависимости от их личных политических симпатий. Обстановка в стране стремительно ухудшается, авторитет действующей власти так же стремительно падает. В этих условиях игроки начинают делать ставки. Недавно такую ставку сделал владелец группы „Менатеп“ Леонид Невзлин. Он заявил о том, что поддерживает бывшего премьер-министра Михаила Касьянова. „Если ему понадобится какая-то помощь, то, конечно, – всегда“, – заявил г-н Невзлин в интервью журналу „Коммерсант-Власть“. Понятно, что позиция г-на Невзлина ни на какие расклады уже особенно не влияет, поскольку он уехал из страны. Леонид Невзлин – обиженный властью олигарх, основной бизнес „Менатепа“ в России разгромлен. Ему практически нечего терять, и поэтому он делает свои ставки открыто. Важно не мнение г-на Невзлина – важен симптом. Олигархи сказали „пора“, „надо активно действовать“, и они начали активно действовать».

Но это не только симптом. После завершения «оранжевой» революции была высказана и такая гипотеза: «Передача Михаилом Ходорковским права распоряжения 60% акций „Менатепа“ Леониду Невзлину в момент социальных волнений есть старт его победной избирательной кампании в 2008 году. Не в том смысле, что Ходорковский станет президентом России, а в том, что путинская команда её проиграет (так считает Искандер Хисамов – заместитель главного редактора журнала “Эксперт”)”312.

На демонтаж всей олигархической надстройки В.В.Путин не пошел, а точечными уколами лишь нажил себе врагов. Такой конфликт можно разрешить только на принципиальной основе, а твердых принципов-то как раз и нет. Значит, на этом фронте мира не предвидится.

Все указанные «ядерные группы», составляющие социальную базу для «оранжевой» революции в РФ, имеют значительные возможности для организации массовки в нужные моменты спектакля. В этом они во многом опираются на помощь самой власти с ее «социальными реформами».

Вот результат социологического анализа: «За четыре года число тех, кто готов протестовать, выросло с 17% в 2001 г. до 34% в феврале 2005 г., а число убежденных в том, что ни при каких обстоятельствах выходить на митинги и демонстрации они не будут, осталось на том же уровне – 60–70%. Радикально же настроенных (готовых к захвату зданий, перекрытию транспортных путей и даже к вооруженному сопротивлению) сравнительно немного (3%). Однако, как показывает исторический опыт России, и такого количества людей хватало для масштабной дестабилизации ситуации в стране»313. Как показывает исторический опыт, в городском обществе 3% радикально настроенных – это многократно избыточная величина. Потенциальная массовка для «оранжевой» революции в РФ готова, и все теперь зависит от того, какой вектор удастся придать ее протесту.

На тот факт, что оскорбленная монетизацией льгот часть населения РФ уже превращена в потенциально готовую к действию революционную массу, обращают внимание многие политологи. Вот несколько из высказываний с политологических интернет-сайтов:

«Подрывной закон о монетизации льгот, о вреде которого аналитики безуспешно предупреждали власть, наконец, заработал. После длинных новогодних каникул рвануло сразу и по всей стране. Требования протестующих просты, они понятны из самодельных плакатов: „Президент Путин верни народу льготы“ и „Путин – враг хуже Гитлера“… Немецкая газета „Die Welt“ прямо пишет, что „бунт пенсионеров“ может привести к смещению Путина с должности еще до окончания срока его полномочий в 2008 году… Уже сегодня в крупных городах доля убежденных в неправильности путинского курса превысила критический порог в 50%. Так что социальная база для будущей „городской революции“ успешно создана самим правящим режимом. Порох уже готов, дело – за спичками!»314.

«Продолжение курса на реформирование „социалки“ в перспективе может привести к осознанию гражданами того, что их держат за „быдло“. Ну, а за осознанием этого недалеко и до кличей типа „Мы не быдло, мы не козлы…“ под оранжевыми стягами»315.

«Эти действия все равно не пройдут даром. Они будут создавать определенной фон социального напряжения. Все нагромождение реформ этого года, без их идеологического и организационного оформления, при неумении власти быстро реагировать на каждый случай своего промаха может привести к тому, что начнет оскорблять нравственное чувство россиян. Предел, до которого чувство обиды может копиться, не бесконечен. Плюс на это чувство оскорбленности может наложиться пример оранжевой революции, которая показала, что люди не столько выступали за Ющенко, против России и за Запад, сколько против того, чтобы с ними обращались как с быдлом»316.

Второй большой контингент, который охотно выходит на улицу при любых потрясениях, дестабилизирующих порядок, – молодежь. Украинский опыт это показал вполне надежно. Видимо, в «оранжевой» массовке в РФ согласится участвовать значительная часть студентов. Реформа, ведущаяся правительством В.В.Путина, лишила эту часть молодежи перспектив социального роста (вследствие явной ориентации на развитие в РФ периферийного капитализма сырьевого типа). С другой стороны, назревающий конфликт режима В.В.Путина с Западом ставит под угрозу возможность для студентов трудоустройства на западном рынке (или иллюзию такой возможности). Именно эти мотивы толкнули на Украине студенческую молодежь в ряды сторонников Ющенко.

Еще более важным фактором стал процесс десоциализации, который в последнее десятилетие переживает постсоветское студенчество. Утрата мировоззренческой основы, неопределенность карьеры, перспектива для большинства работать не по специальности предопределили длительный культурный кризис в среде студентов. Для многих из них обучение в вузе стало лишь способом получить отсрочку от призыва в армию и оттянуть момент перехода в категорию безработных. В условиях деиндустриализации страны значительная часть студентов становится асоциальной.

Историки (А.И.Фурсов) отмечают необычное явление – российское студенчество начала ХХI века по своему культурному типу («бессемейному») стало походить на студентов начала ХХ века317. Об особых качествах (нигилизме, «нелюбви к жизни») такого студенчества писал в книге «Вехи» А.С. Изгоев (статья «Об интеллигентной молодежи»). Для нашей темы важно качество деидеологизированного революционизма, тяга «быть на площади», в радикальной толпе, без положительного проекта. Быть в «зоне неправа» («зоне неполитики», то есть власти силы, насилия). Это свойство резко проявилось на киевском Майдане. Но это же происходит и в городах Западной Европы и США, которые переживают деиндустриализацию.

Разумеется, некоторая часть студенчества политизирована, и в части этих политизированных студентов сильны либерально-демократические установки.

Корреспондент немецкой газеты Маркус Венер рассказывает: Роман Доброхотов – лидер студенческого антипутинского движения. «Мы сегодня решаем, будет ли Россия демократической страной или же потеряет связи с Западом»… Студенты-«революционеры» объединились через базу данных, договорились по электронной почте и по сотовым телефонам. На этой неделе они выйдут на демонстрацию, когда Михаил Ходорковский, объявленный вне закона олигарх, будет приговорен к содержанию в колонии… Молодых противников Путина пока немного. Но они чувствуют себя частью прорыва, который Россия переживает последние полгода. Апатия прошла, волна протестов набирает силу… Демонстранты почувствовали свою силу и вкус борьбы. Мужество в них вселила, не в последнюю очередь, смена режима на Украине и в Киргизии – и нервозность Кремля стала перерастать в легкую панику. «Революции на Украине, а также в Грузии имели для многих из нас решающее значение», – говорит Доброхотов. Движение пока насчитывает в одиннадцатимиллионной Москве сотню молодых людей. Однако в следующем году их будут тысячи и десятки тысяч по всей стране, говорит студент. «Наш самый главный союзник – Владимир Путин, – убежден Доброхотов. – Он делает все, чтобы разрушить свою собственную систему»318.

Без всяких идеологических причин к студентам примкнет значительная часть старших школьников. Это будет определяться и инстинктом подражания, и подростковой тягой к непослушанию авторитету власти, и разожженными в ходе реформы притязаниями (потребительство и вседозволенность). Организаторам “оранжевой» революции будет легко воззвать к уже укорененным “бунтарским” стереотипам сытой столичной молодежи, тем более что ей предложат шикарную тусовку с бесплатным пивом и рок-музыкой.

Структуры для организации этой части «массового протеста» уже готовятся. Многие из активистов прошли практику на Украине. На сайте Всероссийского гражданского конгресса ”Россия за демократию, против диктатуры” появилось обращение к студентам, призывающее поехать на третий тур в Киев поддержать оппозиционеров на майдане: ”Студент! Студентка! Просыпайся! Пора вставать. Пора жить по-настоящему! Мы формируем команду, которая на три дня едет в Киев, чтобы приобщиться к Истории, которая творится на твоих глазах. Познакомиться со своими сверстниками. Спешите! Поездку финансируем мы”.

В электронных СМИ была информация о появлении в России филиалов организации “Пора”, которая агитировала за революционные методы борьбы на Украине319. Русские последователи уже застолбили брэнды “Красная Пора” и “Оранжевая Москва”. Информация о появлении в России структур под названием “Красная Пора”, ”Русская Пора” и ”Оранжевая Москва” прошла на нескольких сайтах, освещавших деятельность украинской оппозиции, в том числе и на интернет-странице самой ”Поры”.

Неназванные представители новых организаций опубликовали воззвание ”к честным русским юристам, политикам, адвокатам, депутатам, судьям, бизнесменам, предпринимателям, банкирам, журналистам, издателям, фотографам, кинотелеоператорам, писателям”, где призвали принять участие в акциях, направленных на объявление импичмента Владимиру Путину. В Волгограде уже в начале декабря 2004 г. группа молодых людей с оранжевыми шарфами на шеях блокировала здание исполкома волгоградского отделения партии ”Единая Россия”. Они разбили стекла в здании и забросали апельсинами вывеску у входа320. Все это – пока что лишь пробы и создание ячеек. Однако интернет позволяет быстро соединить такие ячейки в сетевую структуру, способную синхронизировать действия большого числа людей.

В столицах весьма велика и прослойка прозападной интеллигенции, прежде всего гуманитарной. Здесь она представляет собой массовый социальный слой. Эта группа сыграла большую роль в событиях 1991 и 1993 гг. За последние десять лет изменений в сознании этой группы не произошло. Активизировать эту уже пожилую когорту “ветеранов антисталинского фронта” также не составит большого труда, и организационная работа в этом направлении идет интенсивно.

Эта прослойка сможет выставить столь тяжелую артиллерию (вроде Е.Боннэр, М.Ростроповича и В.Войновича), что перечить ей не станет и большая часть научной элиты. Научную элиту подогрели планами назначенного В.В.Путиным министра ликвидировать две трети государственных научных учреждений (похоже, что это решение уже является одним из залпов “оранжевой Авроры” и предназначено для того, чтобы обозлить научную интеллигенцию РФ).

Вероятно, подтолкнуть падающий режим В.В.Путина согласится и очень небольшая, но активная в СМИ часть “левой” интеллигенции, в которую войдут тяготеющие к троцкизму сторонники “альтернативной глобализации” (перманентной революции против капитала), часть ортодоксальных марксистов с их догмой классовой борьбы пролетариата, “не имеющего отечества”, а также “наследники 1968 года” (бунтари постмодерна). Они поддерживали слом советской государственности, но оказались враждебными и нынешней антисоветской государственности.

Наконец, большую долю столичного населения представляет собой деклассированное агрессивное мещанство. Эти “люди из подполья” были массовкой антисоветской революции именно как революции потребителей. Их идеал – “прилавки, полные продуктов”, их бытийный (и бытовой) враг – государство с его мобилизационными проектами. В том, что такой проект станет неизбежен в случае конфликта власти с Западом, никто не сомневается.

Социальную базу противников «бархатной революции» в РФ составляют массивные социальные слои РФ – как раз те, кто скептически приняли реформу Горбачева-Ельцина, но не могли организоваться для сопротивления ей.

Это те, кто больше всего пострадали от этой реформы, но понимают, что смена власти с целью ускорения реформы представляет для них фундаментальную угрозу. Это – вся обедневшая, но еще не деклассированная масса трудящихся города и деревни. Она уже почти утратила иллюзии относительно намерений и возможностей нынешней власти в восстановлении хозяйства и государственности РФ, однако высоко ценит ту передышку и ту относительную стабильность, которые обеспечил ей нынешний режим.

Эта передышка дает людям шанс собраться с мыслями и нащупать тот тип политической самоорганизации, который позволит отстоять достаточно независимую государственность, а затем восстановить и приемлемое жизнеустройство. Для этих людей перехват власти, который в данный момент означал бы возвращение к ее рычагам хищников-космополитов, является не просто «бульшим злом», чем нынешний режим, но катастрофой. Она на много лет похоронила бы всякие надежды на возрождение той страны, в которой только и может существовать культурно-антропологический тип, что живет на пространстве Евразии.

Надо подчеркнуть, что здесь мы говорим об объективных предпосылках к тому, чтобы это большинство трудящегося населения РФ отвергло соблазны «бархатной революции». Из этого вовсе не следует, что объективные предпосылки автоматически реализуются, тем более в форме политического действия. В критические моменты важна не численность (масса) социальной группы, а ее активность. В общем сторонники «оранжевой» революции проявляют бульшую активность, имеют более развитые навыки самоорганизации и налаженные средства коммуникации между собой, на них работает большинство российских СМИ, они опираются на поддержку мощных и опытных внешних сил.

На все население РФ оказывается интенсивное воздействие телевидением, которое до сих пор программируется той частью гуманитарной интеллектуальной элиты, что в момент «бархатной революции» окажется, скорее, на стороне «революционеров», а не свергаемой ими властной команды. Телевизионный эфир насыщен антигосударственными (и «антипутинскими») смыслами, образами и намеками. В целом массовое сознание дезориентировано, и без контрнаступления в электронных СМИ основная масса населения РФ займет, скорее всего, безучастную позицию или будет колебаться в зависимости от хода событий.

Органичными противниками «оранжевой революции» являются большинство «технарей» – инженеров, конструкторов, квалифицированных рабочих. В отличие от немногочисленной научной элиты, они не могут эмигрировать на Запад и конкурировать там на рынке труда. Восстановить свой высокий в прошлом социальный статус они могут только при восстановлении отечественной наукоемкой промышленности и отечественного научно-технического потенциала. Эти люди по роду своей профессии являются державниками и патриотами и считают, что со временем смогут найти тот тип политической организации, в рамках которого они будут оказывать давление на власть, без революции поворачивая ее на приемлемый для России курс. «Оранжевая» революция, за которой будут стоять Каспаров с Немцовым, пресекла бы такое развитие событий.

Противниками «оранжевой революции» являются большинство работников государственного аппарата среднего и нижнего звена – все те, кто тянет лямку, сохраняя и латая уничтожаемые реформой системы жизнеобеспечения. В подавляющем большинстве это люди «местные», консервативные, множественными связями связанные с оседлым населением России и стран СНГ. Их усилиями обеспечен высокий кредит доверия В.В.Путину, на их шее въехали во власть бонзы «Единой России». Насколько определенной является их позиция, видно из той ненависти, с которой о них говорят СМИ, оказывающие идеологическую поддержку назревающей «оранжевой революции».

Противниками «оранжевой революции» являются большинство офицеров вооруженных сил, МВД и ФСБ (хотя здесь это большинство не столь подавляющее, как в предыдущих случаях – сказались чистки последних 15 лет, а также целенаправленное коррумпирование офицерского состава правящей верхушкой). Офицерский корпус, унаследованный от СССР, обладает, как выяснилось, неустранимым государственным инстинктом. И этот инстинкт будет воспроизводиться, пока не сменится два-три поколения преподавателей в военных училищах и академиях, а это слишком большой срок.

Если в результате «оранжевой революции» в РФ установится власть космополитической клики, представляющей интересы глобальной элиты, то нынешнее офицерство ей будет совершенно не нужно – придется искусственно, с помощью «генетической инженерии», выводить новый для нашей земли сорт, «гориллу российскую». Таким образом, патриотические установки офицерства сочетаются со шкурными групповыми интересами, а это и есть наиболее сильная мотивация при выработке позиции.

Наконец, в высшем эшелоне властной верхушки РФ уже созрела существенная по размерам группа лиц, которая имеет мало шансов сохранить свое место в элите при утрате Россией статуса независимой державы. Не сбылись ожидания, что Запад будет относиться к властной верхушке зависимой РФ столь же благожелательно, как к «борцам за свободу» в СССР. Те немыслимые привилегии и льготы, которые установили Ельцину и его окружению, уже не распространяются на его преемников. У соратников В.В.Путина есть все основания полагать, что в случае ухода из власти они не получат режима наибольшего благоприятствования для их жизни ни здесь, ни на Западе.

Кроме того, в окружении В.В.Путина много лиц, перешедших свой Рубикон в выполнении заданий, к которым на Западе относились неодобрительно. Такие задания давались почти во всех сферах. Это и «дело ЮКОСа», и «разгон НТВ», и «тайная поддержка белорусского диктатора», и «нарушение прав человека в Чечне», и т.д. Во всех этих делах было задействовано много высших чиновников и офицеров. Многие из них выполняли такие задания охотно и творчески, им невозможно будет оправдаться перед демократической инквизицией. Даже те из них, кто переправил свои теневые сбережения на Запад, в душе с ними уже распростились. Эти люди никому не нужны, кроме России, а ей они могут сослужить службу, которая смоет прежние грехи. Их шанс в том, чтобы организоваться и сорвать попытку «оранжевой революции».

В отличие от украинской российская бюрократия высокого уровня является значительной силой, так как контролирует Газпром, нефтепроводы, а теперь после разгрома ЮКОСа будет контролировать еще и значительную долю нефтедобычи. Такая бюрократия может отрываться от крупного капитала и занимать самостоятельную позицию. Поэтому можно предположить, что существенная часть российского высшего чиновничества выступит против «оранжевой» революции, хотя и не слишком активно.

Позиция политических партий, скорее всего, не будет решающей в момент острой нестабильности в случае «оранжевой революции». Что из установок их руководства донести до сведения населения, а что не донести, будет зависеть от телевидения. Однако существенно, какие установки будут вырабатывать партийные идеологи. Исходя из тех процессов, что происходили в главных партиях в течение последнего года, можно предположить следующее.

Руководство СПС и «Яблока» займет антипутинскую позицию, а низовых организаций у этих партий практически не существует. Руководство ЛДПР будет гибко реагировать на изменение ситуации и в конце концов примкнет к побеждающей стороне. В руководстве КПРФ и «Единой России» в момент нестабильности обострится групповая борьба, и верхушки этих партий расколются по тем же линиям, по которым пойдет размежевание политической элиты вообще – с разной аргументацией и риторикой.

Для КПРФ и «Единой России» важнее будут установки среднего слоя партийных кадров, поскольку они находятся в прямом контакте с населением и могут эффективно противодействовать влиянию телевидения. Кадры КПРФ на уровне обкомов и райкомов определенно будут активными противниками «оранжевой революции». Кадры «Единой России», не имея устойчивой общей идеологии, в гораздо большей степени будут зависеть от той позиции, которую займут предводители региональных кланов. Однако в массе своей кадры районного и областного звена симпатизировать «оранжевой революции» не будут.

 

Глава 21. Прогноз риска «оранжевой» революции в РФ

Через четыре месяца после завершения «оранжевой» революции на Украине среди политологов РФ не сложилось определенного мнения о степени риска того, что попытка подобной операции будет предпринята в РФ. Можно встретить, например, такое суждение: «В политтехнологической среде сегодня преобладает твердое убеждение, что Россия – не Украина и, несмотря на старания различных политических и олигархических групп, никакая “оранжевая революция” Российской Федерации не грозит. Однако это вовсе не значит, что в Кремле никак не готовятся к появлению “майдана” в Москве или в Уфе»321.

Такого же мнения придерживается профессор из США Г.Дерлугьян, изучающий постсоветское пространство. Он пишет: «Поскольку в завуалированной или открытой форме регулярно возникает вопрос о путинской России, особо отмечу, что здесь отсутствуют две важнейшие предпосылки восстания. Во-первых, в России и, самое главное, в Москве и близко нет такой демографической массы неудовлетворенной молодежи, как в странах со все еще активным сельским населением. Во-вторых, едва ли не важнее, что Путину удалось восстановить централизацию бюрократического аппарата (с его эффективностью дела обстоят пока хуже). Если что-то власти и грозит, то не свержение, а застой из-за неспособности наполнить смыслом рецентрализацию государства и диверсифицировать экспортно-сырьевую экономику»322.

Исчерпывающего систематического анализа мнений экспертов, скорее всего, никто не делал и уж точно не публиковал. Ознакомление с наиболее доступной литературой показывает, на наш взгляд, что большинство не просто считает этот риск большим, но ожидает, что какой-то вариант «бархатного» переворота произойдет в РФ неминуемо. Поэтому лучше сначала рассмотреть доводы меньшинства, которое не видит возможности для «оранжевой» революции в РФ.

Вот, с некоторыми сокращениями, итоговая статья политолога Дмитрия Юрьева на тему об “оранжевых” революциях – “Революции не будет”:

“Кажущаяся неизбежность “революционного марша” по просторам СНГ порождена наложением внешних и внутренних обстоятельств. Внешние обстоятельства – это глобальный характер вполне технологичного, организованного и ресурсно обеспеченного процесса продвижения демократических услуг на сформированном и тщательно упакованном “всемирном рынке демократии”…

Второй базовой причиной кажущейся неизбежности революционного крушения всех пока еще не свергнутых режимов в СНГ является тяжелейший кризис, который можно назвать кризисом недореволюции…

Однако революции в России пока что не будет. Точнее – не будет той “оранжевой революции”, которую уже примерили на нее все – от руководителей путинской администрации до лондонских герценов-самозванцев.

Глобинтерновский проект в целом близок к выходу на “режим насыщения”. Конвейерное применение отработанных технологий на самом деле обеспечивает один-единственный гарантированный результат – подрыв народного повиновения, всплеск бунта. Однако неотроцкисты-догматики… ожидают, что вслед за “праздником непослушания” успокоившийся и довольный народ перейдет в режим лояльности к новой власти, к окончательно десоветизированной номенклатуре, эффективно заточенной под выполнение традиционных обязанностей колониальной администрации, сформированной “из местных”… Но даже на Украине и в Грузии идет вовсе не как по маслу… Куда более мрачные перспективы – у эрзац-революций в Казахстане, Киргизии, Узбекистане, Азербайджане…

Российская же ситуация – совсем особая. С одной стороны, в стране, несомненно, наблюдаются самые острые признаки “недореволюции”. Настроения фрустрационного озлобления, массовой неудовлетворенности фиксируются во всех слоях общества… С другой стороны, специфика властно-общественной конфигурации в России делает “оранжевый” вариант невозможным в принципе… Конфликт между разными ложноножками “партии власти” – это борьба за ресурс, за право называться “настоящей партией власти”, причем в случае утраты лояльности всякая возможность бороться за этот ресурс исчезает, а значит, утрата лояльности невозможна. Это существенно отличает ситуацию от номенклатурных драк в братских республиках – там значительные пласты номенклатуры выбрасывались из власти буквально на улицу, лишались всякого доступа к ресурсу и превращались в мощный инструмент антисистемной активности.

Во-вторых, та оппозиция, которую можно было бы назвать политической, более-менее реальной, оказывается оппозицией по существу реваншистской, при этом маргинальной. Из кого она состоит? Из КПРФ, СПС, “Яблока” и политических проектов опальных “олигархов”… Что может противопоставить власти этот конгломерат, кроме мстительной ненависти и безнадежной мечты о реванше?

“Оранжевый процесс” в России не может завершиться узурпацией победы на выборах его инициаторами. В силу специфики протестных настроений в России, особенно в регионах, можно ожидать, что инициаторы “оранжевого бунта” станут первым объектом социальной агрессии, более ненавистным, чем партия власти. Никакой реальной базы для формирования в ближайшие годы системной оппозиции, которая могла бы обеспечить обновление политического класса и эффективный перехват власти, нет; социальной базы и ресурсных возможностей для ее формирования тоже нет. Поэтому единственной альтернативой катастрофическому прогнозу (будь то оккупационный оранжевый, будь то фундаменталистско-погромный “черный”) становится реальное восстановление властно-общественного диалога, отказ от схематизма, от шаблона, перехват информационно-политической инициативы.

В частности, одним из немногих эффективных “выходов” из кризиса недореволюции мог бы стать вариант использования энергетики массового недовольства через включение механизмов “управляемой революции”, “революции сверху” – вариант, системно воспроизводящий схему победы в 1999 г. При этом власти не обойтись без радикального кадрового обновления (в первую очередь, без замены безликих “андроидов” во главе властных политпроектов), без радикализации политического словаря, без перехвата эмоциональной, популистской риторики с выводом на первый план тематики национального достоинства и социальной защиты. Данный вариант мог бы быть реализован при наличии политической воли и жесткого проектного планирования через слом существующих общественных настроений и снятие социально-психологической напряженности – хотя и представляется достаточно маловероятным в силу инерции политического мышления и ограниченности кадрового ресурса”.

На наш взгляд, эта конструкция, призванная показать невозможность “оранжевой” революции в РФ, внутренне противоречива. Вес факторов, толкающих к революции, нам представляется несоизмеримым с теми, что эту революцию блокируют. Модель Д.Юрьева просто не дает оснований, чтобы соизмерить вес этих двух групп факторов.

На одной чаше весов – решение “Глобинтерна” сменить властную верхушку в РФ, а также “тяжелейший кризис” в РФ (“настроения фрустрационного озлобления, массовой неудовлетворенности фиксируются во всех слоях общества”), “мстительная ненависть и безнадежная мечта о реванше” организованных политических сил справа и слева. На другой чаше весов – невозможность “утраты лояльности” разными частями (“ложноножками”) партии власти.

Во всем этом много метафор, но нет меры, позволяющей “взвесить” конфликтующие факторы. Интуитивная оценка, скорее, отдает предпочтение факторам, толкающим к революции. И решение правящей верхушки Запада, и тяжелый кризис в РФ – вещи вполне серьезные. А тот факт, что на Украине не все идет как по маслу, для этой самой правящей верхушки фактор несущественный. В Ираке тоже не все идет как по маслу – ну и что?

Сам же Д.Юрьев признает, что “единственной альтернативой катастрофическому прогнозу становится реальное восстановление властно-общественного диалога, отказ от схематизма, от шаблона, перехват информационно-политической инициативы”. И каковы же возможности этого поистине чудесного преображения власти? Откуда у нее возьмутся ресурсы для диалога с обществом, отказа от шаблона, перехвата инициативы и пр.? В каких “ложноножках” партии власти таится этот потенциал?

Этот потенциал Д.Юрьев оценивает очень низко, а задачи для власти ставит непомерные – совершить “управляемую революцию” с выводом на первый план тематики национального достоинства и социальной защиты”. Надеется ли Д.Юрьев, что власть сможет решить эти задачи? Нет, нисколько не надеется – “в силу инерции политического мышления и ограниченности кадрового ресурса”.

Таким образом, общий вывод, что “оранжевой революции в России пока что не будет”, противоречит и доводам, и конкретным частным выводам самого же Д.Юрьева. Прогноз, вытекающий из его модели, стал бы более реалистичным, если бы он назвал еще одну альтернативу катастрофическому сценарию – проведение невидимой «оранжевой» революции сверху, то есть самой властью. Иными словами, совершение властью такой «управляемой революции», при которой на первый влан выводится не «тематика национального достоинства и социальной защиты”, а совсем наоборот – ликвидация всякого национального достоинства и углубление „социальных реформ“. Будет ли при этом использована радикальная патриотическая риторика, поставят ли на Красной площади памятник Сталину – зависит от выбранного сценария и таланта режиссера.

Другие политологи, отрицающие угрозу переворота для РФ, обычно не дают развернутых доводов, а указывают как на вещи очевидные на два момента: эта революция никому не нужна, потому что и так в РФ правит прозападная элита; эта революция невозможна, потому что народ В.В.Путина любит и свергать его никому не позволит. А если кто и полезет, то В.В.Путин и сам кого хочешь свергнет.

Г. Павловский считает революцию «безудержно популистским» проектом и на этом основании не видит для него условий в РФ. В интервью «Независимой газете» он даже угрожает глупым революционерам: «Кстати, следует помнить, за кем в России есть реальный ресурс популизма. Этот „революционный потенциал“ сегодня, безусловно, в руках Путина. Если бы он захотел, он мог бы перевернуть страну ста словами, отменив политику и партии. Одним своим заявлением он может сформировать общенациональную силу, верную лично ему. То, что он этим не пользуется, а идет на выборы и усиливает партийную систему, – одно из самых надежных подтверждений его демократической лояльности»323. Трудно понять эту парадоксальную логику. «Революционный потенциал» в руках у Путина, но он его применять не будет, потому что демократ. А если бы захотел… В том-то и проблема, что не хочет, что «демократ». И Николай II, если бы захотел… Непонятно, как это тайное желание может предотвратить действия тех, кто и хочет, и может.

О том, что “революционным потенциалом” располагает не только В.В.Путин, но и внешние силы, которые, когда считают нужным, используют этот потенциал очень даже эффективно, “советник вождя” отозвался снисходительно: “Я не могу исключать и у нас попыток интернациональной помощи «русским народным демократам». Это надо разбирать отдельно – зачем, почему они это делают, зачем это нужно». В принципе, вопрос «зачем им это нужно » представляет в данном случае чисто академический интерес. Важно, что это зачем-то делают, а задача власти РФ – организовать противодействие. Но эта часть проблемы Г. Павловского не интересует.

Некоторая часть нашей демократической элиты отрицает угрозу «оранжевой» революции «с другой стороны» – дескать, нос у нас не дорос до таких тонких технологий. Будет у нас, конечно, революция, но не такая элегантная. В интервью спросили А.Н. Яковлева: «Возможна ли у нас оранжевая революция?» Отставной перестройки барабанщик, разочарованный в русском народе, мрачно ответил: «Беда в том, что так, как на Украине, не получится. Там стоят, разговаривают два противника и улыбаются, доказывая что-то друг другу. А мы ведь резать начнем друг друга»324.

В феврале в информационно-исследовательском центре «Панорама» произошла дискуссия на тему революции в среде московской художественной интеллигенции. Для обмена опытом приехали гости-писатели прямо с Майдана Незалежности и из штаба Ющенко, для обмена опытом. Как сказано в репортаже об этой дискуссии, «в заключение московские интеллигенты сошлись во мнении, что, к сожалению, в ближайшее время „бархатная революция“ России не грозит, а ожидается традиционный „бессмысленный и беспощадный“ бунт»325.

Этот прогноз поддерживает и Б.А.Березовский – видимо, для нагнетания эмоций перед спектаклем: «Ни о какой „бархатной революции“ в России речь не идет. Вопрос только в том, будет много крови или мало. Судя по той глупой и нерешительной власти, какая есть в России, – не думаю, что будет много крови, но она неизбежна».

Ряд экспертов считает, что революция в РФ приобретет «коричневую» окраску. Иногда эту группу называют «кор-алармисты»: «Это эксперты, опасающиеся того, что оранжевая революция в России будет коричневого цвета. Хотя аргументация именно подобного сценария развития событий в России представляется недостаточно убедительной, под знамя „кор-алармизма“ уже встали известные российские интеллектуалы: Марк Урнов, Юлий Нисневич и многие другие»326.

Менее эмоциональные авторы видят положение так. Ю.Громыко пишет: “Мы приближаемся к некоторому своеобразному рубежу российской истории, когда так и не сформулированные цели, не выстроенная идеология страны оборачиваются возможностью развала всех политических групп и даже полным разрушением всё ещё пока слабо колышащейся социально-стратовой структуры страны”.

Здесь – ожидание революции, порожденное не интригами закулисных сил, а фундаментальным фактором, динамикой углубления кризиса в самой РФ. Ее системное ослабление приближается к такой пороговой точке, когда эти всегда имеющиеся в наличии закулисные силы просто не могут не воспользоваться моментом.

Из таких же фундаментальных причин исходит в своем прогнозе и Е.Холмогоров: «В России и вовсе трудно ожидать, что на улицы “свергать режим” можно вывести действительных “оранжевых” (или даже оранжево-голубых) мальчиков. Если кому-то необходимо было бы похоронить нынешний российский режим, то нельзя было бы придумать ничего лучше, чем похоронить его под грузом собственных системных противоречий. Эти противоречия настолько фундаментальны, что вообще непонятно – как еще что-то держится»327.

Вячеслав Игрунов в ожидании революции также исходит из «массивных» причин: «Все тот же олигархический режим, при котором “либеральные реформаторы” экспериментируют с народным долготерпением. Все тот же разгул корыстолюбивого чиновничества и то же пренебрежение интеллектуальными элитами, которые болезненно переживают свою маргинальность. Продолжается разрушение отечественных науки и образования, недопустимо медленно идет развитие малого бизнеса»328.

М.Чернов рассуждает, исходя из аналогии: «На просторах бывшего Советского Союза началась очередная „оранжевая революция“… „Оранжевые революции“ произошли в Грузии и на Украине. Аналогичные по смыслу события происходят в Киргизии… Судя по выступлениям в Башкирии и активности аналогов украинской „Поры“ в двух столицах, все эти революции – этакий бикфордов шнур, который тянется к России, и рвануть он должен именно здесь».

Как видят эти авторы конкретные поводы и признаки назревающей революции? В. Игрунов пишет: «Рассуждения об угрозе “цветной” революции в России за короткое время стали расхожими. Разумеется, помогают этому протестная активность, вызванная монетизацией льгот, оранжевые шарфы и палатки на улицах Петербурга и Башкирии и объявившаяся в наших пределах “Пора”…

До революции не так и далеко. Если мы посмотрим на отношение населения к институтам власти, то увидим страшную картину. Наши граждане ни в грош не ставят парламент, не верят судам, ненавидят милицию. Авторитетом не пользуется никто, кроме президента. Но если – не дай бог – с президентом что-то случится? Или обрушится его рейтинг? Да и, наконец, если во властной элите не окажется яркой фигуры – как не видно ее сейчас, – то процедура передачи власти в стандартной ситуации 2008 года может привести к нетривиальным результатам. Даже если Путин сохранит значительную часть поддержки, не факт, что он сможет “передать” свое доверие предполагаемому преемнику…

Доверие к власти уже не так безусловно и в силовых структурах, армейские офицеры не жалеют крепких слов не только для своего министра…

Если пытаться предотвратить нежелательный исход смены власти так грубо, как это делается сейчас на каждом шагу, взрыв хотя бы в одной из точек напряжения практически неизбежен. Тогда власти уцепиться будет не за что».

Игрунов отмечает очень важную особенность момента, которую, как правило, совершенно упускают из виду политики и эксперты – тот психологический стресс, в котором вот уже двадцать лет живет население наших стран и в котором нет просвета: “Что одинаково характерно для всех революций последних полутора лет? Прежде всего усталость людей от власти. Моральная изношенность режимов”.

М.Чернов очень оптимистично оценивает и нашу способность предвидеть ход событий, и исход «оранжевой» революции в РФ: «Ну так что ж, сценарии ясны. Западные манипуляторы оседлали вызванное действительно объективными причинами недовольство народов и сделали все очень технично – направили энергию в „правильное русло“. В Киеве разыграли сценарий столичного уличного противостояния, в Киргизии играет военный элемент. С теми же, возможно, слегка модифицированными технологиями придут и сюда. Сразу напрашивается вопрос – стоит ли нам опасаться мещанской „оранжевой“ революции? Похоронят ли прозападные „цветные“ марионетки Россию? Я думаю, что нет. По одной простой причине – наша революция не просчитывается. Свидетельство этому – наша история. Ну, брал Ленин деньги у немцев – не по немецкому сценарию все вышло же. Поддерживали британцы и американцы меньшевиков и всяких окраинных националистов, и что стало в итоге с теми меньшевиками и локальными „фюрерами“?

Технологии «оранжевой революции» приведут к брожению в обществе, и на политическую и социальную авансцену выйдут новые, еще не задействованные в текущих раскладах силы. «Оранжевая революция» обязательно перерастет в другую – «красную», и совсем не бархатную. В отличие от тех же украинцев, грузин, молдаван – не в обиду этим народам будет сказано – российским людям не свойственно местечковое мышление. Что бы ни произошло, в России всегда мыслили большим пространством, куда входит как минимум весь постсоветский мир. Никому мало не покажется».

Трудно разделить его оптимизм, хотя бы потому, что и Украина – не менее Россия, чем РФ. И особо «российским людям» похвастать пока нечем, очень уж свойственно им оказалось в иные моменты и в определенных отношениях местечковое мышление, и удалось его просчитать нашим революционерам – и Горбачеву, и Ельцину. Да, вряд ли на этот раз прозападные «цветные» марионетки похоронят Россию – но не вследствие загадочной русской души, мыслящей большим пространством. Не похоронят потому, что «российские люди» все-таки научились быстрее соображать, подсчитывать и договариваться между собой. И из урока «оранжевой» революции на Украине тоже кое-какие уроки извлекли – спасибо братьям-славянам. Однако наша сила и наша слабость пока что находятся в очень неустойчивом равновесии.

Е.Холмогоров смотрит на наши перспективы с большой тревогой: “Проблема– 2005”, основная опасность, которая угрожает в течение 2005 года, формулируется очень просто – это угроза самоубийства власти. Попытка политической системы, сложившейся в России с 1991-93 годов и частично реформированной в 1999-2000 гг., добровольно прекратить свое существование, “выйти из игры”, выведя с собой капиталы и вывезя людей, а заодно упразднив и суверенное Российское государство как таковое…

В России первым и главным выводом из украинских событий было предположение, что “все это только репетиция того, что должно произойти в Москве”. И появились многочисленные гипотезы того, “как оно все будет у нас”. На роль “вождя революции” назначали то Лимонова, то Рогозина, то Березовского, то выискивали в верхнем эшелоне элиты ту “темную лошадку”, которая попытается повести за собой народ. Но при этом недостаточно учитывался тот факт, что организованная “оппозиция” не является коренником в революционной тачанке. “Коренным” остается все-таки сам политический режим, который разыгрывает перед публикой драму самоуничтожения и легитимизирует любую оппозицию тем, что трудно себе вообразить что-то хуже, чем “эти негодяи у власти”. Поэтому выискивать надо не столько куколки (или гниды, если говорить более точным языком) будущих революционных вождей, сколько признаки подготовки к “суициду власти” – будь то дрожание рук, нервическое покуривание или поиск орудий самоубийства.

И тут, оказывается, далеко ходить не нужно. Веревка, на которой в любой момент может повеситься политическая система современной России, свита, завязана в прочную петлю и даже уже перекинута через потолочную балку. Правда, этот факт почему-то все обнаружили лишь тогда, когда петля затянулась на шее, и с начала года страну начали сотрясать массовые акции социального протеста, равных которым Россия не знала за весь “путинский период”. “Монетаризация льгот” – самая бессмысленная, абсурдная и вредительская из всех квази-либеральных реформ последних лет – начала приносить свои плоды. Плоды абсолютно закономерные…

Крайне сомнительно, что подобные либеральные проекты могли бы быть приняты государством, не имеющим тяги к политическому суициду… Готовность “злить народ” может быть только сознательной, и те, кто предложил и протащил подобную реформу, скорее всего, руководствовались именно стремлением к большим потрясениям, ролью того самого “бессмысленного и бессильного злодея”, каковым должна быть власть по сценарию новейших импортных революций. Петля была изготовлена и прикреплена вполне сознательно, и голова в нее просунута совершенно добровольно.

Просчитать политические последствия “монетаризации” труда не составляло… Радикальная западническая оппозиция, “лондонский центр”, патронируемый Березовским, также не скрывали своего стремления использовать социальное недовольство в целях ликвидации ненавистного “режима”. Либеральные издания в течение всего прошедшего года пестрели призывами к “интеллигенции” осознать свое братство с народом, протестующим против той же власти, и сделать социальные требования тем тараном, который разрушит политическую систему»329.

М.Чернов считает, что «оранжевая» революция в РФ, если начнется, перерастет в «красную». Эксперты, близкие к либеральному лагерю, опасаются, что она проделает в нынешнем порядке брешь, в которую ворвется националистическая струя. Игрунов пишет: «Сегодня многие либералы не прочь поиграть с уличной стихией. Однако в случае потрясений общество неизбежно сползает туда, куда движется оно в спокойный период. А движемся мы сегодня к обострению социальной напряженности, к росту ксенофобии и изоляционизма, к жажде твердой руки и решительных действий. Словом, если наша “оранжевая революция” состоится, она будет иметь отчетливо коричневый оттенок. А может, кто-то именно этого и ждет?»

Подавляющее большинство политологов не касается возможных альтернатив революционного сценария для РФ, хотя нет особых оснований считать, что будет в точности повторена схема, использованная в Сербии, Грузии и на Украине. Нет и открытых дискуссий между сторонниками разных сценариев, хотя «оранжевая» в РФ явно может пойти по двум разным траекториям – или она начнется в «центре», или «на местах». Р. Сафиуллин пишет: «На территории России сценарий переворота по образцу ОР будет отличаться от ОР, произошедших в отдельных мононациональных республиках. Сначала должны произойти региональные перевороты (достаточно 3-х или 4-х), которые один за другим будут делегитимизировать центральную власть. В конечном счете, это должно привести к распаду России как целостного государства де-факто, идеологической дезориентации региональных элит и установлению над ними внешнего контроля, а уже затем юридического оформления нового статус-кво в Москве. Будет это ОР или подковерное соглашение элит, в принципе, уже не важно. Можно утверждать, что технический сценарий разрушения СССР, реализованный в 91-м году, может быть с успехом применен для сегодняшней России, в случае если нынешние элиты не внесут принципиальных изменений в политический курс страны. Судя по последнему посланию президента страны Федеральному собранию – принципиальных изменений курса не предвидится»330.

С. Белковский на пресс-конференции 17 мая 2005 г. в «РИА-Новости» высказал сходный прогноз: «Сегодня власть удерживается традиционной легитимностью Кремля как наследника центральной власти. Как только эта система распадется, а сегодня набирают силу внутренние тенденции, ведущие именно к этому, в этот момент очень значительная часть России утратит стимул к пребыванию в его составе. Я имею в виду не только Татарстан, но и Якутию, и значительные территории Сибири и Дальнего Востока» (www.apn.ru).

Р. Шайхутдинов также относится к тем немногим аналитикам, которые указывают на вероятность второй траектории: «Один из возможных сценариев для России – не планомерно-систематическая революция с одним лидером, а революция „кусочная“, с несколькими лидерами, которые могут даже и не договариваться между собой. В России скорее всего произойдет несколько „цветных революций“ – происламская, сибирская, прозападная, дальневосточная, в результате чего Россия может не только потерять существенные территории, но и распасться на части»331.

Подход Р. Шайхутдинова к прогнозу характера возможной «оранжевой» революции в РФ плодотворен. Поскольку революция представляет собой лавинообразный распад легитимности политического режима (власть утрачивает «силу и согласие»), то Р. Шайхутдинов и предлагает выявлять главные уязвимые точки в легитимности властной конструкции, возникшей после 1999 г. Уже в ходе программы Горбачева, а затем Ельцина был подорван и во многих своих элементах разрушен тот «образ истинности» (картина мира, представление о благой жизни), который связывал множество социальных групп и субкультур в общество, в единый народ. Теперь начинается второй раунд рассыпания уже рыхлого, слабо связанного общим культурным ядром «российского народа». В разных измерениях происходит его разделение на много «малых народов», связанных своей новой солидарностью – и легитимность общей власти растаскивается.

Р. Шайхутдинов пишет: «Например, в сознании прозападно настроенных людей российская власть частично утратила свою легитимность из-за того, что она нецивилизованная, не заботится о соблюдении прав человека, разбойничает по отношению к чужой собственности, трактует политических противников как уголовников, не культивирует экономические свободы и т.д. Теперь уже дело техники сформировать из так настроенных граждан прозападный народ (например, со «столицей» в Калининграде) и, опираясь на чужую, европейскую легитимность, начать атаку на власть. Скажем, под лозунгом «Отпусти народ мой» (так обращались евреи к фараону) – в данном случае, в Европу. И лидеры легко найдутся.

Точно так же, в сознании исламистов российская власть не до конца легитимна, потому что она про-православная, потому что не строит правильные отношения с исламом и так далее. То же с точки зрения жителей Сибири и Дальнего Востока – она не до конца легитимная, потому что не выполняет своих обязательств по отношению к населению, потому что эти регионы сегодня забыты – и так далее.

Кстати говоря, народы не обязательно должны быть локализованы территориально. Например, по отношению к пенсионерам российская власть потеряла свою легитимность, потому, что не выполняет никакие свои обязательства – начиная с обмена денег, когда все сбережения были потеряны, и кончая нынешними фокусами с монетизацией. А сейчас еще начнутся проблемы с лекарствами и с отменой льгот на жилье…

Потеря властью тех или иных оснований легитимности свидетельствует о том, что любой из этих народов, восстав и выйдя на площадь, получает возможность ее скинуть. И сегодня этому ничего нельзя противопоставить. Ведь власть не может признать, что она – «антинародный режим»332.

В «Живом журнале» большую широту мышления обнаруживают непрофессиональные аналитики. Один участник обсуждения предложил прогноз хотя и слишком изощренный, но указывающий на возможные риски. Ведь ценность прогнозов не в том, что они сбываются, а в том, что при их подготовке и изучении у нас работает системное мышление – мы конструируем в уме разные образы будущего, а для этого нам надо выявить и расставить по местам все части настоящего и их корни в прошлом, увидеть возможности возникновения между ними разных конфигураций связей. Это позволяет в какой-то степени преодолеть механистическую веру в то, что какие-то «объективные законы» фатально предопределяют ход событий.

Он считает, что доктрина революции для РФ будет ставить первой целью расчленение страны, а не овладение рычагами центральной власти. А для достижения этой первой цели режим В.В.Путина должен будет уйти, уступив место у власти «патриотическому» правительству, которое и доведет РФ до катастрофы.

Вот, с сокращениями, эта версия прогноза:

«Кто сказал, что Западу в России нужно прозападное правительство? Оно было бы необходимо, если бы Запад по-прежнему стоял на тех позициях, что ему нужна слабая, зависимая, но целостная Россия. В середине 90-х в Европе и США писали, что пока распад России пугает – мол, это “вызов к которому мы не готовы”. А если сейчас готовы? В таком случае вполне логично предположить, что “майдан” в Москве не входит в планы кукловодов. Гораздо нужнее дюжина “майданчиков” в Уфе, Казани, Калининграде, Нальчике, Новгороде, Санкт-Петербурге, Пскове, Томске, Ростове и т.д… В общем, как верно написал Владимир Горюнов: “Наивно думать, что технологии “розовых революций” будут применены к России как единому государственному организму – “расхватывать” нашу страну, скорее всего, станут по частям”.

Самоубийственные либеральные кульбиты правительства, тотальная коррумпированность чиновничества, глубокая апатия населения, неспособного к отстаиванию даже самых насущных интересов порождает оптимизм революционеров – “что хошь сделаем, никто не встрянет!” Но те же самые факторы присутствовали и в середине 90-х, более того – тогда существовал блок протестных территорий, т.н. “красный пояс”, но сепаратистских тенденций в них не наблюдалось. Если “раскачать” национальные республики, в ряде случаев не составит особого труда, то отделенческие настроения в русских областях при всей неприязни к “зажравшейся Москве” и отвращению к “политике центра” остаются пока что гипотетическими.

Можно, с большой вероятностью считать, что “бегство от безумного центра” будет маловероятным до тех пор, пока «в его безумье есть система”, т.е. пока он будет привычно “либерально грабить”. Более того – уверенность, что будет только хуже, настолько велика, что может прошибить даже пресловутую “стену равнодушия” и по-домашнему, оплеухами разогнать жалкие кучки “майданщиков” до подхода готовой “перейти на сторону народа” милиции и малопонятных “Наших”.

В общем, если на Кавказе и части Поволжья замутить что-нибудь при определённом стечении обстоятельств вполне реально, то в остальной России “тачанка оранжевой революции” запросто может увязнуть. Такая “недорезанная” Россия вряд ли устроит Запад в силу сохранения за ней неприемлемо большого потенциала возрождения – нож в спину надо втыкать наверняка, без риска заново “налаживать конструктивный диалог” с жертвой.

По-видимому, не существует такого уровня “либерального террора”, при котором в русской провинции возобладали бы центробежные тенденции… Значит, для активизации подобных настроений к власти должен прийти, пусть на короткое время, режим, который принёс бы с собой проблемы, решаемые отделением от Москвы. Вероятно, к весьма желательным его свойствам следует отнести также его способность полностью дискредитировать все возможные альтернативы “либеральному проекту”, представив их в виде кровавой бессмыслицы, каковой их давно себе представляют “все порядочные люди”. Также этот режим должен дружно отвергаться “всем международным сообществом”, никаких проколов типа “иракских” демаршей Франции и Германии быть не должно, рядам прописана монолитность.

Увы, но подобными качествами вполне может обладать власть какой-либо “грамотно сконфигурированной” национально-имперской группы (приход к власти при сохранении нынешних темпов саморазложения “вертикали” технологически решаемая задача). Нужно только “контрастно подчеркнуть” родовые пятна современного русского национально-государственнического направления: слабость проработки экономических вопросов, легкомысленно-эстетское любование государственным насилием, вера в безграничность возможностей пропаганды, интеллигентская кружковщина, любовь к радикальной фразе. Главный недостаток – отсутствие внятной реализуемой экономической концепции. Совершенно правильный тезис о том, что “Экономика консерватизма – это экономика, подчинённая внеэкономическим факторам” служит оправданию немыслимой каше в головах, которая может породить такие последствия, что 1993 год покажется торжеством “дирижизма”.

К сожалению, нет зачастую и четкого осознания того, насколько глубока, системна, многостороння наша зависимость от Запада. А значит, нет и понимания того, что ресуверенизация волей-неволей должна быть крайне острожной, “зигзагообразной”… Масса теоретических “дыр” в представлениях о путях решения целого ряда экономических и социальных проблем объясняется просто – надеемся на лучшее (“революцию в умах”, “духовное возрождение”), готовимся к худшему (мобилизационная экономика, прямые формы принуждения). Вот здесь-то и находиться “волчья яма”, в которую рискует угодить любое, а особенно “правильно подставленное” патриотическое правительство: противоречие между умозрительно исповедуемым “патриотизмом свершений” наших национально-ориентированных интеллектуалов и народным “патриотизмом достойной жизни”, отторгающим любую “чрезвычайщину”, если она не локализована в границах “элиты”.

Причина пусть ограниченной, но успешности путинизма – в необыкновенно острой востребованности “возвращения к нормальной жизни”. Самые подлинно вдохновляющие события начального, “эйфорического” этапа этого правления связаны с “восстановлением функционирования”: на полуразоренных верфях достраивались заложенные ещё при Советах подлодки, далеким заводам возвращались долги по госзаказу, бюджетники начали получать зарплату и т.д. Никакая жертвенность, никакие сверхусилия современным “народным патриотизмом” впрямую не востребованы, напротив – по-прежнему актуальна тема компенсации (начиная с банальной компенсации вкладов и заканчивая восстановлением статусов тех или иных социальных групп), право на которую переживается как безусловное, а сама она (при некоторой размытости понятия) как необходимое условие “перевёртывания тёмной страницы истории”.

Это не патриотизм иждивенцев, но это – “патриотизм мирного времени”. Учитывать это необходимо. Таким образом, столкновение между “национально мыслящим режимом”, тяготеющим к мобилизационной экономике (если мы будем иметь на консервативно-державном поле примерно ту же картину, что и сегодня), и народными ожиданиями представляется совершенно неизбежным. Дальнейший сценарий предсказать вчерне не так уж сложно. Поскольку никакой “скамейки запасных” у новой власти нет, она будет вынуждена опираться на старые кадры. Тысячи чиновников (в т.ч. в погонах) и бизнесменов (особенно контролирующих предприятия с большим количеством работников) получают от оранжевых кураторов “предложение от которого нельзя отказаться” (“Ну что, арестовываем твой заграничный счёт, сторонник кровавой диктатуры, или пополняем его, о, мужественный защитник свободы?”).

Начинается саботаж одних решений и чрезмерное рвение в исполнении других. Контроль над федеральными телеканалами принадлежит центральной власти, но региональные СМИ успешно ведут окрашенную до поры в верноподданнические тона контрпропаганду. Спешно отменяются отсрочки по призыву, нескольких заведомо больных молодых людей (“из Центра приказали брать всех!”) призывают и через пару недель возвращают родителям в гробах. Широко распространяются слухи о готовящемся снижении пенсий под консервативным лозунгом “Дети – живая пенсия” и мерах по розыску этих самых детей. Массовую панику вызывают попытки ввести какой-нибудь учёт всех владеющих специальностями, необходимыми в оборонной промышленности или работавших в ней. Очень возможны срывы отопительного сезона в нескольких крупных регионах. Введенная де-факто международная блокада всё чувствительнее выражается в росте цен. Попытка заморозить цены на основные товары проваливается с треском. На телевидении борьба с безнравственностью оборачивается изобилием “говорящих голов”, которые сыплют словами типа “идентичность”, “этатизм”, “конвенциональность”, “аскетическая доминанта”, “противодействие релятивизму” и проч. Как следствие – проигрыш на информационном поле. Наконец, в одной из национальных республик вспыхивает новый мятеж (вариант – разрастается чеченский), объявляется частичная мобилизация.

Под общий хор “Верните, как было” страна расцвечивается десятками “майданов”. Много работы у популярных исполнителей: сегодня надо “быть с народом” в Калининграде, завтра в Казани, послезавтра в Якутске. Одна-две недели и всё кончено. Правители Новгородской Республики, Свободной Сибири, Великого Татарстана и Европейской России (С.-Петербург) подписывают соглашение о передаче под международный контроль ядерных арсеналов. На всю операцию “Патриоты” достаточно от 2-х до 4-х месяцев (дольше рискованно, могут появиться не подконтрольные ни Кремлю, ни “демократической оппозиции” центры силы). Занавес.

Значит ли это, что традиционалистам лучше по-прежнему почитывать Леонтьева, Ильина и житийную литературу и никоим образом не приближаться к реальной власти? Нет. Я только указываю, на абсолютную неготовность к такому обороту событий на текущий момент. Необходимо быстрое организационное оформление, поиск контактов с “попутчиками” в органах власти и бизнесе. Выработка не просто экономической программы, а доступной каждому и привлекательной картины жизненного уклада “при патриотах” (почему это хорошо, почему хорошо именно для тебя, почему хорошо для твоей семьи). Выработка внешнеполитической линии, подходов к формированию не столько однозначно привлекательного (это невозможно) сколько “сложного” имиджа России, мешающего созданию единого антирусского фронта. И самое главное (и самое непростое) создание собственного “сектора жизни” (чем-то подобного “миру кооператоров” конца 80-х) для демонстрации “преимуществ нового строя”… А пока ничего этого нет – никаких революций. Любой ценой».

Прогноз интересный. Жаль только, что требование «никаких революций!» может прозвучать неубедительно для Сороса и «Freedom House”. Да и к чему такой тоталитаризм мышления – «любой ценой!» Как это любой? Всегда есть верхний предел цены, которую общество готово платить за благо прожить без революции.

Автор этого прогноза сделал упор на тех элементах и связях системы нашего кризиса, к которым патриотические политики стараются не привлекать внимания. Но это не значит, что их не видят и не учитывают. Представленная в прогнозе практическая программа «искреннего» правительства патриотов – полезная гротескная карикатура. Трудно согласиться и с утверждением, что «никакой “скамейки запасных” у новой власти нет». Положение отличается от 1917 г. тем, что все подсистемы общества еще наполнены образованными опытными кадрами, а также тем, что кризис еще не расколол государственный аппарат на воюющие классы. Саботаж «тысяч чиновников», сидящих на крючке у «оранжевых кураторов» может быть нейтрализован сравнительно легко.

А главное, эти «оранжевые кураторы» ни за что не позволят ни нынешней власти, ни своим подопечным устроить такой рискованный эксперимент – отдать в РФ на пару месяцев власть патриотическому правительству. Слишком большой риск. Они больно обожглись со Сталиным, и такой ошибки больше не повторится. Мы пойдем другим путем.

 

Глава 22. Отношение к «оранжевой» революции на левом фланге

В нынешней структуре политических партий и движений, которая была сформирована на исходе перестройки и в первой половине 90-х годов, основным ядром «левого» фланга, отвергающего программу рыночных реформ и превращение РФ в периферийную зону западного капитализма, является КПРФ и союзные с ней организации333. Другим ядром, для идеологических установок которого характерно значительное расхождение с КПРФ, является немногочисленный, но активный конгломерат ортодоксальных марксистов, троцкистов, «антиглобалистов» и радикальных молодежных организаций (например, Национал-большевистская партия).

От позиции левых во многом зависят программные лозунги тех массовых протестов, которые в случае развертывания «оранжевой» революции в РФ мобилизуют необходимую для нее уличную массовку. В настоящее время во всех левых организациях ведется работа по выработке позиции относительно назревающей «оранжевой» революции. Ситуация здесь меняется, приводимые здесь данные, скорее всего, к моменту выхода книги устареют. Однако важна не только выработанная на закрытых совещаниях и переговорах конъюнктурная позиция, но и само видение проблемы у лидеров разных движений, их логика в обсуждении той угрозы, перед которой оказалась государственность РФ.

Рассмотрим с этой точки зрения заявления ряда политиков и левых интеллектуалов. Вот выдержки из интервью Г.А.Зюганова (председателя президиума ЦК КПРФ), данного газете «Утро». Репортер задает вопрос: «Насколько вероятно, что сценарий „оранжевой“, „каштановой“, „ситцевой“ или иной революции воплотится в России? Может ли сложившаяся в стране ситуация привести к народному восстанию?»

Вопрос или двусмысленный или очевидно неверный. Можно подумать, что сотрудник левой газеты ставит знак равенства между «оранжевой» революцией и народным восстанием. Однако Зюганов как будто не замечает этого противоречия и дает ответ – или неопределенный, или неверный, как и вопрос: «Это может случиться в любое время… У нас сегодня все предпосылки для этого есть. Но у нас не будет „оранжевой“ революции, у нас будет скорее „желто-коричневая“.

Судя по всему, различия между «оранжевой» революцией и «народным восстанием» руководитель КПРФ не видит – «это может случиться». Далее следует замечание, которое с трудом поддается толкованию – у нас революция будет не «оранжевая», а «желто-коричневая». Что это значит, на что намек? Кто в РФ «желтый», кто «коричневый»? КПРФ решила поддержать раскрутку большого идеологического мифа о российском «фашизме»? Но главное, из этого туманного афоризма вытекает, что Зюганов не принимает понятия «оранжевой» революции как обозначения вполне определенного типа программ по замене власти и государственности – при том, что обсуждение сущности этих программ в течение четырех месяцев было главной темой дебатов в политологии. Чем вызван этот отход от вполне однозначного понятия?

Далее Зюганов выражает скептицизм в отношении благотворного воздействия «оранжевых» революций на жизнь простого народа: «Если придут Греф с Чубайсом, вы думаете, будет лучше? Поэтому, организовывая акции протеста, я выступаю как раз за то, чтобы было сформировано очень грамотное и способное руководство, которое поддержит производство, малый и средний бизнес, создаст условия для хорошей работы всех форм собственности. Правительство, которое будет понимать, что XXI век – это век науки и образования, и приоритетными для него будут наука, образование и культура; которое знает, что государство должно гарантировать каждому прожиточный минимум, крышу над головой и качественные знания, тогда можно спокойно думать и развиваться».

Это – явный уход от проблемы. Разве «оранжевая» революция в РФ нужна, чтобы пришли Греф с Чубайсом? Зачем им приходить, они и так здесь. И разве в момент революции акции протеста могут быть направлены на «формирование очень грамотного и способного руководства»? Революции меняют вектор исторического развития, меняют тип государственности и цивилизационную идентичность. Какой средний бизнес, какая «каждому крыша над головой»! Не об этом же речь. Что можно понять из этого ответа об отношении КПРФ к угрозе «оранжевой» революции?

В конце беседы нестыковки в понятиях достигают крайности. Репортер спрашивает: «Если не Греф и не Чубайс, то кто в результате возможной революции может прийти на смену нынешней власти и поднять страну?» Таким образом, газета «Утро» все же исходит из предположения, что «оранжевая» революция, направленная на «смену нынешней власти», призвана «поднять страну». И если «поднять страну» придет не Греф и не Чубайс, то кто же?

Зюганов отвечает, просто игнорируя этот нелепый вопрос: «Мы заинтересованы в том, чтобы правительство было коалиционное, левоцентристского толка. В стране много грамотных людей… России нужен сильный, опытный хозяйственник-управленец, человек, знающий, что такое зима и коммуналка, понимающий транспортные артерии России, прекрасно чувствующий науку и образование, а также национально-территориальную специфику России».

Ясно, что ответ неадекватен вопросу, и руководитель КПРФ просто предпочел уйти от того, чтобы ясно высказать свой прогноз исхода «оранжевой» революции в РФ – его же спрашивали не о том, в чем заинтересовано руководство КПРФ, а кто реально сможет прийти к власти. Походя и вскользь Зюганов опять высказал тезис о том, что суть исторического выбора, перед которым оказалась Россия, заключается в том, опытный ли хозяйственник-управленец стоит у власти и хорошо ли он понимает транспортные артерии России.

Более подробно изложили установки КПРФ в отношении «оранжевой» революции директор близкого к партии Центра исследований политической культуры России С.Васильцов и его заместитель С.Обухов334.

Первый их тезис является методологически неприемлемым, он ставит под сомнение добросовестность любого суждения по сути проблема: «Угроза „оранжевой смуты“ буквально на наших глазах превращается в орудие тотального морально-политического шантажа, используемого чуть ли не всеми против всех». Что это значит? Вы считаете, что такой угрозы не существует, есть только шантаж ею (причем «тотальный»)? Так и скажите. Этот прием широко использовал Горбачев, затыкая рот оппонентам во время перестройки: «Товарищи нагнетают… Нам подбрасывают…» Известно, к чему это привело.

При этом данный тезис о шантаже, поставленный в самое начало доклада, противоречит буквально следующему параграфу – о сути «оранжевых» революций. Суть эта видится так: «Цель – передача основных экономических ресурсов России непосредственно в руки западных ТНК, без „туземных“ посредников и управляющих. Иначе говоря, взят курс на прямое иностранное управление российской экономикой… Мало того, становится ненужным и опасным само нынешнее население России, как историческая данность. Укорененное в эту землю и обладающее пусть даже порушенными, но сохраняющимися моральными, этическими, историческими ценностями и ориентирами, оно остается для Запада вечной угрозой». Но если это так, то при чем здесь обвинение в шантаже? Или аналитики КПРФ тоже зря пугают жителей РФ?

Далее С.Васильцов и С.Обухов выражают полное согласие с той трактовкой «оранжевых» революций, которая ранее была дана целым рядом других авторов и приведена в предыдущих главах этой книги: «Политические деятели, сложившиеся в советскую эпоху, подлежат при этом смещению с занимаемых ими ключевых государственных постов. Даже если они проявили себя патологическими антисоветчиками и антикоммунистами. Даже если они ковриком расстилалась под ногами американских хозяев… Запад, как это неоднократно бывало, демонстрирует свою жесткую прагматичность: все, кто так или иначе испытал на себе воздействие советской цивилизации, для него опасны и обречены уйти… Таким образом, речь идет о целостной системе действий по трансформации российского общества. О новом витке глобализации. Об очень серьезном шаге в деле преобразования всего мирового порядка, особенно в его нынешнем „слабом звене“ – России».

Изложение же собственного взгляда С.Васильцова и С.Обухова на замысел назревающей в РФ «оранжевой» революции нам представляется внутренне противоречивым и даже вызывает недоумение. Они пишут о наиболее вероятных, на их взгляд, возможностях объяснения этой угрозы:

«Первая. Путин и в самом деле стал в глазах Запада личностью, уже сделавшей все, на что она была способна.

Второе. Не исключено, впрочем, что муссирование угрозы «цветных смут» для России преследует совсем иную цель. Оно провоцируется самим же путинским кланом. Задача проста – накрепко ассоциировать фигуру Путина с российской государственностью. По типу: «Не будет Путина – погибнет Россия». Цель такой операции понятна. Главное здесь нейтрализовать оппозицию, а если удастся, то и «приручить» ее.

Третье. Возможен, наконец, и еще один сценарий. «Оранжевая революция», а точнее говоря – уличный переворот, вызывается самой же властью. А затем с помпой задавливается ею же. Тем самым путинский режим наконец-то получает в свое распоряжение столь желанную для него «маленькую, но победоносную войну». В данном случае – войну гражданскую, может быть, прямо на московских улицах.

Четвертое. В принципе возможен и такой вариант. Массовое уличное движение начинают эксплуатировать сразу несколько политических сил, представляющие, в основном, разные ответвления партии власти. Возникает не протестная масса, а хаос управляемых толп. Общество идет вразнос.

Какая из этих перспектив окажется реальной, покажет время. Хотя наиболее реальным выглядит второй сценарий, «сдобренный», быть может, элементами третьего.

Тем не менее, каждая из перечисленных вероятностей предельно опасна для России. Хотя бы уже потому, что путинский режим давно доказал свою полнейшую неспособность реализовывать на практике любую сколь-либо масштабную общественно-политическую операцию. Результат всегда получается с точностью до наоборот».

Если бы речь не шла о докладе аналитического центра главной левой партии, не стоило бы распутывать логические неувязки всей этой конструкции. Вот, по мнению авторов, самый вероятный вариант: муссирование угрозы провоцируется самим же путинским кланом. Как это? Всего страницей выше эти же авторы пугали нас переходом к «прямому иностранному управлению российской экономикой» и планами искоренения всего российского населения – они что, тоже принадлежат к путинскому клану? А в начале раздела мы видели, как сам Зюганов «муссирует угрозу» – так и он тоже? Считает ли КПРФ, что угрозы «цветных смут» не существует, а есть лишь наивный шантаж путинского клана с целью «приручить оппозицию»? Определитесь с вашими оценками, товарищи!

Далее следует еще более экстравагантное предположение – муссирование и шантаж путинского клана могут быть «сдобрены» реальным уличным переворотом, вызванным самой же властью, а затем с помпой подавленным ею же. Как говорится, масоны отдыхают!

Оказывается, путинский режим желает иметь «маленькую, но победоносную войну», причем «войну гражданскую, может быть, прямо на московских улицах». Вы что, товарищи левые аналитики, белены объелись? Допустим, ваша творческая фантазия не знает предела, но ведь речь идет о вполне конкретном явлении – «оранжевой» революции. Где и когда в формулу такой революции входила гражданская война на улицах столицы, к тому же с помпой выигранная властью?

Наконец, четвертый вариант, когда «возникает не протестная масса, а хаос управляемых толп». В-первых, если толпы управляемые, то почему же хаос? Как раз порядок. Во-вторых, «оранжевые» революции осуществляются на таком этапе, когда действует вовсе не «протестная масса», а управляемая толпа с вполне определенными требованиями – передачи власти ее предводителям. И что в таком случае будут требовать в РФ «разные ответвления партии власти»? И разве эти ответвления и их лидеры «так или иначе не испытали на себе воздействие советской цивилизации и не обречены уйти»? Каждый раздел этого доклада находится в вопиющем противоречии с предыдущим, как будто в каждом разделе говорится о совершенно новом фантастическом явлении, причем неизвестно каком.

Озадачивает и вывод, что любой из вероятных вариантов «предельно опасен для России». Неужели нет нам спасения? Скажите, каков план действий КПРФ – ведь какую-то лазейку нам история оставила? И почему опасность исходит из того, что «путинский режим доказал свою неспособность реализовать на практике любую операцию?» Ведь если неспособен, то и прекрасно – не сможет он организовать гражданскую войну в Москве, а если и сможет, то не сможет с помпой подавить революцию.

Завершается доклад разделом «КПРФ перед лицом „разноцветного“ шантажа». Иными словами, авторы отбрасывают три «наиболее вероятных» варианта и возвращаются к исходному тезису – КПРФ должна определиться не по отношению к угрозе, а по отношению к шантажу. Ведь когда применяют слово «шантаж», то подразумевается, что ему не следует подчиняться. Теперь, в заключении, тезис о шантаже приобретает еще более противоречивый характер. Он выглядит так: «Не вызывает сомнений, что власть приложит все силы к тому, чтобы вывести протестное движение из-под первенствующего влияния Компартии. Дабы преобразовать его в ту самую организованную толпу, на гребне которой и совершаются „цветные революции“… Что делать в этих условиях правящему режиму? В перспективе, как было сказано, использовать шантаж „оранжевой революцией“ и под патриотическими лозунгами ломать оппозицию».

Если задача власти состоит в том, чтобы, шантажируя общество «оранжевой» угрозой, ломать оппозицию, то непонятно, зачем ей «преобразовывать протестное движение в ту самую организованную толпу, на гребне которой и совершаются „цветные революции“? Что собирается свершать власть на гребне этой толпы? А если что-то и свершится, то, значит, это был вовсе не шантаж, и левые аналитики дезориентировали общество, отвлекли его внимание от реальной угрозы.

Не будем затрагивать здесь внутренние программные вопросы КПРФ, поднятые в докладе, упомянем лишь один тезис, связанный с нашей темой. Авторы пишут: «Коммунисты ни в коем случае не должны уходить с улиц. В любом городе и селе есть масса „больных“ проблем, коммунисты призваны стать во главе их решения… Не будем забывать, что любое массовое движение всегда действует по своей собственной, вполне определенной, логике. Партии необходим особый, соответствующий моменту, язык: емкий, краткий, образный и близкий для человека улицы».

Это многозначительный абзац. Итак, от категорий классовой борьбы КПРФ отходит и предлагает нового социального субъекта – человека улицы. Это скачок в царство свободы. На каком же языке будут с ним говорить коммунисты ХХI века? Определение интригует – это особый язык: емкий, краткий, образный и близкий для человека улицы. Судя по набору определеннй, это язык матерный.

По мнению аналитиков КПРФ, любое массовое движение всегда действует по своей собственной, вполне определенной, логике. Почему же тогда коммунисты должны оставаться на улице? Видимо, чтобы наконец-то приобрести какую-то логику, пусть и логику человека улицы – иначе понять невозможно. И как могут коммунисты «стать во главе решения» больных проблем любого города и села? Они что, уже повсюду пришли к власти? И разве больные проблемы решаются на улице?

Похоже, что с такой логикой и вообще с таким подходом руководство КПРФ не сможет определить свою позицию в момент реализации угрозы «оранжевой» революции – так же, как не смогла ее определить для себя коммунистическая партия Украины. В целом, по данному вопросу в руководстве КПРФ на конец апреля 2005 г. наблюдается разброд. Примечательно противоречивое рассуждение одного из руководящих работников КПРФ А.Фролова.

Он пишет: «Сегодня в широком ходу версия о том, что акции протеста левопатриотической оппозиции льют воду на мельницу импортируемой с Запада “оранжевой революции”, цель которой – окончательно разрушить Россию. И хотя я полагаю, что запущена эта версия не без стараний путинских пропагандистских служб, тем не менее отвергать ее с порога никак нельзя. Одно дело – “оранжевая чума” как пропагандистский жупел, призванный дискредитировать левопатриотическую оппозицию. И совсем другое – угроза превращения оппозиции в “пристяжную” в “оранжевой” тройке. Здесь, не отказываясь ни в коем случае от борьбы, необходимо суметь “пройти по лезвию”. Как это сделать, должна подсказать практика.

Что же показывает практика? Мощный митинг КПРФ прошел в Уфе отдельно от акции “оранжевых”. С его трибуны было четко сказано: “Мы все очевидцы того, что происходило под “оранжевыми” знаменами в Грузии и на Украине, кто финансировал “оранжевых” и кто сейчас ставленники в правительстве этих стран. Это ставленники Америки. Мы родились и присягали красному знамени и верны будем ему до конца жизни. КПРФ не входила ни в какой блок “оранжевых” и “голубых”. Коммунисты всегда были верны своему народу и своей Родине и всегда в бой шли первыми”.

Затем протестанты двинулись к Дому республики, где соединились с участниками “оранжевого митинга” и приняли участие в пикетировании»335.

А.Фролову с самого начала не удается «пройти по лезвию». С одной стороны, опять тезис о шантаже оппозиции – «запущена эта версия не без стараний путинских пропагандистских служб». Значит, читатели «Советской России» должны эту версию отбросить? Нет, «отвергать ее с порога никак нельзя». Если нельзя, значит, угроза реальна? Так скажите ясно, как будет действовать КПРФ и как должны вести себя ее сторонники.

Вместо ясного ответа следует странный пример, который надо принять как урок практики. Митинг КПРФ разоблачает «оранжевых» как ставленников Америки. Заявляется даже, что «коммунисты всегда в бой шли первыми». Казалось бы, они должны были бы пойти в бой именно против ставленников Америки, против «оранжевых». Нет, как сообщает Фролов, они «соединились с участниками “оранжевого митинга” и приняли участие в пикетировании». Да что же это такое? Тут есть признаки глубокого поражения рационального сознания.

Фролов считает, что так реализуется старый принцип РСДРП: “Врозь идти, вместе бить”. Он даже проводит аналогию с Февралем 1917 года – «именно это и породило тогда ситуацию двоевластия Временного правительства и Советов, разрешенную лишь в Октябре». Каковы основания для такой аналогии? Разве в Сербии или на Украине в результате «оранжевой» революции возникло двоевластие «американских ставленников» с Советами? С кем должны коммунисты «врозь идти» и кого «вместе бить»? Фролов утверждает, что «дело в различии социально-классовых интересов и целей тех, кто “врозь идет, но вместе бьет”. И важнейшая сегодня практическая задача коммунистов – разъяснить массам эти различия, завоевать массы на свою сторону, вырвать их из-под влияния оранжевых».

Прежде чем такие вещи объяснять массам или «человеку улицы», надо их объяснить сначала читателям газеты или хотя бы узкому активу КПРФ. Но даже таких объяснений получить не удается. А ведь вопрос простой: если власть («путинский клан») будет пытаться устоять против «американских ставленников», то в чем будет социально-классовый интерес российских рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции? В том, чтобы «вместе со ставленниками» покрепче ударить власть? Или «вместе с властью» покрепче ударить «оранжевых»? Тут с помощью демагогии выкрутиться нельзя, надо отвечать.

От ответа на этот вопрос уходит и один из левых идеологов «новой волны» С.Строев336. Сначала он дает вводную в радикально-классовом стиле: «Начиная с 2000 года, то есть с момента прихода к власти В.В. Путина правящий буржуазно-криминальный режим начал свое стремительное злокачественное перерождение в фашистскую диктатуру, завершившееся в конце 2004 г … В условиях, когда главной политической угрозой стала прямая фашистская диктатура, началось сближение всех противников фашистского режима из обоих антагонистических лагерей – коммунистического и “демократического”… На наших глазах формируется единый фронт противников фашистской административной вертикали от “комитета 2008” и сторонников Хакамады до анпиловцев и лимоновцев включительно».

Итак, главной политической угрозой С.Строев считает прямую фашистскую диктатуру (перерождение в которую, по его мнению, завершилось в конце 2004 г.). Казалось бы, отсюда и вытекают все остальные выводы – «оранжевая» революция, свергающая «прямую фашистскую диктатуру», должна рассматриваться как благо или во всяком случае как меньшее зло, устраняющее главную угрозу. На этом фоне дальнейшие сомнения приводят в недоумение. Вот в чем сомнения: «На первый взгляд такая ситуация [образование единого антифашистского фронта] может вызвать определенный оптимизм. На самом же деле она несет в себе огромные риски и угрозы, как для Компартии, так и для России в целом. Фактически в России начал реализовываться “оранжевый” сценарий, уже обкатанный и отрепетированный на Украине».

Как это понять? Ведь «оранжевый» сценарий, даже если он и несет риски и угрозы, все же представляет угрозу низшего уровня по сравнению с главной угрозой. Нельзя же в условиях войны с фашистской диктатурой отовсюду получать одни удовольствия. Да и в чем, по мнению Строева, угроза «оранжевой» революции? В чем «огромный риск для России» победы «оранжевых»?

Строев пишет: «И путинский режим, и либеральная “СПСовско-ходорковская” оппозиция выражают интересы одного и того же слоя – консолидированной олигархии, извлекающей сверхприбыли из распродажи российских недр. Конфронтация между “путинской вертикалью” и “демократической оппозицией”, в сущности, исчерпывается разборкой между двумя криминальными кланами. Социальная и классовая их природа тождественна – консолидированный слой компрадорской буржуазии и высшего чиновничества… Кто бы ни победил в этой борьбе, принципиально вектор политики государства не изменится».

Смысл этого абзаца напрочь отрицает смысл прежнего. Если «оранжевые» побеждают «фашистскую диктатуру» и при этом «принципиально вектор политики государства не изменится», то радоваться надо. Ну, разобрались два криминальных клана, социальная их природа тождественна – зато мы освобождаемся от диктатуры и можем восстановить «демократические институты», которые у нас были до 2004 г. В чем же тут риск? Да здравствует революция!

Строев пытается разрешить это противоречие с помощью риторических вопросов: «Можем и должны ли мы воспользоваться конфликтом двух буржуазных кланов для дестабилизации ситуации в стране и инициирования революционной ситуации? Или даже так: можем ли мы использовать фронду олигархов для подрыва откровенно фашистского режима? Итак, какова же цена предлагаемого нам политического апельсина?

1. Потеря политического лица и морального авторитета… Когда первый секретарь горкома КПРФ оказывается на митинге в одной компании с гражданами, держащими плакаты “Свободу Ходорковскому”, Партия явным образом дискредитируется – и это неизбежная цена участия в “общепротестных мероприятиях”.

2. Идеологическое влияние… В ходе совместных акций происходит взаимное идеологическое и стилистическое влияние. И ключевой вопрос: кто здесь пересилит…

3. Вовлечение в “общедемократический” проект потребует от нас отмежеваться и отказаться от достигнутого нами стратегического союза с “белыми” державниками, русскими националистами, консервативными и традиционалистскими кругами Православной Церкви. Иными словами, КПРФ окажется вовлечена в разрушение национального единства русского народа…

Не слишком ли велика цена за временный и неустойчивый альянс с заведомо классово и социально враждебной силой?»

Риторикой тут не поможешь. Боязнь, что КПРФ потеряет невинность, побыв «в одной компании с гражданами, держащими плакаты “Свободу Ходорковскому”», ничтожна по сравнению с той картиной битвы богов с титанами («олигархов с фашистами»), которую поначалу нарисовал Строев. Классовый анализ, даже сдобренный гипертрофированными ругательствами, тут обнаруживает полную беспомощность. Какая, к дьяволу, фашистская диктатура? Совсем забыли азы истории – или лавры Швыдкого с его пугалом «русского фашизма» уязвили самолюбие?

В целом, мышление нынешних российских «левых» пока что ограничено довольно жесткими рамками ортодоксального исторического материализма с упором на долговременные (формационные) классовые противоречия и действие «объективных законов общественного развития». Например, компартия Украины во время «оранжевой» революции действовала, исходя из марксистской установки о ведущей роли борьбы классов в истории. Они представляли обострение кризиса как столкновение между буржуазией и пролетариатом, а на деле имел место гипертрофированный средствами манипуляции конфликт между малороссийской цивилизацией, ориентированной на Россию, и западно–украинской цивилизацией, ориентированной на Запад.

Особый характер украинско-российских отношений не нашёл отражения ни в программных документах, ни в практической деятельности КПУ. Компартия «выпала» из реального конфликта, связанного с историческим выбором Украины. Это привело к разброду в ее рядах. Часть украинских коммунистов почти открыто работала на Ющенко, доказывая, что между ним и Януковичем нет разницы. 4 ноября Пленум призвал всех сторонников партии во втором туре выборов не голосовать ни за одного из кандидатов.

А. Бузгалин пишет: «Во время декабрьского противостояния социалисты (поддерживаемые в основном украиноязычной интеллигенцией) поддержали Ющенко, мотивируя это необходимостью борьбы за демократию, против олигархо-бюрократической власти. КПУ заняла позицию “чума на оба ваших дома”, а ряд сталинистких групп выступил (с массой оговорок) за Януковича. Небольшое число троцкистских и анархических организаций, а также независимой демократической левой (стоящей левее социал-демократов) интеллигенции проявили себя крайне слабо, как правило, в общем и целом поддерживая демократические лозунги Майдана, но не поддерживая Ющенко»337. Таким образом, можно считать, что левые марксистские партии в условиях острого общественного противостояния оказались без методологической основы для того, чтобы определить свою позицию.

Более того, самые ортодоксальные марксисты, в общем, весьма благосклонно отнеслись к «оранжевой» революции, видя в ней признак подъема политической активности трудящихся масс. По мнению А. Бузгалина, “Майдан стал не просто массовой общедемократической акцией гражданского неповиновения. Он стал прообразом мирной народно-демократической (антиолигархической) революции, столь необходимой народам Украины”338. Конечно, любой открытый социальный протест – необходимая школа для воспитания гражданского чувства и обучения гражданским навыкам. Но в данном случае этот протест был инструментом для достижения вполне жесткой и ограниченной цели, не имеющей ничего общего с «мирной народно-демократической (антиолигархической) революцией». Чтобы не увидеть этого, надо было иметь на глазах фильтр, резко искажающий реальность.

Часть левых видит в «оранжевой» революции удобный трамплин для того, чтобы с нее прыгнуть в революцию «красную». Б. Кагарлицкий пишет: «Урок и вызов украинского кризиса для российских левых предельно ясен. Мы стоим перед историческим распутьем. Если мы сегодня не возьмем на себя исторической ответственности, то упустим шанс, предоставленный нашему поколению, нашей стране, нашему классу. Предадим свою историю, свою идеологию и своих товарищей в бывших советских республиках. Мы должны принять самое активное участие в борьбе за демократические преобразования. Но не в качестве придатка никчемной и лживой либеральной оппозиции, а в качестве самостоятельной и независимой силы. Отказ от самостоятельности – даже хуже, чем отказ от борьбы.

Левые выступают за демократию не для того, чтобы обслуживать либералов, а для того, чтобы при поддержке большинства народа отправить либералов на свалку истории. Следовательно, наш выбор – борьба и независимость. Наш принцип – демократия в интересах трудящихся классов. И каким бы трудным ни казался путь, как бы далека ни казалась от нас победа, мы не должны отчаиваться. Мы должны и можем победить»339.

Симпатии к «оранжевой» революции как активному действию против «олигархов и буржуазного государства» идут рука об руку с неодобрением по отношению к трудящимся, никак не желающим порвать пуповину советских общинных связей. А. Бузгалин как ортодоксальный марксист сожалеет о том, что рабочие Украины никак не сбросят с себя цепи советского мировоззрения и не превратятся в «пролетариев, не имеющих Отечества». Он пишет: «Рабочий класс… далеко еще не вырос из полуфеодальных-полукриминальных пут внеэкономического принуждения и патерналистских пережитков, не осознал в полной мере противоречий между своими интересами и интересами хозяев (одна из господствующих до сих пор линий – совместное спасение администрацией и рабочими “нашего” кризисного предприятия, уже давно ставшего совершенно чужим для рабочих). Похоже, что рабочие Украины пока еще не превратились до конца в класс наемных рабочих даже объективно, будучи сращены с местом жительства, “дачами”, пост-советской привязанностью к “своему” заводу и т.п. Отсюда слабость его классового самосознания».

Идейная слабость левых видна уже в том, что они не нашли языка, на котором можно верно описать главные угрозы нашему бытию, порождаемые нынешним кризисом. Марксистские и торжественно-державные понятия, которыми полны программы и выступления левых политиков, скользят мимо, не выражают той беды, которую интуитивно чувствуют люди.

Сейчас положение организованных левых сил резко осложняется. Тот альянс, который в 1991 г. добился ликвидации СССР, начал новую военную операцию в бывших советских республиках. Преследуется много целей, и одна из них – пресечь попытки к восстановлению хозяйственных и культурных связей. На наших глазах проведена замена стоявших у власти группировок в Грузии и на Украине. И это была вовсе не косметическая замена, а разновидность радикального переворота с резким усилением антироссийских установок новой власти. Недаром эти акции получили название «революций». Никакого отношения к классовой борьбе они не имеют, никаких социальных противоречий не разрешают, но ведь и противоречия, и борьба бывают не только классовыми.

 

Глава 23. Позиция умеренных либералов и лево-центристов

Спектр политических организаций, которые склоняются или уже склонились к тому, чтобы поддержать «оранжевую» революцию в РФ, очень широк. Это не значит, что в решительный момент все они займут определенную активную позицию, но даже нейтрализация какого-то сегмента общества в такие моменты бывает очень важна (так это было на Украине, например, в результате нейтралитета коммунистической партии).

Американский эксперт по России Л. Арон пишет: «На страницах газет и журналов (а зачастую и на телевидении) лидеры общественного мнения как правого, так и левого толка и сегодня безоглядно и яростно критикуют режим. Все крупные издания, большинство политических партий, движений, группировок, и даже многие частные лица имеют собственные вебсайты, а доступом к интернету обладает уже как минимум 15% населения, и число пользователей растет безудержными темпами»340.

Французская «Ле Фигаро» так представляет нашу радикальную либеральную журналистку А.Политковскую в статье «Готовится революция»: «Российская „пустыня“, в которой раздавался ее [Анны Политковской] „глас“, похоже, в одночасье наполнилась оппозиционерами: „В регионах возникают антипутинские движения, где вместе выступают коммунисты, пенсионеры, националисты и либералы“, – говорит Политковская в Париже на презентации своей книги „Путинская Россия“, „живо свидетельствующей о рабском положении российского народа“. Эта взрывная волна, по ее мнению, вызвана революциями на Украине и в Киргизии: „Наши сказали – как? Разве мы не сможем сделать то, что получилось у наших младших украинских и киргизских братьев?“341.

Ю.Громыко резюмирует выводы многих политологов, которые анализируют этот процесс: “Итак, развёртывается борьба между двумя процессами за перехват власти у Путина и за сохранение власти у Путина. Ряд потенциально “оранжевых” бесконечно расширяется, включая в эту группу все спектры политических партий и движений”.

Что касается претендентов на роль организаторов «оранжевой» революции, то их позиция уже вполне определенна – это “Комитет– 2008”, СПС, “Яблоко” и “Открытая Россия”. Московские либералы и консультировались с украинскими “революционерами”, и консультировали их. В Киеве работали члены политсовета СПС Иван Стариков и Борис Немцов.

Группа ”яблочников” во главе с лидером молодежного ”Яблока” Ильей Яшиным выезжала на Украину и участвовала в акциях на Майдане. ”Начинают появляться активисты, маленькие студенческие инициативные группы, которые ”в принципе не против”, – рассказывает Яшин, – но пока главным партнером организации ”Пора” в России остается молодежное ”Яблоко”342. Ассоциация «Поры» и «Яблока» уже воспринимается как нечто само собой разумеющееся. В интервью А.Н.Яковлева «Независимой газете» его спрашивают: «Как вы оцениваете возросшую активность молодежных движений? Таких, как “Пора!”, молодежное “Яблоко”? Заменят ли они в будущем старые либеральные партии?» Он отвечает: «Возможно. Я знаю, например, молодежную организацию “Яблока” – мне многие ребята там нравятся. Это люди с состоявшимися демократическими взглядами, желающие что-то понять»343. Прав архитектор перестройки, хорошие кадры растут – «желают что-то понять» (это называется «состоявшиеся демократические взгляды»).

М.Чернов («RBC daily») пишет: «Эмпирическое свидетельство того, что „процесс пошел“, – резкий рост активности оппозиционных партий и политиков. На телеэкранах все чаще стали мелькать уже почти канувшие в небытие „политические трупы“ Бориса Немцова и Ирины Хакамады, свои президентские амбиции обозначил и Михаил Касьянов. Совершив неубедительный кульбит с голодовкой-голоданием, неожиданно перешла в декларативную оппозицию считавшаяся „пропутинской“ „Родина“, возрождается Народно-патриотический союз России (НПСР) Семигина. Понятно, что все это не случайно, и вряд ли можно допустить, что вдруг у кого-то из уже набивших оскомину политиков внезапно „проснулась совесть“ и они „перешли на сторону народа“… Активность возросла не только в секторе „официальной“ политики. Открыто, например, действует движение „Пора“, „Молодежное Яблоко“, которые практически работают на повторение украинского сценария в России…

Суть начавшихся процессов – реструктуризация российского политического поля, создание системы, которая могла бы стать эффективным инструментом для дальнейшей раскачки корабля «государство Россия» до тех пор, пока он не грохнется днищем о скалу… Для начала система будет, скорее всего, приведена к общему знаменателю. Ее контуры вполне проглядываются уже сейчас. Организация на базе «Яблока», Национал-большевистской партии (НБП) и более мелких организаций и группировок станет работать на крайне левом фланге. Это будет небольшой, но реально способный на эффективные действия и готовый к ним блок. Более умеренным крылом, по-видимому, станет декларативно пропутинский НПСР Геннадия Семигина…

По той же схеме «радикалы и умеренные» будет структурирован и правый фланг. Радикалы сплотятся под крайне националистическими, практически фашистскими лозунгами «очищения» России от иммигрантов, гастарбайтеров и евреев. В новое движение войдут куски разваливающейся «Родины» и традиционные националистические движения. Более умеренная правая фракция, которая не будет выдвигать на первый план погромные лозунги, может быть сформирована на базе части «Родины» и даже депутатов из «ЕдРа»… Такая схема может вполне эффективно работать – одна часть будет заниматься парламентской борьбой, а «боевые отряды» выйдут под лозунгами свержения власти на московские и петербургские «майданы». По мнению члена совета Ассоциации политологов и экспертов-консультантов (АСПЭК) Владимира Горюнова, населением востребована только лево-националистическая идеология, и именно она будет на знаменах российских «майданов»344.

В обзоре молодежных «антипутинских» движений выделены такие. «Идущие без Путина», созданное студентом из Петербурга М. Обозовым. У этой организации есть московское отделение, которое возглавил Р. Доброхотов. «Идущие без Путина» планируют открыть региональные ячейки в Казани, Екатеринбурге, Нижнем Новгороде и Омске. «Наш план-максимум – смена режима в стране и свободные выборы-2008, „оранжевая революция“ в России», – отмечает Доброхотов. Движение «Пора» возглавляет бывший спецпредставитель Березовского в партии «Либеральная Россия» А. Сидельников. «Пора» поддерживает М. Касьянова как кандидата в президенты. На правом фланге возникла молодежная коалиция «Оборона», в которую вошли представители молодежного «Яблока», СПС, студенческой ассоциации «Я думаю», института «Коллективное действие» и др.345

Вот репортаж о январской демонстрации в Петербурге: «Объединились те, кого доселе считали несоединимыми. Вместе, под ярким многоцветьем флагов, шли молодые люди из „Яблока“ и НБП, анархисты и коммунисты, предприниматели и пенсионеры – в общем, фактически весь народ. Которому, по Конституции, и принадлежит верховная власть… Наш оранжевый десант – группу питерских журналистов, видевших своими глазами торжество революции в братской стране – обычно встречали довольно приветливо. Многие участники марша повязывали себе на руку революционные „стрiчки“, а кто-то даже устанавливал символические „майдановские“ палатки. Здесь оранжевый цвет не ассоциируется персонально с Ющенко – он стал просто символом народного сопротивления и общей победы над зарвавшейся властью. А также – соединения идеалов Свободы и Справедливости – которые в России, увы, зачастую противопоставляются…

Именно эта инерция проявилась в паре случаев встречи с краснознаменными старушками, которые смотрели на наши солнечные шарфы, как Ленин на мировую буржуазию. Их просто искренне жаль – выступая против ограбившего их Путина, они при этом все же заразились путинской антиоранжевой пропагандой. Жаль, что у нас с собой не было веселых американских валенок! И потому их злобное шипение: «Вы еще завоете!» приходилось неполиткорректно обламывать: «Да вы уже воете!»

А вот нацболы, напротив, воспринимали оранжевую символику с живым интересом. И мы охотно дарили им стикеры «Мир вам!» Они – молодые, яркие, размахивавшие своими эпатажными флагами – парадоксальным образом, оказались на этом митинге самыми близкими по духу киевскому Майдану. Когда кажущееся всесилие власти преодолевается волей к победе и свободному историческому творчеству.

Метафизика революции вообще состоит в резком освобождении от «правильных» иллюзий. Поэтому особенно круто звучала на митинге кричалка: «Долой „Единую Россию“!» – ведь кавычки-то не произносятся… Наверное, русская история действительно возобновится лишь тогда, когда рухнет эта лунная пародия на великую империю, с ее ненасытной чиновничьей вертикалью, полицейским террором и медиа-ложью. И новую эпоху вновь начнут те, кто думает не о сроках и границах, а о началах и открытиях…»346.

Если позиция право-либеральных политиков ясна и логична, то намерения лево-центристских и националистических организаций понять пока трудно. Вот, на левом интернет-сайте pravda.info выложена статья о том, что «на этапе революционной борьбы, когда будут решаться общедемократические задачи, российские левые должны консолидироваться со всеми оппозиционными силами, в том числе и с экс-премьером Михаилом Касьяновым». Какова программа Касьянова? Каковы основания для того, чтобы левым заключать с ним не просто союз, но даже «консолидироваться»? Основания смехотворные: «его аппарат состоял из действительно высококлассных профессионалов с преимущественно левыми взглядами… Здесь достаточно упомянуть главного экономического советника Касьянова, знаменитого Михаила Делягина, чтобы составить впечатление о том, какая была бы политика Михаила Михайловича, будь у него свобода рук в кадровых вопросах… Так или иначе, сегодня мы – революционные левые – и сторонники Касьянова имеем общего противника в лице кремлевского режима. Почему бы нам тогда не объединить силы для решения общих задач?»347 Ничего себе логика. Шамиль Басаев тоже имеет «общего противника в лице кремлевского режима» – достаточное ли это основание для консолидации с ним?

Вот самая радикальная из этих организаций – национал-большевики. Очевидно, что сама доктрина «оранжевых» революций не вяжется ни с одним словом этого их самоназвания. Если они примут в ней активное участие на стороне «Сороса и Вулси», то это будет означать, что мы имеем дело с подставной организацией «зубатовского» толка.

Между тем национал–большевики были в восторге от «оранжевой» революции на Украине. В заявлении НБП говорилось: “Мы приветствуем неожиданный, но исключительно взрывчатый союз украинских демократов и либералов с националистами. Так держать, товарищи! Против мрачных мертвецов Кучмы и Януковича. Мы приветствуем под оранжевым знаменем начавшуюся украинскую революцию живых против мертвых. НБП следит за вами с напряженным вниманием. Ваш пример вдохновляет нас. Если получится у вас, получится и у нас. А если у вас не получится, то получится у нас”.

Рейтинг нацболов «накачивает» и сама власть. Е.Холмогоров пишет: «В том, что со стороны значительной части политической элиты идет игра на сознательное разложение государства, не остается сомнений, если обратить внимание, допустим, на целенаправленную раскрутку “национал-большевиков” Эдуарда Лимонова из положения полумаргинальной партии на роль действительного силового центра новой оппозиции. Лимонов бросает своих мальчишек на штурм кабинетов непопулярных (да что уж там, действительно ненавидимых) социальных министров. За эти штурмы суд назначает им явно несоразмерные и жестокие срока наказания, в то время как “вождь” остается безнаказанным и регулярно получает эфир на телеканалах, на которых давно уже и муха не пролетит без дозволения сверху. А тем временем пострадавшие от рук лимоновцев социальные министры продолжают делать заявления, за которые заслуживают куда более серьезного наказания, чем погром кабинета»348.

Сейчас нацболов нахваливают те, кто, казалось бы, должен был быть их заклятыми врагами. «Никого значительнее нацболов сейчас я не вижу, хотя во многом и не разделяю их идеологии. Но сегодня они являются наиболее опасной, а следовательно, с моей точки зрения, полезной в противостоянии существующему режиму силой», – заявил Б. Березовский349.

Неясной остается позиция сравнительно новой лево-патриотической организации «Родина», хотя некоторые аналитики (Ю. Крупнов) считают, что именно это движение станет лидером «оранжевой» революции. Крупнов отмечает, что Д. Рогозин 27 декабря стоял в оранжевом на Майдане Незалежности в Киеве рядом с Ющенко, потом выступил на оппозиционном «Пятом канале» и поддержал «оранжевую» революцию. Выступая на «Эхе Москвы», он заявил, что залог победы лидера «оранжевых» был в том, что «он построил свою кампанию как кампанию антикоррупционную, антиолигархическую». Затем Рогозин продолжил в том же духе уже по поводу России: «Мы сегодня ощущаем, что коррумпированность российской власти превращает эту власть в посмешище… Не будет у нас разумной, сильной, последовательной внешней политики до тех пор, пока мы в самой России будем терпеть власть, которая демонстрирует серость, безынициативность, неграмотность, непрофессионализм и отсутствие просто желания управлять государством»350.

Радикально «оранжевую» позицию занимает видный представитель «Родины» М.Делягин. Он дает убийственный прогноз: «Трясти страну начнет уже осенью». Его спрашивает корреспондент, почему «некоторые крупные предприниматели и экономисты, в частности, Евгений Ясин, сейчас заговорили об угрозе экономического кризиса… Причем…с плохо скрываемой радостью и надеждой на смену власти». Делягин отвечает: «Их радость и даже злорадство понятны: ведь кризис сметет власть силовой олигархии и, вероятно, приведет к уходу президента. Хотя и не в этом году, а, скорее, в 2006-м или 2007-м, но сейчас не вызывает сомнений, что никаких президентских выборов в 2008 году не будет».

Причины кризиса он видит так: «Главная причина в том, что государство объявило войну на уничтожение собственному народу. И здесь уже поздно перекладывать вину на министров или губернаторов: дело сделано, „монетизацией льгот“ России объявлена война на уничтожение… Второй фактор приближающегося кризиса – агрессия государства против бизнеса… Отношения между властью и бизнесом, которые в ельцинские времена можно было охарактеризовать как коррупционные, сейчас являются отношениями грубого силового рэкета, причем хаотического. Коррупция и взяточничество переросли в прямой грабеж…

Протестный потенциал регионов силен. Региональным элитам вряд ли удастся организовать серьезное сопротивление, но они могут устраивать «гадости» – каждая в своем отдельно взятом регионе. Потому что ведь государственная власть объявила войну не только населению и бизнесу, но и региональным элитам тоже, отнимая у них политическое влияние и ничего не давая взамен».

Но дело не в прогнозе, а в том, что «лекарство» от кризиса Делягин видит именно в «оранжевой» революции. В ее избавительную силу верит и С. Глазьев. При этом ни Делягин, ни Глазьев никогда не излагали свое видение целей и движущих сил «оранжевых» революций в Грузии и на Украине. А ведь очевидно, что и цели, и движущие силы просто несовместимы с тем патриотическим направлением, которому привержены эти политики (как они сами заявляют). Возможно, здесь кроется какая-то интрига, смысл которой станет ясен только тогда, когда «оранжевая» революция действительно вспыхнет в РФ.

Неопределенной является трактовка «оранжевой» революции и у «евразийца» А.Дугина. Это примечательный факт – много заметных политиков избегают вслух признавать то, что давно стало общеизвестным. А.Дугин выступил с манифестом, в котором ухитрился как бы взлететь над схваткой. Он пишет: «В политической жизни России стала явно обозначаться картина нового расклада сил и новой модели противостояния. Это Россия-1: Россия Путина… – и Россия-2: “Россия оранжевая”… Между ними нет оформленных противоречий… Пока их траектории ещё переплетены друг с другом, но всё же начинают постепенно расходиться. И где-то впереди – в прогнозируемом будущем, в критической точке 2008 года – они прочерчиваются как две по-настоящему противоположные позиции, между которыми баррикады».

Как это «нет оформленных противоречий», если Россия-2 и возникла, чтобы свергнуть Путина? В чем же тут «новая модель противостояния»? И зачем вообще понадобилась эта Россия-2?

Дугин продолжает: «Что такое Россия-2? Ничего особенно нового: просто отлежавшаяся на бермудских пляжах и накатавшаяся на лыжне Куршевеля старая ельцинская Россия. Элиты уходят к оранжевым от России-1 почти по графику: пересидев под крылом Путина узкий момент политической истории и утихомирив массы, они ясно осознают, что можно всё начинать сначала – силы восстановились и аппетиты подросли… Чего хотят строители России-2? Пока конкретного плана, судя по всему, нет. В отличие от Украины, где задача была поставить прозападного политика вместо пророссийского, в самой России эта альтернатива не проходит. Россия – страна, населённая патриотическими массами. Поэтому прозападная элита – которая и так есть и правит – не может открыто заявлять о своих приоритетах, её массы опрокинут. Этого не могут не понимать заокеанские заказчики всего процесса…».

Это странные рассуждения. Прозападная элита в РФ за милую душу открыто заявляет о своих приоритетах, и патриотические массы ее не опрокидывают. И откуда видно, что украинские массы непатриотичны? В том-то и суть раскола, в том-то и ситуация выбора, что трудно людям определить, в чем сегодня заключается патриотизм. А если между «Россиями» 1 и 2 нет принципиальной разницы, то тем более легко одного правителя заменить на другого – почему «в России это не проходит»?

Дальше идет поэтическая фантазия на тему какой-то новой России, не 1 и не 2: «Кто мог бы делать, защищать, любить, строить, творить эту Третью Россию, третью имперскую фигуру? Честно сказать, не знаю… Ума не приложу… Я не вижу во внешнем мире подтверждений её существования, не различаю её завязей, не замечаю русских лиц, осенённых её светом… Я вижу лишь ошарашенные автоматы, будто чья-то тёмная воля наложила на всех нас проклятие. Что бы ни делали сегодня наши люди, они будто брыкаются во сне, бредят, раскидывают руки, комкают простыни… Обрывки фраз, куски слов, мы перестали понимать, о чём говорим, то, что звучит вокруг, похоже скорее на лай, шипение, лязг… Но я ни на мгновение не сомневаюсь, что всё будет хорошо, и в миг самого чёрного события нашей истории великий огонь придёт нам на помощь. Жар России-3, её благословенные крылья, её железная поступь, её гулкий зов, её бесконечные воды…

Россия-3 – баррикады острых лучей, армия невылупившихся волшебных зародышей, безумное напряжение пробивающейся из последних бездн бесконечной энергии, момент настоящей вертикальной любви, океан власти… Последнее прикосновение к стремительно остывающему миру трансцендентного перста. Мы ставим там знамя всеобщего сбора. Подаём прощальный сигнал. Мы вскроем ваше чрево, и оно раскроется с иудиным позором, и ваша пустота вывалится наружу, и нас никто более не обманет. Вы ещё не видели этого. Вот это праздник, скажу я вам! Идти в Россию-3, когда – по-мармеладовски – “идти больше некуда”. Это значит – Домой».

Из этого можно сделать только один вывод: нас действительно ждет нечто серьезное, так что проницательные люди боятся даже высказаться мало-мальски связно.

Наконец, в списке организаций, призванных сыграть существенную роль в спектакле «оранжевой» революции, называется коалиция «Патриоты России» под руководством Г.Семигина. Она двигается навстречу революции (не говоря о ней ни слова», крупными шагами.

10 марта 2005 г. в Доме союзов прошла презентация “Народного правительства” (премьер Г.Семигин). Было сказано: “В России появилось первое Народное правительство”. Этим подчеркивается его отличие от “теневых” правительств оппозиционных партий и коалиций (какие существовали при КПРФ и НПСР). Народное – не есть партийное.

О порядке формирования, принадлежности и подчиненности было сказано очень смутно: “Наше правительство является независимым органом российской оппозиции”. В документах сказано также: “Правительство создано по инициативе политической коалиции “Патриоты России”, но не является ни его, ни чьим-либо органом. Оно независимо”. Ничего себе, сказать такое об организации.

О целях этого нечто сказано: “Главная задача народного кабинета – в реализации конкретных социально-экономических проектов в различных отраслях экономики и регионах страны. Народное правительство будет реализовывать не только социальные и экономические проекты, но и оказывать поддержку внедрению научных разработок, а также осуществлять проекты в сферах искусства и культуры”.

Тут оппозицией и не пахнет, Народное правительство претендует на то, чтобы совместить в себе функции государства и бизнеса, в условиях РФ оно берется реализовать конкретные проекты во всех сферах жизни страны, включая науку, искусство и культуру. Сказано также: “Народное правительство – и в этом его уникальность – будет работать без властных полномочий”. “Мы хотим впервые показать, что, не имея их, в России можно делать реальные дела для людей” – отмечает Г. Семигин.

Вся эта акция – признак глубокого кризиса. С одной стороны, это примитивная зубатовщина – создание властью подставных “оппозиционных структур”. Но с другой стороны, администрация президента закладывает опасную мину под стабильность государства, допуская существование организации, которая объявляет себя параллельным народным правительством. Это – совсем не то же самое, что “теневое” виртуальное правительство оппозиции, все полномочия которого сводятся к критике действующего правительства путем предложения альтернативных программ.

В руководстве Дж. Шарпа по проведению «бархатных» революций сказано: «Даже когда режим еще занимает позиции в правительстве, иногда появляется возможность создать демократическое “параллельное правительство”. В таком случае диктатура во все возрастающей степени теряла бы характеристики правительства. В конце концов параллельное демократическое правительство может полностью заменить диктаторский режим в качестве элемента перехода к демократической системе. Затем в должном порядке будет принята конституция и проведены выборы».

В условиях интенсивной подготовки к вероятной “оранжевой революции” в РФ создание пусть фантомного, но легального параллельного правительства выглядит как провокация.

 

Глава 24. Угроза «оранжевой» революции в РФ и состояние политической системы

Мы можем принять как факт, что угроза «оранжевой» революции для РФ признается вполне реальной и обществом, и властью. Основания для этого в виде «сигналов» с Запада, где и находятся центры разработки и дизайна современных «бархатных» революций, приведены в гл. 17. «Своих» сигналов тоже вполне достаточно.

Сама нынешний премьер–министр Украины Ю. Тимошенко заявляла, что опыт “оранжевой революции” следует перенести и на Россию: “У вас тоже есть что делать”. Другой «революционер» с Украины, Николай Томенко, открывая митинг на майдане Незалежности, заявил: “Сегодня президенты постсоветских стран с ужасом говорят о нашей “оранжевой” революции. Поэтому мы должны помочь братским народам провести такие же демократические революции в России, Беларуси, Туркмении, Таджикистане, Узбекистане”.

На элитарных тусовках в РФ поговариват, что “пора Касьянова травить диоксином и делать из него Ющенко”. Политологи из числа «статусных» пишут такие вещи: “Недовольство режимом Путина в российском обществе нисколько не уступает недовольству режимом Кучмы в Киеве. Ментальный прессинг государственных СМИ на тему о “всесхваченности” и “рейтинге в 103%” не дает пока что этому недовольству проявиться публично, но оно уже вполне достаточно для того, чтобы его можно было превратить в нечто типа киевской майданной оперы, предоставив ему отдушину для проявления. В силу этого группа Ч и их атлантические друзья вряд ли станут ждать 2008 года для повторения этой истории в Москве. Найдут что-нибудь повеселее фальсификации очередных выборов”351.

Даже кремлевский советник Г.Павловский, потерпев фиаско в Киеве, пессимистически смотрит на оборону Москвы. Э.Михневский пишет об этих настроениях околовластных интеллектуалов: “Маститый стратег [Глеб Павловский] не только намекает, но и говорит прямо: “Человек, который способен раскрутить пару рок-групп, способен раскрутить и революционного вождя средней вредности. Можно ли применить эту технологию к России? Конечно, и это будет делаться. “Разрушить Россию” могут и местные специалисты”. И далее: “наша политическая система не готова к новым революционным технологиям эпохи глобализации. Сочетание внутреннего ослабления и внешнего давления может привести к тому, что мы сорвёмся в новую революцию”352.

Итак, по словам Павловского, есть риск сорваться в новую революцию. Как он этот риск оценивает и как будет действовать власть, вот вопрос. В интервью 8 апреля 2005 г. он уточнил: «Объективно система работает на изоляцию Путина. Если она не войдет в режим идеологического и партийного обновления заранее, то к 2007–2008 году она способна подвести общество к популистскому коллапсу, который, увы, придется подавлять»353.

Итак, по мнению советника администрации президента, созданная Кремлем система толкает к революции («работает на изоляцию Путина»), и если она за год принципиально не обновится, причем даже идеологически, то подведет общество к коллапсу. Видимо, имеется в виду эта самая революция. Как же власть будет ее преодолевать? Подавлять! Как сказал Павловский, увы. В принципе, советник после такого признания должен пойти и повеситься. Довести до революции при таких ценах на нефть и при избытке денег у государства – это надо уметь.

Как же видит Павловский разумный способ избежать революции? Ведь в этом сейчас, казалось бы, главная работа интеллектуальной бригады Кремля. Его и спрашивает корреспондент «Независимой газеты»: «Так что же делать?» Ответ поражает своим убожеством (если только это не притворство): «Оптимальный вариант – умеренно прогрессистский. Это достройка в реальную партию, укрепление и усиление самой „Единой России“. Что предполагает прежде всего обновление ее способности работать на региональных выборах. Достроить систему подготовки политических кадров для партии. Создание периферии молодежных организаций, которых тоже пока фактически нет. Создание мозговых центров – то есть центров выработки партийной политики. Этого нет начисто».

Что-то неладно у нас наверху с рациональностью. Кто спрашивает Павловского про «оптимальный вариант»? Когда дело идет о катастрофе, и речи нет об оптимуме – надо определить необходимые и достаточные средства для того, чтобы предотвратить катастрофу. А тут – прогресс, региональные выборы, подготовка политических кадров, создание каких-то мозговых центров… К чему обо всем этом говорить, если «этого нет начисто»? Вас, г-н Павловский, как раз и создали как «мозговой центр» – и что вы насоветовали? Какая «достройка», какое усиление «Единой России»? На какой основе?

Сами эти рассуждения – свидетельство полного банкротства, полной беспомощности всей политической конструкции В.В.Путина. Вот чем угрожает Павловский «оранжевым» революционерам: «Надо честно и вслух сказать, что заигрывание с идеей дубль-перестройки, дубль-революции означает не что иное, как желание положить конец свободе. В стране, заплатившей 30 миллионами жизней за суверенитет, свобода невозможна без суверенитета. Требование переворота означает намерение лишить граждан России суверенных прав на жизнь, которой они живут. Зимние дворцы и белые дома ни штурмовать, ни блокировать нельзя. Для чего у властей должны быть особые законные средства. Всем ясно, что некоторые из видов массовых действий, разрушительные для страны и опасные для ее соседей, получат силовой отпор. Это норма любого политического класса – что в Англии, что в России».

Получат силовой отпор! Как в Англии! Мы не в Чикаго, моя дорогая… Мы даже не в России, а конкретно в РФ – России сокращенной, обобранной и с ограниченным суверенитетом. Какие такие «особые законные средства» имеет сейчас власть – особый законный вопрос. И такую нелепицу вещает наш «мозговой центр» (если, конечно, это не провокация).

Что же мы видим за окном, какую «периферию молодежных организаций»? Как только молодежь примкнула к протестам по поводу монетизации льгот, она сразу привнесла с собой «оранжевый» оттенок (по крайней мере в столицах). Пресса пишет о январских демонстрациях в Петербурге: «Центр города на Неве окрасился в цвет украинской революции. Протестующие против замены льгот денежными компенсациями установили на трамвайных путях на пересечении Садовой улицы и Hевского проспекта (возле Гостиного двора) пять детских палаток оранжевого цвета. Как символ прихода в Питер „оранжевой революции“. Движение по обеим магистралям вновь полностью блокировано. „Палатки будут стоять, пока нам не вернут льготы“, – заявляют протестующие…

Волнения в Северной столице стали обретать политическую окраску. В воскресенье в толпе появились красные флаги, в понедельник, как уже говорилось, к ним прибавился и оранжевый цвет. При этом контингент протестующих значительно помолодел. Пенсионеры теперь здорово «разбавлены» нацболами, лозунги становятся все агрессивнее. К примеру, в воскресенье толпа дружно скандировала: «Путина – на нары!», «Зурабова – в больницу!», «Долой Матвиенко!», «Путин, уходи сам!». У некоторых митингующих в руках появились пустые кастрюли и колотушки»354.

Многие видят признак надвигающейся революции в действиях самой власти, как будто решившейся на самоубийство. Вот типичный для первых дней «революции льгот» комментарий пользователя «Живого журнала» (Livejournal.com) от 17.01.2005: «…Либеральный чекизм по государственной глупости бьет все рекорды. В казне денег девать некуда, так ты дай пенсионерам чуть больше, дай компенсацию на проезд хотя бы 500 рублей, и пенсионер возблагодарит Власть за заботу. Инфляция? Ерундовая, а с учетом стимуляции внутреннего спроса и соответственной стимуляции экономического роста – одна лишь польза для экономики. Так нет же, Они Там решили цинично обобрать пенсионеров – выморить неэффективных русских старушек. А ведь старики были самой верной опорой путинского режима, буквально молились на Володечку-заступника, и он им устроил веселый Новый год. Накануне 2005 года я не думал, что власть решит ускорить революционные процессы и дискредитировать свою последнюю опору в стране – веру народа в Путина-заступника. Теперь в перспективах «бархатной революции» 2008 года не может быть никаких сомнений».

При этом монетизация льгот показала лишь кончик той дубины, которую представляет для населения вошедший в действие «закон 122». Теперь от самой власти зависит, с какой интенсивностью она будет злить основную массу граждан – применяя или не применяя, по своему усмотрению, те или иные положения этого закона.

Р.Вахитов пишет об этом: «22 августа 2004 года Президентом РФ был подписан Федеральный закон №122-ФЗ. Законом была определена дата вступления в силу его основных положений – 01.01.2005. Этот закон вносит изменения в 152 федеральных закона и полностью или частично отменяет 112 законов и иных нормативных правовых актов. Большая часть из них вообще не имеет отношения к натуральным льготам.

Этим законом отменен закон “О социальном развитии села”, где установлена 25-процентная надбавка для сельской интеллигенции, а это вовсе не натуральная льгота. Отменено постановление Верховного Совета, регулирующее уровень родительской платы в детских дошкольных учреждениях. Сейчас уже во многих регионах жалуются на то, что в результате этого (хотя и не только этого) резко пошла вверх плата за содержание детей в детских дошкольных учреждениях. Отменен закон о компенсационных выплатах на питание для малообеспеченных детей в школах, техникумах и ПТУ. Это отнюдь не натуральная льгота, это денежная компенсация. Этим же законом отменен закон о моратории на приватизацию образовательных учреждений. При чем здесь натуральные льготы или монетизация? Этим законом внесены изменения в закон “О социальной защите инвалидов”, которые не имеют никакого отношения к монетизации, никакого отношения к распределению полномочий между субъектами власти. По новому закону поддержка инвалидов по группам инвалидности заменена поддержкой по степеням утраты трудоспособности, чего определить вообще никто не может. Насенен также существенный материальный ущерб работникам милиции.

Ликвидирована также норма, запрещающая сокращать бюджетные учебные места, сокращены налоговые льготы, что приведет к повышению платы за обучение на внебюджетной основе в государственных и негосударственных вузах.

Своеобразный “подарок” от власть имущих получили родители, имеющие малолетних детей. В начале января, аккурат после путинской праздничной десятидневки, те из них, кто явился со своими чадами в детские поликлиники, услышали, что… бесплатная медицина, как пережиток проклятого тоталитарного прошлого, отменена. Это значит, что пока родители не получат медполис на ребенка, то врач его принимать не будет. Более того, даже если у ребенка температура, то по новым законам вызывать врача из поликлиники можно только при наличии полиса».355

Предвидя последствия реализации доктрины социальной реформы в целом, Ю.М.Лужков и заявил, что дальнейшее продолжение правительством этой реформы чревато «не только потрясениями Государства Российского, но и утратой российской государственности».

Очевидно, что угроза назрела, и общество напряглось в ожидании связного объяснения ситуации и намерений власти в отношении этой угрозы. Предполагалось, что эта проблема будет если не главной, то одной из главных в Обращении президента к Федеральному собранию 2005 года. В Москве даже прошли совещания и «круглые столы», на которых обсуждались возможные варианты трактовки этой проблемы в Послании.

Что требуется от такого послания на подходе к новому перекрестку, к моменту нового исторического выбора, где возможен срыв? Ведь в этот момент повторять послания того же типа, что и предыдущие пять лет абсолютно неприемлемо. В этот момент от послания требуется рефлексия над тем, что происходило пять лет до этого. Было пять посланий, все они вызывали серьезную критику, были сделаны замечания по их фундаментальным положениям. Сейчас надо дать ответ, что было верно, а что было кардинально ошибочно в том проекте, которому следовали все пять лет.

Требуется сказать, как выполнялись три главных функции, обязательные для любой государственной власти. Все пять лет в посланиях имел место уход от целеполагания. Куда мы идем? РФ жила без проекта в ожидании, что наконец-то он будет обнародован, и в этот раз уходить от этого нельзя. Вторая функция – это определение поля возможного, тех ограничений, которые мы не можем преодолеть. Ведь первая обязанность власти – обеспечить выживание страны и народа. В обществе разлито ощущение, что власть этого не обеспечивает. Четырнадцать лет мы болтаемся в условиях кризиса легитимности нашей государственности, но нынешнего перекрестка она может не пережить. Критический момент, который сейчас наступает, эту слабую легитимность отметет сходу. Третья фундаментальная функция, от которой тоже президент уходил в своих посланиях – это изложение критериев деятельности власти. Что хорошо, что плохо? Во всех посланиях ставились задачи и не говорилось – а что хорошего в том решении, которые принимает власть? Зачем, например, РФ вступать в ВТО? Ведь нашу больную, почти на грани издыхания, экономику, это убьет. Ну пусть хоть скажет – зачем. Что вы хотите сделать с Россией в результате этой операции? Зачем надо ликвидировать российскую систему высшего образования, которая складывалась триста лет?

Наконец, в послании должно быть сказано, как власть видит угрозы, перед которыми оказалась РФ. Люди чувствуют, что над нами навис целый ряд совершенно новых, неосвоенных в исторической памяти угроз. Власть должна выложить «карту угроз» и сказать, какими силами мы располагаем, чтобы эти угрозы отвести. Речь, в частности, идет и об угрозе «оранжевой» революции.

Как известно, В.В.Путин нисколько не изменил тип своего Послания и не коснулся угрозы «оранжевой» революции ни словом, ни намеком. Таким образом, власть решила игнорировать очевидное. Начиная с 2000 г. по новой (“постграмшианской”) теории революции и по схеме, предположительно предложенной Соросом, было проведено свержение поздних советских (почти антисоветских) или квази-советских режимов в Сербии и ряде бывших республик СССР. Часть “освобожденной” территории невнятно обещают принять в ЕС, другая часть реально превращается в безгосударственное контролируемое Западом периферийное пространство. Эта программа пока не выполняется в «авторитарных» республиках с сильным влиянием культуры ислама, а в европейской части произошел сбой в Белоруссии из-за успешного контрнаступления национального государства, быстро построившего систему защиты.

В настоящее время осталось лишь одно крупное постсоветское европейское государство, не вполне интегрированное в контролируемую периферию Запада – Российская Федерация. Инфраструктура для какой-то разновидности “оранжевой” революции здесь быстро создается, хотя ее технологическое оформление, видимо, будет иным, чем в Грузии и на Украине.

То, что администрация президента РФ, единственная минимально дееспособная властная структура, делает вид, что не замечает этих процессов, является тревожным признаком. А.Чадаев пишет: “Нет ничего более опасного, чем обманываться заклинаниями вроде “Россия не Украина” – точно так же за полгода до оранжевой революции в Киеве все, кому не лень, говорили, что “Украина не Грузия”. Гораздо прагматичнее будет ошибиться в обратную сторону: признав возможность революции, тем самым уничтожить её неизбежность”356.

Р.Шайхутдинов отмечает опять же очевидный факт: “Власть ни на Украине, ни в России не действует как современная власть, способная конкурировать на мировой арене с созданными за последние годы технологиями власти… Оппозиция на Украине выигрывает – это четверть беды; однотипные оппозиции выигрывают раз за разом в зоне исторического влияния России – это полбеды; но настоящий кризис, подлинная беда в том, что никто не видит, за счёт чего это делается… Украина – лишь один из плацдармов проводимой стратегии на распространение новой империи. И ни одно государство постсоветского пространства не может ничего противопоставить этому распространению”357.

Важным фактором, объясняющим неразумное поведение власти, является присущий ей аномальный тип сознания, в котором соединились обрывки советского исторического материализма с его уверенностью в стабильности политической системы, если «нет признаков революционной ситуации», с деформированными за последние двадцать лет нормами рационального мышления, подавившими интуицию и здравый смысл. Политолог В. Гущин пишет: «У государственных руководителей, вышедших из советской партийно-аппаратной среды, инстинкт самосохранения давно атрофировался. Им до самой последней минуты казалось, что их властные политические позиции непоколебимы, а все желаемое, собственно, и есть действительность, от которой они танцевали. Эту генетическую особенность очень точно подметил один из телекомментаторов: „События в Грузии, на Украине и в Киргизии наглядно продемонстрировали, что распад Советского Союза происходит как бы во второй раз. Теперь психологический. Трудно поверить, что этот процесс минует Россию“358.

То, что пытается противопоставить импорту «оранжевой» революции нынешняя власть, говорит о полной неадекватности господствующих во властной верхушке представлений о природе этой революции. Иным объяснением было бы признание верным предположения о намерении власти совершить «самоубийство».

Первое объяснение кажется более правдоподобным, потому что «бригада чекистов» и их политтехнологов по своему типу мышления является типичным постсоветским образованием. Это мышление – продукт советской «номенклатурно-диссидентской» интеллектуальной традиции. Номенклатура, преданная советскому строю, не поняла природы ведущейся против него информационно-психологической войны и строила его оборону исключительно с помощью танков и ракет.

Уже говорилось, что как “технология” перестройки была использована теория революции Антонио Грамши. Казалось бы, сведения о принятии ее на вооружение антисоветизмом должны были быть восприняты с полной серьезностью. А посмотрите, как пишет об этом историк, специалист по ЦРУ проф. Н. Н. Яковлев: “Для ЦРУ Поремский [деятель антисоветской эмигрантской организации Народно-трудовой союз – НТС] сочинил “молекулярную” теорию революции. НТС вручил ЦРУ наскоро перелицованное старье – “молекулярную доктрину”, с которой Поремский носился еще на рубеже сороковых и пятидесятых годов. Под крылом ЦРУ Поремский раздул ее значение до явного абсурда… Этот вздор, адресованный Западу, конечно, поднимается на смех руководителями НТС, которые в своем кругу язвят: “у нас завелась одна революционная молекула, да и то пьяная”359.

Н. Н. Яковлев приводит доклад об этой доктрине, сделанный в НТС в 1972 г. и точно отражающий ее суть,– и издевается над ним. Какая, мол, чушь! Издевается в 1985 г., когда “молекулярная агрессия” продолжалась уже десять лет.

Диссидентская часть, составляющая интеллектуальный костяк постсоветской власти, также не поняла природы этой войны, хотя и приняла в ней активное участие на стороне противника СССР. Это видно по тому замешательству, в которое пришли искренние диссиденты (и западники, и патриоты) при виде того, к каким результатам для России привела их деятельность. Большая идеологическая кампания по празднованию 60-летия Победы поражает своим «расщеплением». Власть явно стремилась консолидировать общество, обращаясь к его патриотическим архетипам, а телевидение и пресса под прикрытием «ура-патриотической» ширмы вели подрыв символа Отечественной войны как главного актуального устоя национального сознания.

В результате положение таково. Те силы, которые явно объявили о своей поддержке «оранжевой» революции, власть квалифицировала как «пятую колонну», которую будет преследовать (разумеется, в рамках демократических правовых норм). Даже на Западе это воспринято как странная тупость. Л.Арон пишет с удивлением, как будто подозревая подвох: «В интервью, которое большинство наблюдателей восприняли как установочное заявление о политике Кремля, заместитель главы президентской администрации Владислав Сурков заявил, что чеченские террористы „работают на политические технологии“ неназванных врагов России, которые, по его утверждению, уже двести лет пытаются „взорвать южные границы“ страны. Далее Сурков отметил, что любые предложения, альтернативные нынешнему подходу Кремля „попахивают изменой“, а их сторонников заклеймил как „пятую колонну“360.

Речь идет об интервью В.Суркова «Комсомольской правде» (29 сент. 2004 г.). Там он сказал: «Фактически в осажденной стране возникла пятая колонна левых и правых радикалов. Лимоны и некоторые яблоки растут теперь на одной ветке. У фальшивых либералов и настоящих нацистов все больше общего. Общие спонсоры зарубежного происхождения. Общая ненависть. К путинской, как они говорят, России. А на самом деле к России как таковой»361.

Таким образом, администрация президента собирается останавливать «оранжевую» революцию методами контрреволюции – путем подавления мелких очагов подрывной деятельности, как хозяйка на кухне бегает за тараканами с тапком в руке. Это путь, ведущий к провалу даже в случае революции «марксистско-ленинского» типа. Просто не верится, что все это говорится всерьез, а не является частью еще более сложного спектакля, чем сама «оранжевая» революция. Г.Павловский дошел даже до того, что пригрозил нашим «оранжевым» самым примитивным силовым отпором. Это уже не театр, а цирк.

Примером лобового и заранее обреченного на провал ответа «оранжевым» может служить создание в рамках пропутинского молодежного движения «Идущие вместе» другой, более массовой организации – «Наши». Это что-то вроде молодежного либерально-демократического варианта Союза русского народа, который пытался защитить российскую монархию от революции.

Эта идея поддерживается и некоторыми политологами. Так, в «Русском журнале» Я. Греков пишет: «Было бы глупо предполагать, что, будучи осведомленной о существовании технологии „революции“-переворота, современная российская, избранная демократическим путем, власть не стала бы превентивно противостоять попыткам создания всевозможных ПОР и ОТПОРОВ… Именно поэтому действующая власть имеет полное право на создание полувоенных контрреволюционных молодежных политических движений, ибо как „оранжевая революция“ является политической технологией, так и контрреволюционное движение является контрполиттехнологией»362.

Да, «власть имеет полное право», да не о праве речь, а об адекватности. Попытка действовать против революции «симметричными» методами заведомо означает поражение, об этом говорит весь исторический опыт. Грекову возражает А. Чадаев конкретно по поводу «контрреволюционных молодежных политических движений»: «Один из самых любопытных сюжетов, общих для Киева и Бишкека – это провал попыток мобилизации провластного низового актива, „федаинов“ и „партизан порядка“. Оказалось, что эти „добровольцы режима“ работают скорее в минус, нагнетая градус нестабильности и увеличивая критическую массу „революционной ситуации“ – но при этом категорически не в состоянии противостоять оппозиционерам, организованным „снизу“ и выступающим не за власть, а за себя… И, значит, не надо никаких федаинов»363.

Ю.Громыко отвечает с более общих позиций: “Обратим внимание, что “не давать захватить власть” более слабая позиция [чем у революционеров]. Поэтому “стражи существующей власти” либо проигрывают, либо сами превращаются в политических рейдеров и захватывают власть… В поле взаимодействия партий, готовящихся к выборам, различить оранжевых и неоранжевых невозможно. Они выявляются только из метаполитической позиции, исходя из которой могут быть различены три принципиально разных случая: 1) отсутствие проекта национального масштаба; 2) наличие в качестве основания действия нероссийского проекта и, наконец, почти невероятный случай 3) наличие проекта, заданного с позиции России”.

Вот в чем проблемы нынешней РФ – «различить оранжевых и неоранжевых невозможно». Только выработка «проекта национального масштаба» позволяет преодолеть «оранжевую» слабость государства.

Ввиду отсутствия такого проекта Ю.Громыко пишет, уже меланхолически: “Нам представляется, что попытка укрепить власть Путина подобным путём [контрреволюции], приведёт к её окончательному слому и очень тяжёлым последствиям. Дело в том, что огромной массе населения невозможно самоопределяться в рамках “защитников” власти Путина. Проект национального масштаба и сценарий реализации подобного проекта отсутствует.

В этих условиях переключить население на критику коррупции властных структур, произвола бюрократии в обществе, ухудшения социального положения, ограничений свободы слова очень легко. И передовые “чёрные сотни” “контрреволюционной” молодёжи здесь не помогут… Попытка построить неаутентичное самоопределение завершится не борьбой с революцией, а окончательным развалом России и кровавым мятежом”.

Е.Холмогоров указывает на этот классический прием превращения тупой контрреволюции в инструмент свержения власти: «При этом и сама “революция”, и страхи, с ней связанные, тоже без всякого труда могут быть вписаны в общий деструктивный план. Ведь неумная и неверная “самозащита” власти от революционных взрывов не меньше способствует их возникновению, чем беспомощная капитуляция. Вполне законный и понятный народный протест против “социального террора” вполне может быть объявлен “провокацией иноземных сил”, от начала и до конца “проплаченный иноземными спецслужбами”. На этом основании вполне могут быть предприняты попытки его игнорировать, подавлять его силовыми методами и списывать любой протест против чиновнических безобразий по иностранному ведомству. Подобное отношение к социальному протесту – самая надежная гарантия, что он будет доведен до крайних форм, а порядочному человеку будет очень сложно выбрать верную сторону в конфликте»364.

Если говорить об РФ, то культурные ресурсы и власти, и ее политической базы, и оппозиции неадекватны философскому, культурному и технологическому арсеналу “оранжевых революций”. Внутренние силы, претендующие на свержение нынешней власти, получат этот арсенал извне, как получили его революционеры в Грузии и на Украине. Силы, потенциально противостоящие этой революции в РФ, симметричного арсенала создать не могут. Они или должны мобилизовать альтернативные культурные средства (как это сделано, например, в Белоруссии), или будут побеждены.

Здесь – корни главной организационной проблемы. Актуальные (на уровне стереотипов и идеологии) культурные ресурсы позднего советского общества не выдержали столкновения с ресурсами цивилизационного противника СССР в холодной войне. Однако главные политические организации и государственный аппарат РФ – наследие СССР времен перестройки. Мировоззрение и идеология людей, “наполняющих” эти организации и госаппарат, находятся в длительном кризисе, из которого не видно выхода. Их стереотипы и рациональность остались на уровне 80-х годов или даже находятся в состоянии деградации.

Рациональность кадров властной верхушки, “Единой России”, правых (СПС и “Яблоко”) и левой оппозиции (КПРФ, “Родина”) представляет собой смесь упрощенных и сильно подпорченных норм Просвещения и советского традиционализма. Из этого блока выпадают лишь организованные маргинальные течения – ЛДПР и молодежные левые радикалы (НБП, новые красные, антиглобалисты, молодые консерваторы). Большинство их (за исключением консерваторов) в случае “оранжевой революции” в РФ вольется, скорее всего, в ряды революционеров.

Неадекватность рациональности (характера мысли, слова и дела) главных политических организаций РФ структуре “оранжевой революции” не зависит от их политической позиции и формальной идеологии. В.В.Путин говорит о либеральных ценностях, Гайдар о рыночной экономике, Зюганов о справедливости и русской духовности – все это не о том. Все эти понятия потеряли силу в результате краха всего проекта Просвещения – и в его либеральной, и в марксистской версии. На Украине не шла речь ни о рынке или плане, ни о распределении доходов, ни о национализме или интернационализме. Все это – тематика модерна.

Недееспособность постсоветских партий как формы организации политической борьбы граждан за свои фундаментальные интересы имеет ту же самую природу, что и неспособность структур постсоветского государства выполнить свои функции по защите государственности. Постсоветские структуры напоминают оружие, из которого вынута незаметная, но необходимая деталь (например, боёк из винтовки). Перестройка уже была открытой фазой большой программы по изъятию из советских структур всех этих «бойков», и результат мы могли наблюдать в 1991 г.

Здесь мы обсуждаем конкретную и срочную проблему. Существует вполне определенная, локализованная во времени и пространстве угроза обществу и государству. Существуют структуры, которыми общество и государство располагает, чтобы преодолеть эту угрозу самому их существованию. Обнаруживатся несоответствие этих структур данной конкретной угрозе.

Угроза эта – «оранжевая» революция, то есть операция по «хирургическому» уничтожению (или «пересадке» от несовместимого с нами донора) жизненно важных для нашего общества и государства органов. Известны авторы замысла этой опрации, ее будущие исполнители и те инструменты, которыми они располагают. На наших глазах эта операция производилась в обществах и государствах, похожих на наши. Только что эта операция с успехом была проведена на Украине, причем и государственные службы, и общественные организации из РФ принимали участие в тех событиях, пытаясь противодействовать этой операции, – и оказались несостоятельны. Нам говорят, что в ближайшее время (1-3 года) эта операция начнется и на нашей территории, и никто этого не отрицает. И что же? Полная апатия и безучастие. У всех винтовок, которыми располагают государство и общество, вынуты бойки.

Характер размежевания в обществе по отношению к этой угрозе известен, все делается открыто. Цели «оранжевой» революции отвечают интересам ничтожного меньшинства населения РФ и работников государственного аппарата. Если бы большинство смогло организоваться хотя бы в минимальной степени для того, чтобы выразить свою волю в явной, осязаемой форме, то угроза была бы отведена. Потому что вся ее технология предполагает, что победа достигается в виртуальной сфере спектакля, при полном исключении осязаемых форм, хоть какого-то действия большинства. Как только большинство вырывается из зазеркалья этой виртуальной сферы в реальную жизнь, наваждение испаряется, а вместе с ним и «оранжевое» меньшинство.

В 1991 г. СССР был сломан спектаклем в Москве, где для этого была организована толпа, составлявшая 1% населения Москвы и 0,03% населения СССР. Даже одни только члены КПСС составляли 6,4% населения СССР, а они в подавляющем большинстве были противниками тех «оранжевых». Но КПСС не то чтобы не организовала эти 6,4% на осязаемое волеизъявление, она его не допустила. Как и государственные структуры не позволили своему личному составу противодействовать «оранжевым». «Агрессивному большинству», как его тогда называли, было приказано молчать, и оно не осмелилось нарушить этот приказ.

Такое же положение в существующих структурах и сегодня. Главная политическая партия – КПРФ и ее осколки. Весь смысл существования этой политической организации трудящихся – предотвращение следующего цикла антироссийской «оранжевой» революции, который добьет Россию и ввергнет население в уже бездонную социальную катастрофу. Все остальное сейчас – это волосы на нашей голове, которую собираются отрубить. Но об этом – ни одного ясного слова.

Ничего не изменилось в программных установках и образе действий с 1991 г. Это показали и январские протесты. Роль политической партии в момент острого социального конфликта – показать людям связь этого частного конфликта с фундаментальными противоречиями. Тогда люди увидят, что, выступая против конкретного действия власти (в данном случае против монетизации льгот), они борются не ради своего небольшого интереса, а за судьбу всей страны, за идеал справедливости для всех. Но ораторы на митингах принижали проблему, сводя дело к тому, что правительство обидело пенсионеров – отняло льготы натурой, а денежная компенсация маловата.

А ведь эта «монетизация» – уже подготовительная акция «оранжевой» революции в РФ. И бороться против нее надо было не просто ради защиты тощего кошелька пенсионеров, а ради защиты российской государственности, которую «оранжевые» министры и депутаты готовят к сдаче теневому мировому правительству. «Монетизация льгот» – акт государственной измены, что и должны были понять вместе и пенсионеры, и ОМОН, который их пытался мягко остановить.

Левые не нашли языка, на котором можно верно описать главные угрозы нашему бытию. Марксистские и торжественно-державные понятия, которыми полны программы и выступления левых политиков, скользят мимо, не выражают той беды, которую интуитивно чувствуют люди.

Слабость программной и идеологической работы в КПРФ обусловлена той организационной и идейной матрицей, которая была в нее заложена уже при создании и унаследована от поздней КПСС. Отрезать эту пуповину было необходимо, но этого не было сделано, хотя все признавали, что КПСС проиграла битву и в сфере идей, и в сфере организации. Значит, низовые организации той же КПРФ и отдельные ее члены в виду грядущей угрозы всем трудящимся и будущему страны обязаны действовать помимо организационной и идейной матрицы КПРФ. Они обязаны исходить из своего разума, чувства и опыта и использовать то ценнейшее народное достояние, которое им вверено – организацию, для собирания граждан в их противодействии «оранжевым». Для этого не надо рыться в цитатах Маркса и Ленина, надо объяснить людям суть угрозы в простых земных понятиях на простом обыденном языке. И это будет самое верное объяснение, потому что угроза является земной и обыденной.

Информационно-психологические и «оранжевые» гражданские войны – это войны без ясной линии фронта, без тыла, а часто и без связи. Чтобы их вести, хотя бы в обороне, нужно иметь навыки автономных действий, в том числе в самых трудных условиях – когда штаб твоей армии уничтожен или перешел на сторону врага. Эти навыки начисто утрачены в поздних советских структурах и не восстановлены в постсоветских. Устоять против «оранжевой» революции можно только, если все ячейки общества, все «сгустки» человеческих связей смогут определить свою линию поведения и проводить ее в жизнь, даже не получая команд «сверху», просто следуя ориентирам, заданным главными идеалами и интересами. Иными словами, когда возникнет воля и ее определенное направление на молекулярном уровне. Тогда туманные заявления Зюганова или Рогозина не помешают ячейке КПРФ или «Родины» действовать против «оранжевого» нашествия – и при этом не вступать в разрушительный конфликт ни с Зюгановым, ни с Рогозиным.

В том-то и сила западного гражданского общества, что его ячейки в случае общественного конфликта будут на своем уровне в прямом диалоге вырабатывать свою позицию, а затем отстаивать ее независимо от того, что там решит правительство, либералы или консерваторы. В этом обществе развиты навыки самоорганизации. В условиях резко ослабленной и «дырявой» государственности, как сейчас в РФ, мы не можем уповать на институты власти, мы должны выстраивать оборону на всех доступных нам уровнях и прежде всего на низовом.

Таким образом, сложившиеся в РФ организованные политические силы, вышедшие из перестройки и сохранившие рациональность поздней КПСС, не могут противопоставить “оранжевой революции” арсенал постмодерна собственного производства. В то же время, они не могут противопоставить “оранжевой революции” и арсенал советского Просвещения – он находился в кризисе уже в позднем СССР, а затем был добит перестройкой и реформой. Обновленные средства советского культурного арсенала, которые с успехом использовал Лукашенко, требуют политической и организационной базы, которая отсутствует в РФ и для создания которой уже требуется революция (антагонистическая “оранжевой”). Чтобы она вызрела, надо продержаться с помощью подручных средств – сети личных контактов и перевода встающих перед нами проблем и угроз на язык простых и однозначных понятий. Таких, которые выводят нас из зазеркалья в реальный земной мир.

 

Глава 25. Возможный путь преодоления «оранжевой революции» в РФ

Многие мыслители, бывшие очевидцами больших революций, пришли к выводу, который в разных вариантах звучит примерно так: «Единственный способ победить революцию – это совершить ее».

«Совершить ее» – значит овладеть ее энергией и перенаправить ее на иные цели, несовместимые с целями революционеров, но приводящие к разрешению тех противоречий, которые заставили людей поддержать революционеров. В случае РФ такой главной целью можно считать сохранение ее цивилизационного вектора – как выражался Д.И.Менделеев, «уцелеть и продолжить свой независимый рост».

Другими словами, проект подготовки к «оранжевой революции» с целью подавить ее наличными средствами мы считаем невыполнимым – он или потерпит поражение, или приведет к такому углублению кризиса, которое позволит антироссийским силам добиться своего иными средствами. Лобовая контрреволюция, попытка реванша сил, которые были атакованы революцией, означает реакцию, которая в случае победы подрывает потенциал развития и приводит к затяжному кризису, удушающему творческие силы обеих конфликтующих сторон.

Николай Бердяев высказал в 1923 г. очень важную мысль: «Гражданские войны революционных и контрреволюционных армий есть обычно борьба сил революционных с силами дореволюционными, революцией поражёнными. Настоящую же контрреволюцию, полагающую конец революции, могут сделать лишь силы пореволюционные, а не дореволюционные, лишь силы, развившиеся внутри самой революции. Контрреволюцию, начинающую новую, пореволюционную эпоху, не могут сделать классы и партии, которым революция нанесла тяжелые удары и которые она вытеснила из первых мест жизни. Кончил революцию во Франции „сын революции“ Наполеон, а не дворяне, не эмигранты, не партии, которые революция вытеснила из жизни в своем стихийном потоке… Идейная контрреволюция должна быть направлена к созданию новой жизни, в которой прошлое и будущее соединяются в вечном, она должна быть направлена и против всякой реакции».

В 1923 г. Бердяев, похоже, был еще слишком потрясен трагедией русской революции, потому и обратился к Наполеону. Сейчас мы ту же мысль можем подтвердить отечественным опытом. Буржуазно-либеральная революция (февраль 1917 г.) могла быть преодолена только «контрреволюцией Советов», но никак не силами, «революцией поражёнными». Если представить себе, что монархисты и черносотенцы взяли реванш у либералов, то это стало бы реакцией, задушившей Россию. Идя от Февраля назад, реакция не разорвала бы ни один из порочных кругов, в которые попала монархическая государственность. Подавить либеральную революцию могли только «силы, развившиеся внутри самой революции» – сплав Советов с большевиками. И эта сила была именно «направлена к созданию новой жизни и против всякой реакции».

Не имеет перспектив и альтернативный проект – заранее готовить контрреволюцию, чтобы, уступив на первом этапе натиску «оранжевой революции» и, получив дополнительные пропагандистские преимущества за счёт саморазоблачения «оранжевых», взять реванш и произвести оздоровление государственности, связанное с вытеснением «оранжевых» с политической сцены. Так, по крайней мере декларативно, собиралась вести дело «партия Януковича» на Украине. На практике проекты лобовой контрреволюции после свержения прежней власти к успеху почти никогда не приводили. Силы, пришедшие к власти в результате любой революции, включая «оранжевые», успевают произвести перераспределение собственности и сфер влияния, кадровые перестановки и структурные изменения во власти. Новая власть всегда получает кредит доверия и обладает средствами, чтобы его продлевать и продлевать. А значит, если уступить «оранжевым», то уже через короткий промежуток времени контрреволюция оказывается невозможной, приходится готовить революцию, что гораздо сложнее, нежели контратака сходу.

Рассуждая о возможностях преодоления «оранжевой» революции в РФ, некоторые авторы даже вводят понятие (контр)революции – такого организованного действия общественных сил, которое по своей природе само является революционным, а не реставрационным.

В редакционной статье журнала «Со-Общение» (2005, № 1) в номере, целиком посвященном «оранжевой» революции на Украине, говорится: «В случае (контр)революции, а не реакции на революцию, мы имеем дело с опережающим, перехватывающим проектом элит, который реализуется поверх революционного тренда, и поворачивает этот тренд. Мы не случайно подчёркиваем здесь важность различения реактивного и проективного подходов. Реагируя на вызов революции, её не одолеть (вспомним трагический опыт множества борцов с революциями). Но действующие элиты, заинтересованные в сохранении и укреплении своих позиций, могут и должны опередить своих соперников, осуществив спланированное, организованное и целенаправленное (контр)революционное действие. Речь идёт об освоении и присвоении властью конкурентных социальных энергий и превращение их в энергии созидания. Итак, проект, направляющий процесс: буквально – бросок вперёд».

Это рассуждение элитарно, и его можно принять в том смысле, что принадлежность к «действующим элитам» России определяется не в буржуазном или номенклатурно-сословном стиле, а как активная способность осознавать и формулировать суть исторического выбора, перед которым стоит Россия, вести диалог об альтернативах и вырабатывать проекты, соответствующие общей стратегической цели, а затем участвовать в их реализации. При таком понимании элиты, в настоящий момент постсоветские образования как раз переживают этап смены элит, на общественную арену выходит новое поколение, с новыми достоинствами и слабостями. Назревающие революция и (контр)революция довершат формирование этого поколения – в драматических условиях.

Видимо, правы те наблюдатели и исследователи «оранжевой» революции на Украине, которые считают, что нынешняя власть РФ противостоять попытке аналогичной революции не сможет. Опыт «оранжевых» революций – не только на Украине, но и в Сербии, Грузии и Киргизии – показал, что нынешняя власть РФ не обладает ресурсами и доводами, с помощью которых она могла бы защититься от этой революции в канонах реакции, традиционной контрреволюции «полицейского» типа, даже посредством создания организаций «контрреволюционных бой-скаутов». Подорвана культурная гегемония этой власти, и второго дыхания не ожидается. Любая общественная сила, которая поставит перед собой задачу просто защитить эту власть от «оранжевых», сыграет реакционную роль, растрачивая свой потенциал ради консервации или даже создания благоприятных условий для развития кризиса.

Постсоветская власть унаследовала родовой порок номенклатурно-сословной власти позднего СССР, и не может выполнить дело «отца» народа. Она просто не понимает, что происходит с народом, она с поразительной тупостью плюет ему в душу, считая, что граждане – даны, как дан ландшафт страны. Никуда не денутся!

Р.Шайхутдинов пишет: «Это происходит не только на Украине, но и в России, поскольку власти наших стран рассматривают свой народ как неисчерпаемый ресурс, а может быть, и как материал, как то, что всегда было и будет, к чему не надо прилагать никаких усилий. Каждый человек рассматривается властью как обуза, как объект бюджетных трат, поэтому чем меньше будет населения, тем лучше: оно должно достичь таких размеров, чтобы власть могла бы с ним без труда управляться. После этого не надо удивляться, что целые области (типа Сахалина, Владивостока или Калининграда в России или Львовщины или Волынщины на Украине) готовы без труда перекинуться под иную юрисдикцию, а выпускники самых престижных вузов куют экономическое процветание США. Попытки выращивать нужных людей делаются на нашем постсоветском пространстве на редкость неуклюже и неэффективно, с использованием устарелых идеологических приёмов, а в это время власти Европы и США создают для себя граждан на чужих территориях»365.

Как же можно решить столь противоречивую задачу? Ведь надо не допустить, чтобы эта власть совершила «самоубийство», сдав страну «оранжевым» – значит, надо бороться с властью. При этом надо не ослабить власть настолько, чтобы «оранжевые» смогли сломать нашу больную государственность. Значит, надо бороться с «оранжевыми». Но очевидно, что по многим вопросам власть и «оранжевые» заодно – как можно устоять против их давления и ударов? Как вообще можно обратиться к людям, которых власть оскорбила до глубины души, и сказать им: «Не дайте добить эту антинародную власть!»?

А. Чадаев пишет: «Успех контрреволюции возможен только тогда, когда она сама выполняет задачи, которые ставит перед собой революция; когда её целью является не сохранение существующего порядка любой ценой, а такое его видоизменение, которое лишает революцию „воздуха“, сводит на нет „революционную ситуацию“. Тогда она втягивает в себя революционную энергетику, распыляет её на новые объекты, изматывает революцию в бесконечной борьбе за право диктовать условия и рамки»366.

Как же можно «втянуть в себя революционную энергетику», если сама технология революции постмодерна обессиливает общество, превращает граждан в созерцателей бесконечного одурманивающего спектакля? Существует ли вообще идейное и духовное пространство, на котором может быть побеждена манипулятивная сила постмодерна? На наш взгляд, несомненно существует. В общем случае оно существует для всех постсоветских республик, но особенно созрели для него предпосылки в РФ.

Идейное основание, на котором может быть выстроена оборона от соблазнов «оранжевой революции» – это соединение двух больших и, казалось бы, очень далеких друг от друга духовных пространств. Одно из них – это наша коллективная историческая память (говоря высоким слогом, наши архетипы коллективного бессознательного). Это память об Отечественных войнах, как особом неизбывном, предназначенным судьбой срезе всего нашего народного бытия. Эти войны мы можем выиграть, это исторический факт. Второе пространство – опыт наших цивилизационных поражений, включая последнее. В нашей культуре есть свои подходы и методы для рефлексии, анализа таких поражений. Эти методы плохо формализованы и изложены, но это дело поправимое. Сейчас идет невидимая, но интенсивная работа по освоению этого опыта, и она начинает давать плоды.

На пересечении этих двух «срезов» и рождается новый язык, новые интеллектуальные инструменты для выработки проекта, происходит пересборка идеологических конструкций. Здесь и находится та полоса, на которой энергия части «оранжевых» может быть перенацелена на общий проект.

В этой интеллектуальной работе более трудной задачей является обращение к коллективной памяти, а не к рациональному расчету. Рефлексия на рациональном уровне хотя и идет с трудом, но все же дается легче – помогает пока еще довольно высокий образовательный уровень населения и высокая концентрация в нем интеллигенции. Другое дело – наше коллективное бессознательное. Мы, в массе своей, вообще не учились с ним «работать», обращение к этим духовным материям считалось чем-то предосудительным, чуть ли не как обращение к мистике. Да и сегодня положение не намного лучше, здесь мы легко впадаем в патетику, а это сразу отвращает людей.

И в то же время мы знаем, что чаяния людей глубоки и сильны, люди их оберегают и исповедуют почти тайно. Фундаментальные неосознаваемые идеалы и архетипы сохранились в массовой культуре русского народа и большинства народов России, несмотря на острый культурный кризис, поразивший «верхние» слои сознания (стереотипы и идеологию). Мы должны на них опереться в трудный момент. Обратиться к архетипам – это значит ответить на чаяния людей, восстановить для них ядерную зону «образа истинности», невысказанных представлений о добре и зле. Именно через обращение к архетипам государство и может мобилизовать народ на Отечественную войну – причем так, что даже вестернизированная элита, исповедующая либеральные взгляды, соединяется с общинно-крепостным крестьянством в общем походе против «освободителя» Наполеона.

Архетипы закованы в броню традиции, коллективной памяти и предрассудков. Они с большим трудом поддаются воздействию манипуляции. Хотя эта защитная броня была сильно повреждена за последние 20 лет, она сохранилась и в последние годы даже восстанавливается. Поэтому главный инструмент антироссийской манипуляции в РФ – телевидение – работает почти исключительно на уровне идеологии и стереотипов.

К чаяниям народа смогли обратиться в 1917 г. большевики (в отличие от консерваторов, либералов и меньшевиков), а в начале 30-х годов Сталин (в отличие от большевиков-космополитов). После этого архетипы «ушли вглубь», а власть начала говорить на языке стереотипов и идеологии, что и привело к взаимному отчуждению между номенклатурой и народом. Архетипы коллективного бессознательного населения Белоруссии эффективно мобилизовал Лукашенко – благодаря сильной интуиции (причем мобилизовал помимо усилий политработников и идеологов – в этом заключается и хрупкость политической системы Белоруссии). Конкретная разработка этой проблемы здесь не рассматривается, она представляет собой особую программу.

Очевидно, однако, что ни нынешняя власть РФ, ни нынешняя организованная оппозиция не могут, каждая по своим причинам, обратиться к архетипам коллективного бессознательного. Все они уже слишком сильно связаны своим языком, стилем, доктринами и делами. Для появления политического субъекта, способного выразить чаяния народа, нужна «пересборка» всех наличных организованных сил с образованием принципиально новой матрицы, на которой соберется новое социокультурное сообщество, свободное и от советских, и от антисоветских слабостей.

Из этого следует, что новые культурные и организационные ресурсы, асимметричные ресурсам «оранжевой революции» и сравнимые с ними по мощности, должны быть созданы. И лучше всего, если они будут созданы в предреволюционный период – так, чтобы замещение «оранжевых» прошло быстро, не затягивая изматывающий страну хаос.

Они не могут быть созданы ни в лоне власти и под ее эгидой, ни в лоне и под эгидой какой-то устоявшейся готовой партии (будь то «Единая Россия» или КПРФ). В обоих случаях они создавались бы на готовой генетической матрице и унаследовали бы те самые культурные коды, которые, как мы предположили выше, не обеспечивают спасения от «оранжевой» революции. Кроме того, они унаследовали бы и все уязвимые точки власти и нынешних партий, по которым уже «пристрелялись» потенциальные «оранжевые». На Украине Янукович проигрывал уже потому, что не мог отмыться от ярлыка «человек Кучмы», как он ни старался сделать это после второго тура выборов. КПУ помогла «оранжевым» голосованием в Верховной Раде, а потом просто самоустранилась из борьбы, потому что не смогла составить неклассовое понимание происходящих событий.

А. Чадаев пишет: «Как остановить революцию? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала задать другой: может ли это сделать сама власть? Правда состоит в том, что сама власть, оставаясь такой, как она есть, этого сделать не может… Чтобы контрреволюция стала реальностью, ей нужна собственная массовая энергетика, отличимая от энергетики власти и не встроенная в вертикаль. Должно быть мобилизовано сословие, могущее в критический момент выступить на авансцену как самостоятельная сила, имеющая свои отношения и с властью, и с революцией.

В решении этой задачи – главный вызов для государства, которому гораздо проще иметь дело с революцией, чем с контрреволюцией. Первая однозначна, она востребует логику простых действий: держать, не пущать, сажать и вешать в меру кровожадности; вторая же подразумевает сложные отношения партнёрства, к которым власть редко бывает готова».

Таким образом, та часть общества, которая видит в «оранжевой» революции угрозу для России бытийного масштаба, обязана в ближайшее время сделать сверхусилие и найти духовные и организационные средства, чтобы войти в диалог, сотрудничество и борьбу с обоими своими противниками, которые в то же время являются ее «вторыми Я» – и с властью, которая мучает общество и страну, но свержения которой нельзя допустить, и с потенциальными будущими «оранжевыми», которые во многом справедливо восстают против этой власти, но победы которых нельзя допустить.

Может ли за достаточно короткий срок возникнуть и соорганизоваться такое сообщество?

 

Глава 26. Проект

Главный вывод для РФ из “оранжевых революций” в Сербии, Грузии и на Украине состоит в следующем: преодолеть операцию Запада по смене типа государственности России, по превращению ее в полностью контролируемого вассала с внешней легитимацией его власти и “новым народом”, нынешняя власть («режим Путина») не в состоянии.

Р. Сафиуллин пишет о состоянии российской бюрократии: «Адекватные действия, направленные на предотвращение „оранжевых“ революций, противоречат всей сути системы, которую эта бюрократия создавала в течение многих лет. Поэтому ждать от нее сколько-нибудь конструктивных „контрреволюционных“ мер на сегодняшний день не имеет смысла»367.

В данный момент власть стоит перед выбором: или готовиться к более или менее завуалированному «самоубийству», зачищая хвосты и уничтожая улики перед капитуляцией, или она должна в короткие сроки произвести значительные изменения в своем идейном и организационном оснащении. Однако эти изменения могут произойти только под давлением снизу. Более того, они должны быть частью проекта, «рожденного» и сформулированного «внизу» – и «заданы» власти.

Иными словами, обновление власти и обретение ею силы и «воли к жизни» возможно только параллельно со сплочением и обретением самосознания той части общества, идеалы и интересы которой несовместимы с целями «оранжевой» революции. Состояние общества и государства таковы, что в данный исторический момент, так же как в тяжелейший момент начала ХХ века, этот единый процесс может зародиться только «внизу», в обществе. Кризис зашел столь глубоко, что речь уже может идти лишь о революционном процессе, альтернативном революции «оранжевой». Если интенсивная «кристаллизация» общества запустит процесс обновления власти в режиме взаимодействия, а не противодействия, то есть в рамках того же мировоззренческого коридора, то нынешний цивилизационный кризис России будет преодолен без тяжелых потрясений. В противном случае произойдет столкновение разных частей общества с властью и между собой.

А. Чадаев пишет: «Сюжет 2005 года для России – это конкуренция двух одновременно набирающих силу процессов – революции и контрреволюции. И, соответственно, двух политических стратегий: войны с властью и диалога с ней. Отказываясь от диалога, власть сделает выбор в пользу войны; в свою очередь, отказ от войны будет означать диалог. Однако оба субъекта – и субъект „войны“, и субъект „диалога“ – конкурировать будут не с властью, а друг с другом, и это будет игра на опережение.

Иначе говоря, если в обществе не будут созданы лояльные, но независимые от «начальства» политические силы, революция станет не только возможностью, но и неизбежностью. И потому форсированное создание таких сил, даже вопреки воле власти, инстинктивно пытающейся сохранить свою монополию на политику, – главная задача современной российской контрреволюции»368.

Преодолеть ближайшую, актуальную угрозу «оранжевой» революции может только новая организованная общественная сила, отделенная от нынешней власти и даже оппозиционная ей – но защищающая ее как российскую (пусть беспомощную и больную).

В нынешнем разделенном обществе за последние десять лет выявились и смутно определились те его части, которые в своих главных ценностях и интересах сходятся достаточно для того, чтобы на их основе собраться в сообщество с существенным уровнем солидарности. Основа этой солидарности – общее представление (или даже ощущение) о том, перед каким историческим вызовом стоит Россия, какую угрозу означает для нее полная утрата, даже на короткое время, независимой государственности, и общее категорическое неприятие такого исхода. Это сообщество всех людей, независимо от их социального положения, возраста, национальности и идеологических предпочтений, которым нестерпима сама мысль, что Россия – как цивилизация, как культура и тип существования людей и народов – будет ликвидирована.

Понимание того, что это сообщество, в разделенном и неорганизованном виде, существует в РФ и на землях бывшего СССР, не раз уже выражалось в разных формах и с разной окраской. Были и попытки его соединения, пока что неудачные. Нынешняя угроза и новый опыт заставляют продолжить эту работу, уже на новой основе.

Почему прежние попытки были неудачными, почему при попытках договориться сходство фундаментальных идеалов и интересов отступало перед разногласиями по проблемам второго уровня? Во многом потому, что все мы в своем представлении об общественном жизнеустройстве и в его проектировании по инерции пользовались категориями и понятиями, унаследованными от советской идеологии, в то время как ее связность была разрушена кризисом последних трех десятилетий. Это и есть, в духовном и интеллектуальном отношении, постсоветское состояние.

М.Ремизов сформулировал важную вещь: «Многие думали, что “эпоха Путина” выходит за рамки “постсоветского” времени и имеет собственный, позитивный характер, как бы к ней ни относиться. Оказалось, что это не так, и ясность внес сам президент, сказавший после Беслана честные слова: “мы живем в условиях, сложившихся после распада огромного великого государства”… Путин фактически признал, что с его приходом “переходный период” не закончен, но переходить-то уже некуда…»369.

Чтобы переходить было некуда – такого не бывает в обществе, в котором есть воля к жизни. Эта воля не появляется сразу у всех, она разгорается, как уголек, в какой-то сплоченной части. Пока что она разгорелась «не у нас», а в стаях и прайдах хищников, у «новых народов». Зато у нас есть намного больше чему гореть – без треска и вспышек, но жарко.

Надо преодолевать яд, возникающий при распаде «огромного великого государства». То, что работало в том организме, не годится при нынешней буре в чистом поле. Сборка общества на теоретической матрице «советского Просвещения» сейчас невозможна. Советская интеллигенция говорила на чужом, адаптированном к потребности нашей идеологии языке западного гражданского общества в версии марксизма. Мы видели жизнь страны через очки исторического материализма, то есть как движение производительных сил и производственных отношений, как созревание и разрешение противоречий в порожденной этими производственными отношениями социальной структуре общества. Оказалось, что многие, в том числе ставшие фатальными для нас, противоречия не были видны через эти очки и не видны сегодня. Выйти из тупикового постсоветского пространства значит, прежде всего, снять эти очки.

Сила «оранжевых» революций, во многом обязанная гению Грамши и таланту Сороса, поразила даже американских неоконсерваторов и фундаменталистов неолиберализма. В языке этих революций задан новый, постмодернистский смысл важным понятиям Просвещения, в которых привычно мыслило и западное гражданское, и советское общество. В «оранжевом» языке постмодерн смыкается с архаикой и мобилизует, казалось бы, давно уснувшие архетипы. С помощью магии слов и художественных образов режиссеры «оранжевых» спектаклей смогли на короткое время создавать народы. Не классы, не партии, а народы – с искусственной заданной им религией, искусственно скомпонованными историей и будущим, причем народы с сильным мессианским чувством. «Оранжевая революция станет эпидемией свободы по всему миру!” – взывала Тимошенко, и новый народ выл от восторга.

Сейчас мы обязаны исходить из того факта, что сложилась особая область науки и технологии, предметом которой является создание и демонтаж народов – демотехника. В рамках ее понятий можно построить плодотворную модель «оранжевой» революции и борьбы с ней. Такую модель и предлагает Р. Шайхутдинов, вводя в обиход сам термин «демотехника». Вот как он видит возможность победы над «оранжевой» революцией в России:

«Киргизские события показывают очень важную вещь: если тысяча людей, объявившая себя народом, начинает что-то требовать, то власть не может удержаться, если не появляется другой народ, который выходит на ту же площадь и говорит: „мы не хотим так, как вы требуете“. Только если между этими народами возникает напряжение, а может быть даже и столкновение, власть оказывается нужной, необходимой. Но именно народ, а не фальшивые созданные политтехнологами „движения“.

Ведь если этого народа, который готов существующую власть и существующий порядок защищать, нет – то значит, власть действительно никому не нужна. Этого не понимают политтехнологи, работающие в идеологии обмана народа и создающие подделки («фальшивки») народа в форме псевдо-общественных движений. И дело тут не в «контрреволюционных молодежных политических движениях» и не в «федаинах» – а в том, чтобы начал, наконец, существовать народ, поддерживающий существующий порядок».

В гл. 21 приведены представления Р. Шайхутдинова о том, как может развиваться фрагментация России, раздираемой несколькими «новыми» народами, сплотившимися на основе культурной общности («западники»), исламского фундаментализма или местнических интересов (Сибирь). Преодоление всех этих сепаратизмов он видит в том, что на политическую арену выходит народ, защищающий целостность России и вступающий с каждым народом-сепаратистом в диалог или столкновение:

«Если, например, в Сибири возникает сильное сепаратистское общественное движение, то должно появиться сильное, равномощное ему, движение, ориентированное противоположно, члены которого бы заявляли, что они хотят жить в России и не хотят, чтобы Сибирь или Дальний Восток были отдельными государствами. И это не должно быть движение в европейской части страны, которое бы твердило „Не отпустим“ (все помнят, чем кончил фараон из книги Исхода) – этому реально может помешать лишь движение, укорененное в Сибири, но желающее сохранения России… И только тогда, когда между этими двумя народами возникает содержательное столкновение, напряжение, взаимодействие – власть оказывается нужна. Тогда именно она пытается этот вопрос регулировать, пытается создать такой порядок, который бы устраивал обе стороны – и тогда возникает основание для подлинной демократии».

Здесь стоит вспомнить 1917 г. Временное правительство способствовало децентрализации и сепаратизму не только национальных окраин, но и русских областей. Резко усилилось движение за автономию Сибири. Конференция в Томске (2-9 августа 1917 г.) приняла постановление «Об автономном устройстве Сибири» и даже утвердила бело-зеленый флаг Сибири. 8 октября I Сибирский областной съезд постановил, что Сибирь должна обладать всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти, иметь Сибирскую областную думу и кабинет министров. Ожесточенными противниками «областничества» были только большевики. После Октября Дума Сибири не признала советскую власть и была разогнана.

В 90-е годы «областничество» набирало силу уже в Российской Федерации – под знаменем идеологии этнорегионализма. Один из ведущих идеологов татарской интеллигенции Р.Хаким писал в книге «Сумерки Империи» (1993 г.): «Региональные интересы и в целом идея регионализации могут стать для России выходом из идеологического тупика». А в Якутии в среде интеллигенции культивировали идею формирования региональной общности «людей, живущих по морально-этическим нормам Севера»370.

С уходом Ельцина «областничество» ушло в тень, хотя никуда не делось и сдерживается, скорее, административными рычагами. Напротив, «племя» западников даже в тень не уходило и мобилизуется уже в открытой конфронтации с режимом В.В.Путина. Здесь мысль Р.Шайхутдинова еще более определенна: «То же – с „прозападным народом“: если какая-то часть народа говорит „Мы хотим в Европу“ (как было на Украине), то для того, чтобы этому противостоять, должен возникнуть другой народ, который заявляет: „Мы не хотим в Европу, мы хотим здесь жить и жить по-своему, а не по европейски“. И снова, в условиях такого взаимодействия появляется необходимость во власти…

Но если мы выяснили, что противостоять возможным сценариям потери власти в России могут только такие народы, стоящие за единство и целостность России и за сохранение ее суверенитета на основе сформированного в России типа порядка – то мы должны себе задать вопрос: есть ли те, кто может составить собой такой народ?

Есть ли у нас сильное общественное движение, которое будет говорить, что Сибирь – это Россия, мы и есть Россия, наша задача развивать ее? Есть у нас антизападное движение, такое, которое было бы против глобализации, против навязывания европейских стандартов?»

И в конфликте с «западниками» большевики стали организационным воплощением воли народа, желавшего жить в России. Этим многонациональным народом Красная Армия воспринималась как своя армия. При Временном правительстве Украина отделилась от России – западники-либералы буквально разгоняли народы. Глава образованного Украинской Центральной Радой правительства (Директории) В.К.Винниченко в воспоминаниях, изданных в Вене в 1920 г., признает «исключительно острую неприязнь народных масс к Центральной раде» во время ее изгнания в 1918 г. большевиками, а также говорит о враждебности, которую вызывала проводимая Радой политика «украинизации»: «Ужасно и странно во всем этом было то, что они тогда получили все украинское – украинский язык, музыку, школы, газеты и книги».

Речь шла о том, что этот народ желал жить в России и «жить по-своему, а не по европейски». В тот исторический момент эту возможность и давал советский проект. Этот цивилизационный смысл большевизма тогда прекрасно понимали и западники, и традиционалисты. В том числе на Западе. Вальтер Шубарт в своей известной книге 1938 г. «Европа и душа Востока» пишет: «Самым судьбоносным результатом войны 1914 года является не поражение Германии, не распад габсбургской монархии, не рост колониального могущества Англии и Франции, а зарождение большевизма, с которым борьба между Азией и Европой вступает в новую фазу… Дело идет о мировом историческом столкновении между континентом Европы и континентом России

То, чего Запад боится, – это не самих идей, а тех чуждых и странных сил, которые за ними мрачно и угрожающе вырисовываются, обращая эти идеи против Европы. Большевистскими властителями тоже руководит настроение противоположения Западу. То, что случилось в 1917 году, отнюдь не создало настроений, враждебных Европе, оно их только вскрыло и усилило. Между стремлениями славянофилов и евразийцев, между лозунгами панславизма и мировой революции разница лишь в методах, но не в цели и не в сути. Что касается мотивов и результатов, то все равно, будут ли призываться к борьбе славяне против немцев или пролетарии против капиталистов. В обоих случаях мы имеем дело с инстинктивной русской попыткой преодолеть Европу»371.

Говоря о нынешнем состоянии этого протонарода, который должен встать и защитить целостность и культурную идентичность России, Р. Шайхутдинов приходит к пессимистическому выводу:

«Кто может составить собой такой народ?.. Вопросы – риторические. Даже возможность таких движений с трудом мыслится российским человеком. И это свидетельствует о том, что такое, как в Киргизии – элементарно возможно в России. Если движение пенсионеров или дальневосточных сепаратистов догадается сказать, что они – народ, а власть – антинародная, то они смогут, собрав пару тысяч человек, вышвырнуть власть из ее кабинетов. При этом вокруг будут стоять толпы зевак, которые, как в октябре 1993 г. будут считать, что все эти игры – не их дело. Но сегодня ситуация может стать значительно драматичнее.

Сегодняшняя архаическая власть в России эту дыру в принципе не закрывает. И как только пойдет какое-то финансирование и любые силы, заинтересованные в том, чтобы сбросить нынешнюю власть, поймут эту схему – она сработает на все сто процентов. Ведь нет народа (и он не формируется), который бы сказал, что мы хотим быть Россией. Больше того: всех тех, кто сейчас говорит такого рода вещи, во многом справедливо считают националистами и шовинистами. А значит, демотехническая задача только усложняется: надо создавать, формировать не просто народ, который заинтересован в сохранении России и тех порядков, которые регулируют нашу жизнь, но и является современным, модным и осмысленным.

Но может ли существующая российская власть взяться за решение этой задачи? Очевидно, что нет.

Мы должны вырастить, создать, вылепить российский антизападный народ, российский антиисламистский народ, выступающий за светский характер российского общества. И только тогда, когда в трудный момент он сможет противостоять иным общественным силам, мы поймем, что власть в России – современная и прочная»372.

Последний абзац отвергает пессимизм предыдущих. Раз мы должны – «вырастить, создать, вылепить» – то и следует это делать. Нет гарантии успеха, но нет и оснований для фатализма. Мы находимся в состоянии неустойчивого равновесия, и победит тот, кто вовремя и точно приложит пусть небольшие, но целеустремленные силы.

Мы считаем, что сообщество, имеющее черты российского державного народа, может возникнуть за достаточно короткий срок. Оно уже почти созрело и ждет лишь «затравки», чтобы пошла его кристаллизация. Все ждали, что такой затравкой станет после 2000 г. команда В.В.Путина, но, к сожалению, не получилось. Будем действовать сами.

Чтобы действовать, надо ответить на ряд вопросов. Каковы могут быть организационные формы, в которых это сообщество будет представлено на политической арене? В каких отношениях оно должно быть с властью, чтобы выполнить свою хотя бы первую миссию – принять в себя энергию “оранжевой революции” и перенаправить ее не на разрушение, а на укрепление России?

Эту организационную форму с большой натяжкой можно назвать привычным словом “партия”. Партии (от слова “часть”) есть порождение буржуазных революций, когда сословное общество с его стабильной структурой распределения прав и обязанностей уступало место классовому гражданскому обществу. Партии представляли интересы разных социальных групп в обществе “войны всех против всех”. Эта роль партий отражена в теориях классовой борьбы как части формационного подхода к пониманию общества.

Этот процесс шел и в России периода раннего капитализма (начало ХХ века) – возник спектр “классовых” партий – кадеты и октябристы, эсеры и социал-демократы. С активным участием Запада (через политическое масонство) готовилась и “оранжевая” революция февраля 1917 г. с опорой на социальное недовольство практически всех классов и сословий.

Но в противовес этим партиям возникли и совсем иные политические организации – “партии нового типа”, целью которых было действие, предотвращающее разделение народа на классы. С точки зрения либералов и всего “оранжевого” масонства, это были партии контрреволюционные. Одна из этих “партий”, Союз русского народа, была консервативной (и даже реакционной). Она была полностью лояльна к монархической власти и пыталась выполнить безнадежную программу – остановить революцию. Другая “партия”, большевики, интуитивно (и вопреки ее официальной доктрине марксизма) “оседлала” архаический крестьянский коммунизм подавляющего большинства населения России и, вобрав в себя энергию “оранжевой” революции, перенаправила эту энергию на восстановление российской государственности, реставрацию империи и даже, в новых формах, самодержавия. “Классовые” партии в союзе с Западом попытались преодолеть этот проект в Гражданской войне, но безуспешно.

М.Агурский пишет в важной для нас книге : «Если до революции главным врагом большевиков была русская буржуазия, русская политическая система, русское самодержавие, то после революции, а в особенности во время гражданской войны, главным врагом большевиков стали не быстро разгромленные силы реакции в России, а мировой капитализм. По существу же речь шла о том, что России противостоял весь Запад. Это не было неожиданностью, и дело было даже не в самой России, а в потенциях марксизма, который бессознательно локализовал мировое зло, капитализм, географически, ибо капитализм был достоянием лишь нескольких высокоразвитых стран.

По существу, капитализм оказывался аутентичным выражением именно западной цивилизации, а борьба с капитализмом стала отрицанием самого Запада. Еще больше эта потенция увеличилась в ленинизме с его учением об империализме. Борьба против агрессивного капитализма, желающего подчинить себе другие страны, превращалась невольно в национальную борьбу. Как только Россия осталась в результате революции одна наедине с враждебным капиталистическим миром, социальная борьба не могла не вырасти в борьбу национальную, ибо социальный конфликт был немедленно локализирован. Россия противостояла западной цивилизации»373.

По своему отношению к России как цивилизации черносотенцы и большевики были партии родственные, имевшие целью разрешение противоречия не классового, а цивилизационного типа (только в этом случае разрешались и социальные противоречия). Кадеты даже называли большевиков красной сотней. Именно поэтому наша западническая либеральная часть интеллигенции питает совершенно иррациональную ненависть именно к этим двум культурно-политическим течениям – черносотенцам и большевикам. Она благосклонно относится к кровавым террористам эсеров, к разрушительному пафосу анархистов, к тоталитарному революционизму Троцкого или марксистскому социализму меньшевиков. Но цивилизационный вектор черносотенцев и большевиков, их отрицание западного либерализма делают их исчадиями ада – и создаются черные мифы, которые лелеет подсознание российского «демократа» (да и западного тоже).

Черносотенцы и большевики разными способами пытались преодолеть одну и ту же угрозу – втягивание России в зону периферийного западного капитализма с утратой ее цивилизационной идентичности (отсюда следовали и прямые социальные угрозы для главного сословия России – крестьянства). М.Агурский писал: «Имеются свидетельства, что вскоре после революции и даже за некоторое время до нее массовый элемент правых партий перешел в основном к большевикам. Московский священник С. Фрязинов писал в конце 1917 года, что под флагом большевизма „объединились люди двух крайних лагерей. С одной стороны, мы знаем, – говорит Фрязинов, – что вся рабочая молодежь и матросы Балтийского флота, всегда примыкавшие к крайним левым течениям, составляют основное ядро большевиков, но с другой, ни для кого не секрет, к ним примыкают и все те громилы, которые раньше представляли из себя грозную и вместе с тем грязную армию т.н. черносотенцев“.

Уже перед Февралем 1917 г. черносотенцы практически исчезли в столицах, влившись в революцию. Вот одно письмо, перлюстрированное полицией 12 января 1917 г.: «Сегодня вот что было: группа фабричных рабочих – мужчин и женщин – пошли на Театральную и Красную площади… говорят, что скоро будет большой бунт. Рабочие говорят, что если поднимут восстание, то студенты тоже поднимутся, радуются, что теперь нет черносотенцев, что все идут за народ. Прошли те времена, когда мужики студентов с Каменного моста в Москву-реку бросали за то, что те были против правительства; теперь правительство последние деньки доживает».

Сами правые осознали этот сдвиг еще раньше. Председатель правой фракции Госдумы А.С.Вязигин писал князю Д.П.Голицыну 30 ноября 1915 г.: «Трудно сказать, кто более революционно настроен, правые ли низы или левые интеллигентные круги. Характерно, что недовольство объединяет и тех, и других»374.

Если бы образованный слой России с середины ХIХ века не был так проникнут евроцентризмом (в версии либерализма и марксизма), что позволило бы раньше созреть партиям “цивилизационной” (а не классовой) борьбы, то Россия избежала бы Гражданской войны (а может быть, и свержения монархии, о чем размышляли и консерватор Леонтьев, и “стихийный сталинист” Солоневич). Если бы большевики не были вынуждены принять жесткую марксистскую фразеологию, к ним примкнуло бы множество людей из «привилегированных» сословий, которые цивилизационно были не просто близки к советскому проекту, но жаждали его. От активного участия в советском строительстве на первом, самом трудном этапе не были бы отстранены едва ли не большая часть купечества, буржуазии, духовенства и старой русской интеллигенции.

Тогда такой возможности история нам не дала. Только марксизм мог в тот момент соединить мировоззренческую матрицу русского общинного коммунизма с рациональностью Просвещения. И только этот новый «образ истинности», соединивший идею справедливости с идеей развития, позволил России вырваться из исторической ловушки периферийного капитализма и совершить рывок, на инерции которого мы протянули еще целых полвека после Второй мировой войны.

Партия большевиков строилась в соответствии не с формационным, а с цивилизационным подходом – и уже на первых этапах стала «орденом меченосцев», а не торговцем на политическом рынке программ и голосов. Природа большевиков видна и в том, что в ходе дальнейшего развития советского общества КПСС вообще перестала быть партией в строгом смысле слова, а стала чем-то вроде постоянно действующего собора, т.к. включала в себя представителей всех “сословий” и профессий, всех национальностей и всех местностей. “Классовая” оппозиция была из нее вычищена, даже с удивительной избыточной жестокостью. Эта партия отражала структуру общества и тип власти, сложившиеся в российской цивилизации в ХХ веке.

Опыт последних 15 лет показал, что в РФ не произошло разделения общества на враждующие классы – “новые русские” выделились в особый малый народ, квази-этнос. Социокультурные архетипы большинства населения России оказались очень устойчивыми, и гражданского общества западного типа не возникает – не сложилось той многопартийной системы, о которой говорили демократы в начале 90-х годов. Предполагалось, что система таких партий «нарежет» общество по социальным интересам, на классы. Этого не произошло, и реально в качестве партий мы имеем два осколка КПСС – “Единую Россию” (“КПСС от райкома и выше”) и КПРФ (“КПСС от райкома и ниже”). Остальные партии, возникшие при временном сдвиге интеллигенции к социал-демократии и либерализму, сникли.

Построение власти на многопартийной основе было с недоверием воспринято в массовом сознании. В 1995 г. ВЦИОМ опубликовал большой обзор результатов социологических опросов “Мониторинг перемен: основные тенденции”. Вывод таков: “И старая, и новая идеологическая мода побуждает добрую половину респондентов склоняться к признанию несовместимости отечественного образа общественной жизни с “западной демократией”. Сравнение двух замеров, разделенных полутора годами, – да еще какими [замеры делались в июне 1993 г. и в октябре 1994 г.]! – показывает, что перед нами не просто показатель настроения, а установка, что-то вроде канона общественного сознания россиян. Это не усредненная, а поистине универсальная установка, разделяемая – в неодинаковых, впрочем, пропорциях относительным и абсолютным большинством практически во всех наблюдаемых категориях респондентов”. В 1994 г. 33% опрошенных посчитали, что “многопартийные выборы” принесли больше вреда, и 29% – что больше пользы. С тех пор отношение изменилось несущественно.

За последние годы происходит преодоление мировоззренческого раскола общества и даже идейно-политического разделения, группы населения опять стягиваются в народ. Радикальная группа «новых русских» превратилась в маргинальную. Руководитель аналитического отдела ВЦИОМ Л. Бызов сообщает: «Лишь 26,2% опрошенных считают фактор идейных и партийных различий в обществе „весьма значимым“, а 33,5% – вообще „малозначимым“… Продолжалась за минувший год и деградация традиционного идейно-политического деления общества по принципу „левые“ – „правые“ – „патриоты“. В середине 90-х гг. более 65% россиян готовы были отнести себя к одной из этих групп. Сегодня только чуть менее 37% опрошенных идентифицируют себя с одним из этих направлений… Гораздо больше тех, кто ищет что-то среднее между всеми этими направлениями (24,9%) или вообще не видит себя в рамках предложенного деления (32,0%)».

Маргинальной стала и право-либеральная субкультура, ее вес в обществе многократно преувеличивается СМИ в результате ее положения во власти и в среде крупного капитала. На деле затягивается, зарастает и раскол на «правых» и «левых». Волошин верно писал в стихотворении «Русская революция»:

Но жизнь и русская судьба
Смешали клички, стерли грани
………………………………
Мы все же грезим русский сон
Под чуждыми нам именами.

Л. Бызов пишет: «Среди „левых“ лозунгов… с большим преимуществом (46,8%) доминирует „правая“ интерпретация „левой“ идеи – это сильное государство, заботящееся о всех своих согражданах. Запрос на социальную справедливость в этом случае обращен не к обществу, а к сильному государству, к власти. И поэтому, если исходить из наиболее распространенной европейской традиции, это направление не может быть названо однозначно „левым“. Собственно же „левая“ идеология, характеризующаяся такими лозунгами, как социальная справедливость, равные права и возможности, самоуправление, имеет значительно меньше сторонников (16,3%)»375.

В целом, можно с уверенностью сказать, что создание в РФ (и шире – в РФ, на Украине и в Белоруссии) новой большой “квази-партии”, построенной исходя из представлений цивилизационного (а не формационного) подхода, возможно и необходимо. Именно эта партия и создаст организационную основу, на которой соберется и обретет самосознание российский державный народ. Культурные и интеллектуальные силы, привлеченные этой партией, и станут «будителем» этого народа.

Мы говорим прежде всего о республиках со славянским, в большинстве, населением потому, что в первую очередь перед РФ, Украиной и Белоруссией в полной мере и с очевидностью встала угроза расчленения и утраты своей государственности и культурной идентичности. Победа “оранжевой” революции в РФ будет означать моментальное изъятие у нее ядерного оружия и остатков научного потенциала, после чего демонтаж православных славянских стран будет проведен форсированным темпом.

Эта угроза более или менее отчетливо осознается большинством населения, однако это осознание не может быть преобразовано в политическую волю в рамках нынешней системы партий. По многим признакам видно, что уже полностью созрела социальная база для организации, которая сформулировала бы эту угрозу и возможности ее преодоления в ясных понятиях и в политической программе. При появлении “зародышей кристаллизации” такой партии и издания первых программных документов процесс ее наполнения пошел бы очень быстро.

Создание такой массовой организации резко изменило бы весь ход событий в РФ и СНГ. Сразу была бы снята опасность распространения “оранжевых” революций и погружения РФ в новый период хаоса и массовых страданий. Власть, получившая реальную поддержку и в то же время подвергнутая гражданскому давлению, смогла бы (и была бы вынуждена) постепенно восстановить суверенитет РФ и отцепиться с крючка США. Именно постепенное восстановление государственности и хозяйства, на которое еще дает кредит времени население, позволило бы предотвратить назревающее разрушительное социальное противостояние, не имеющее шансов перерасти в конструктивную революцию.

Если власть в данный момент не пойдет на компромисс с этими чаяниями народа и “затопчет” (или подомнет под себя) ростки этой новой организации, то она встанет перед дилеммой, обе части которой загонят страну в разные, но фатальные тупики. Или власть сразу капитулирует и “сдаст” государство какому-то “российскому Ющенко” (в него может переодеться и сам В.В.Путин) – тогда процесс демонтажа РФ пройдет без заминки. Или на какой-то момент власть сумеет отсрочить “оранжевую” революцию – с тем, чтобы через пару лет она разразилась в гораздо более разрушительной форме.

Если власть РФ уже повязана с правящей верхушкой США обязательством подавлять зародыши подобных инициатив и выполнит эти обязательства, то этот исторический шанс будет упущен, а следующая попытка, если вообще окажется возможной, будет совершаться уже в ходе “оранжевой” революции, с гораздо большим риском гибели российской государственности.

Социальную базу новой партии составят все те группы, которые перечислены в гл. 20 в качестве естественных противников «оранжевой» революции. На первом организационном этапе наиболее мобильными, видимо, будут служащие госаппарата (прежде всего связанные с жизнеобеспечением населения и безопасностью государства), часть научно-технической интеллигенции, крестьянства и студенчества. Затем, если будет наглядно показано, что программой партии является не консервация нынешнего состояния РФ, а его преодоление через “революцию без катастрофы” (альтернативную “оранжевой”), то партию поддержат существенные доли всех общественных групп.

Программа-минимум этой «горизонтальной» партии, пересекающей линии раздела кусков нынешней политической системы, – преодоление угрозы «оранжевой» революции через «встречное» движение. Об этой программе-минимум Е.Холмогоров пишет так: «России нужна полноценная тактика противодействия “импортной” революции. Тактика, которая приведет не к национальному расколу и политической катастрофе, а к национальному единству и укреплению суверенитета страны. Спровоцированный агентами “политического самоубийства” во власти социальный кризис должен быть развернут в противоположную сторону – не к разрушению, а к укреплению нации. И народ не должен в этой ситуации допустить “самоубийства власти”, распада государственности и фактического ухода политической системы от ответственности за взятые ею обязательства. “Политический дефолт” должен быть для власти невозможен. Российская государственность должна сохраниться и обновиться, ни одна из внешних сил не должна получить полного контроля над российской политической жизнью и не может приобрести права самовольно смещать и назначать власть в России.

Для того, чтобы этого добиться, необходимо следующее:

1. Власть должна отказаться от гипноза неизбежности заказанной Вашингтоном “революции” и обратиться вместо мнимого источника легитимности – “мирового сообщества” и “цивилизованного мира”, – к единственному подлинному ее источнику, – народу России, русской нации. Решительно опираясь на силу нации, государство может сохранить свой суверенитет сколь угодно долго.

2. Должны быть со всей решительностью изолированы от власти все агенты “политического суицида”, то есть те, кто провоцирует и нагнетает социально-политический конфликт, руководствуясь принципом “чем хуже, тем лучше”. Единственным критерием сохранения чиновничества у власти должна быть не преданность текущему начальству, которая вполне сочетается со способностью “слиться” в решающую минуту. Единственным критерием сохранения у власти, должна быть готовность защищать государство и нацию до последнего»376.

В других терминах формулирует эту задачу М.Чернов – как задачу «пересборки» самого властного аппарата, отрыва его от «народа» горбачевско-ельцинской антисоветской революции. Он пишет: «По словам экспертов RBC daily, единственный способ справиться с ситуацией – очистить госаппарат и администрацию президента от ставленников олигархических группировок и прекратить „шизофреническую политику“. „Руководству пора определиться. Сейчас проводится две взаимоисключающих политики – линия на укрепление государства и либеральные реформы. Нельзя работать с командной, где две части противоположны друг другу“, – считает Горюнов. Согласен и Собянин: „Либеральные реформы никак не вписываются в контекст восстановления российского государства“377.

Как известно, никакая цель не достигается, если вместе с ней не ставится цель более высокого уровня. Преодолеть угрозу «оранжевой» революции можно только в том случае, если российский державный народ предложит «народам-сепаратистам» проект жизнеустройства, снимающий те причины, которые толкают людей к поддержке «оранжевых» проектов. Соблазнители – Саакашвили, Ющенко и пр. – находят отклик потому, что обещают хотя бы иллюзию какого-то выхода из постсоветской безысходности. Продолжение шизофрении «переходного периода» становится невыносимым, и люди тянутся за дудочками крысоловов.

Собрав из раздробленных частей общества новое тело большого народа, станет возможным осуществить революционный выход из этой ситуации. При этом угроза «оранжевой» революции будет устранена походя, ее энергия вольется в революцию возрождения российской государственности. Такую революцию может совершить только народ, а не класс и не партия. Потому что теперь уж точно придется пройти по лезвию ножа – вырваться из удавки, тянущей Россию на периферию Запада, не вступив в антагонистический конфликт с этим самым Западом. Ведь «антиоранжевая» революция санкции Запада не получит, и Сорос ее финансировать не будет. Возможно ли это? В классическом варианте невозможно, потому что на этапе становления современного общества революции легитимировались только насилием – гильотиной. Но классическое время прошло, «антиоранжевая» революция должна быть тоже революцией постмодерна.

М.Ремизов пишет: «Возможна ли революция без внешней санкции? Разумеется. Но революция принципиально не “бархатная”. В случае классической революции механизмом становления толпы в качестве народа является насилие… Собственно, политическое насилие является единственным способом “самоучреждения” народного суверена из стартовой ситуации “небытия”. Но именно на политическое насилие и наложено табу в рамках логики “бархатных революций”. Они происходят в ситуации, когда, во-первых, действующая власть неспособна насильственно защититься от “изненасилования” (как удачно сказал Егор Холмогоров) со стороны технично организованной толпы. А во-вторых, и сама толпа неспособна “в борьбе обрести право свое”, право быть народом, право создавать право. Эта неспособность имеет общий источник: принятие логики мировой империи».

Да, революция во спасение возможна для России только как отрицание «логики мировой империи». Но этого от нее и ждет большинство человечества, включая и большую часть европейцев и американцев. США со своей имперской логикой и стоящим за ней безумным проектом «золотого миллиарда» зашли в тупик и все больше превращаются в «сверхдержаву-изгоя». Восстановление России как культурной и геополитической реальности разорвет этот порочный круг.

Проект этого революционного восстановления не будет нести уже мессианского проекта Просвещения в его марксистском варианте – глобализации через пролетарскую революцию. Ошибочная идея универсализации мира на основе единой модели жизнеустройства преодолевается, мир будет устойчивой системой только как «симфония народов». Такой проект получит внешнюю поддержку, он необходим для выхода из тупика всеобщего кризиса индустриализма. И эта внешняя поддержка не втянет нас ни в какой блок и ни в какую периферию.

Трудно и опасно идти по лезвию ножа, многие сорвутся. Но не идти – гибельно для всех. Без России нам нет места на земле как народу.

 Источники информации и примечания


 

Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин

На пороге «оранжевой» революции

Раздел 3. «Цветные» революции на постсоветском пространстве

 

Источник информации - http://lib.rus.ec/b/68236/read#t31

Оглавление

Введение

Раздел 1. Кризис индустриальной цивилизации: новые революции

Глава 1. Государство и революции
Глава 2. Ненасильственный характер – принцип “бархатных революций”
Глава 3. «Бархатные» революции как спектакль постмодерна
Глава 4. «Бархатные революции» как программа манипуляции сознанием

Раздел 2. Предвестники «бархатных» и «оранжевых» революций Глава 5. Предвестники «бархатных» революций.

Глава 6. «Красный май»: студенческий мятеж 1968 г. во Франции
Глава 7. Революция «Солидарности» в Польше
Глава 8. «Бархатные» революции в странах Восточной Европы в 1989 г.
Приложение. Попытка «бархатной» революции в Китае101
Глава 9. Сербия-2000: свержение Милошевича

Раздел 3. «Цветные» революции на постсоветском пространстве

Глава 10. Грузия-2003: «Революция роз»
Глава 11. Президентские выборы на Украине – подмостки «оранжевой» революции
Глава 12. Технологическая схема «оранжевой» революции
Глава 13. Уроки «оранжевой революции» на Украине: слабость государства
Глава 14. Уроки «оранжевой революции» на Украине: технология и участники

Раздел 4. Российская федерация: на пороге «оранжевой» революции Введение. Зачем Соединенным Штатам «оранжевая» революция в РФ?

Глава 15. Факторы слабости власти РФ при угрозе «оранжевой» революции
Глава 16. Государство переходного периода: исчезновение народа
Глава 17. Симптомы назревающей «оранжевой» революции: сигналы с Запада
Глава 18. Общее недовольство населения – объективное основание для «оранжевой» революции
Глава 19. Монетизация льгот – активизация «мины недовольства»
Глава 20. Социальная база “оранжевой революции” в РФ
Глава 21. Прогноз риска «оранжевой» революции в РФ
Глава 22. Отношение к «оранжевой» революции на левом фланге
Глава 23. Позиция умеренных либералов и лево-центристов
Глава 24. Угроза «оранжевой» революции в РФ и состояние политической системы
Глава 25. Возможный путь преодоления «оранжевой революции» в РФ
Глава 26. Проект

Источники информации и примечания

Глава 10. Грузия-2003: «Революция роз»

Технология «бархатных революций» была использована США в 2003 г. в Грузии. «Революция роз» – организованный и манипулируемый извне протест населения Грузии, имевший поводом подтасовку результатов парламентских выборов. Эта «революция» заставила президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе уйти в отставку 23 ноября 2003 г.

Считается, что причина радикального вмешательства США в грузинские дела состояла в том, что, несмотря на очевидно антироссийскую направленность политики Шеварднадзе, Грузия стала довольно быстро восстанавливать экономические связи с Россией. К этому ее толкала объективная необходимость, и режим Шеварднадзе оказался неспособен этому помешать.

Всего за полтора года силы правой и деидеологизированной оппозиции в Грузии создали единую массовую организацию «Национальное движение», численность которой достигла примерно 20 000 членов. Михаил Саакашвили (тогда лидер этой организации) и Зураб Жвания (спикер парламента) договорились с руководством сербской «бархатной революции» об организации тренингов по политическим технологиям для 1500 членов своего движения. В апреле 2003 года была создана молодежная группа которая осваивала и адаптировала к грузинским условиям подходы и приемы, испытанные в кампании сербского «Отпора»109. За три недели в ноябре 2003 г. ненасильственная «революция роз» в Грузии одержала победу.

Это представлялось так: молодые люди, взявшись за руки, устанавливали блокаду государственных учреждений, врывались в здание парламента и требовали перемен, а за ними благожелательно наблюдал Запад («весь мир»). Грузинская «революция роз», когда тысячи людей держали в руках не автоматы и арматурные прутья, а букеты роз, внесла кое-что новое в технологию «бархатных революций».

Предыдущая близкая по символике «революция гвоздик» в Португалии все же была пусть бескровным, но военным переворотом. «Бархатная революция» в Чехословакии произошла без человеческих жертв, но расколола страну на две части – и Чехословакии больше не стало. Были схожие события в Белграде, но они все же сопровождались насилием, передвижением войск, пожарами. В Тбилиси все произошло более «чисто».

Напомним краткую хронику событий. 2 ноября 2003 г. в Грузии прошли парламентские выборы. Неправительственные организации, наблюдавшие за выборами, заявили о многочисленных нарушениях, но ЦИК признал выборы состоявшимися. Телекомпания «Рустави-2» сообщила, что по данным «опросов на выходе» (exit polls) победил блок Саакашвили «Национальное движение». ЦИК сообщил о победе проправительственного блока «За новую Грузию». Той же ночью в Тбилиси прошли первые митинги оппозиции.

На следующий день 3 ноября лидеры оппозиционных партий провели встречу, после которой обратились к гражданам с призывом не признавать официальные итоги голосования. На митинге в Тбилиси был выдвинут ультиматум властям с требованием признать поражение. Митинги оппозиции по всей стране продолжались несколько дней. 9 ноября Шеварднадзе встретился с лидерами оппозиции, но к соглашению не пришли.

12 ноября, на 10-й день после выборов, блок «За новую Грузию» заявил о готовности уступить победу оппозиции, но переговоры между конфликтующими сторонами были сорваны. 18 ноября в Тбилиси прошла акция сторонников Шеварднадзе. 20 ноября ЦИК вновь объявил итоги выборов: проправительственные силы значительно опередили оппозицию. Последняя назвала это «издевательством» и отказалась от мест в парламенте.

21 ноября Госдепартамент США официально объявил результаты выборов в Грузии сфальсифицированными, а российский МИД призвал граждан Грузии проявить выдержку и не допустить насилия.

22 ноября на митинг оппозиции в Тбилиси вышло около 50 тыс. человек. Митингующие, руководимые Саакашвили с букетом роз в руках, ворвались на первое заседание нового парламента во время выступления Шеварднадзе. Крики «Уйди в отставку!» заставили его сначала покинуть трибуну, а затем уехать из парламента и укрыться в своей резиденции. Бывший спикер парламента Нино Бурджанадзе объявила себя и. о. президента, Шеварднадзе ответил введением чрезвычайного положения.

В ночь на 23 ноября сторонники оппозиции захватили правительственные здания. При посредничестве главы МИД России Игоря Иванова прошли переговоры Шеварднадзе с лидерами оппозиции, после которых президент объявил о своей отставке110.

В январе 2004 г. на президентских выборах Саакашвили получил 96% голосов.

Здесь ярко проявилась особенность массового сознания населения в обществе, которое переживает глубокий и длительный кризис идеологии – оно становится толпой, даже не выходя из своих квартир. Оно атомизируется и теряет способность сохранять устойчивую позицию. Уже при небольшой угрозе поражения власти такое население быстро и внешне немотивированно переходит на сторону той стороны, «чья берет». Как только Госдепартамент США объявил, что не признает официально объявленные результаты выборов в Грузии, обыватели, как стая рыб по неявному сигналу, метнулись в стан «революционеров».

Этот сигнал, к которому жадно прислушивается ухо толпы, является предупреждением, что обыватели обязаны определиться – либо они «с нашими», то есть «с народом», либо с «врагами». И то самое пассивное большинство, которое только что голосовало за сохранение СССР (в 1991 г.) или за партию Шеварднадзе (в 2003 г.), вдруг распадается на миллионы одиночек, стыдящихся самих себя, чувствующих себя изгоями, ничтожными и слабыми, у которых есть единственный способ спастись от позора и обструкции – примкнуть к «народу». Более того, сделать как-нибудь так, чтобы и все вокруг, и ты сам были уверены, что ты всегда был с ними заодно! И массы людей без всяких рациональных оснований голосуют за Ельцина или Саакашвили, одобряют «независимость» Украины.

В обзоре хода парламентских выборов в Грузии осенью 2003 г. Д.Юрьев пишет, что, судя по всему, на них с небольшим перевесом победили пропрезидентские силы, возглавляемые Шеварднадзе. Оппозиционные партии набрали почти столько же голосов, что и победители. Если бы действительно удалось обнаружить подтасовку (хотя никакого следствия и судебного процесса по этому поводу так и не состоялось), то исправление фальсификации вряд ли позволило бы дотянуть число голосов оппозиции до 50%.

Но после «революции роз», обрушившей на «фальсификаторов» гнев народа, после отречения Шеварднадзе от власти на внеочередных президентских выборах демократ Михаил Саакашвили («Миша! Миша!») получил 96% голосов! После переголосования на парламентских выборах (суд аннулировал результаты выборов по партийным спискам) барьер преодолело только объединение бывших оппозиционеров во главе с Саакашвили, Зурабом Жванией и Нино Бурджанадзе. Здесь и кроется социально-психологическое объяснение успехов «бархатных революций».

При этом уже никого, включая самых пылких грузинских патриотов, не волнуют факты финансирования этого «народного протеста» из-за рубежа. После свержения Шеварднадзе прямо обвинял Запад, в частности, Джорджа Сороса, в финансировании государственного переворота в Грузии. “Московский комсомолец” опубликовал документ, проливающий свет на это дело. Он представляет собой черновик заявки на грант и озаглавлен “Кмара-03, Кампания за свободные и справедливые выборы”. Через гранты международные неправительственные организации получают деньги на конкретные проекты, в том числе «правозащитные». Обычно международные организации в своих уставах оговаривают, что не вмешиваются во внутриполитическую жизнь страны, на территории которой работают. Но в данном случае речь шла о финансировании организации, чья деятельность сыграла решающую роль в организации “стихийных” уличных протестов, которые и привели к смене власти. Имеется в виду организация “Кмара”. 

В заявке говорится, что OSGF (Open Society – Georgia Foundation), то есть грузинский фонд Сороса, в преддверии парламентских выборов 2003 г. планирует оказать финансовую поддержку “Кмаре” и Международному обществу справедливых выборов (ISFED). В задачи “Кмары” входит мобилизовать избирателей (программа “Иди на выборы”). Задача второй организации – наблюдение за выборами. Проект предусматривал и выделение 300 тысяч долларов на создание компьютерных списков избирателей.

Черновик – не окончательный вариант, поэтому бюджет некоторых программ не расписан. Под готовые проекты запрашивалось около 700 тысяч долларов. Сколько проект стоил в окончательном варианте, неизвестно. В частности, проект уличных акций (“проведение шумных акций, мобилизацию активистов и населения для участия в этих скандалах”) стоил 31310 долларов. Подробно перечислены и методы гражданского неповиновения. Специально оговаривается, что все это – ненасильственные методы111. Среди них есть и такие: “насмешки над выборами”, “снятие одежды догола в знак протеста”, “грубые жесты”, “насмешки над должностными лицами”, “демонстративные похороны”, “политический траур”, “люстрация секретных агентов” и даже “ненасильственное преследование”. 

Одна только разрисовка городских скверов стоит 3300 долларов (вот тебе и стихийная самодеятельность демократически настроенной молодежи). Печатание и распространение брошюр, постеров с лозунгами “Кмары”, символы, флаги, майки, кепки “Кмары”, теле– и радиореклама с призывами к населению принять участие в акциях – это еще 173 тысячи долларов. 

В общем, судя по перечню методов, речь идет об организации кампании неповиновения действующей власти и давления на нее на всех уровнях. Здесь и забастовки всех видов, голодовки, “оккупация ненасильственными методами”, “представление поддельных документов”, “блокирование информационных линий”, “снятие указателей”, “бойкот выборов”, “отказ от уплаты налогов”, “отказ от должности и работы с правительством”. В списке есть и такой метод, как “восстание”112.

Придя к власти, Саакашвили использовал метод, опробованный в Тбилиси, для смены власти в Аджарии. Тбилиси попытался разыграть в Батуми сценарий, по которому был смещен Шеварднадзе – сначала демонстрации на улицах, а потом свержение правительства небольшой группой лиц. Движения «Наша Аджария», «Демократическая Аджария» и «Кмара» поставили своей целью добиться отстранения от власти «авторитарного» Абашидзе. Власти Аджарии в свою очередь ввели на территории республики чрезвычайное положение, запретив все предвыборные акции сторонников Саакашвили, в преддверии парламентских выборов, намеченных на 28 марта 2004 г .113

Надо напомнить, что статус Аджарии как полноправного субъекта международного права был определен Московским и Карсским договорами. В составе Грузии Аджария действительно имела широкие права. С 1999 года она не делала налоговых отчислений в Тбилиси (Абашидзе объяснял это тем, что Министерство финансов Грузии задолжало автономной республике в виде трансферов 22 млн. лари). Таможня Сарли на границе с Турцией также не подчинялась Тбилиси, являясь одним из важнейших источников аджарских доходов. При этом аджарские пограничники контролировали границу не только с Турцией, но и сообщение с Грузией 114.

«Революция роз» замечательна тем, что в ней и речи не было о решении социальных проблем. «Новое» руководство Грузии ускорило приватизацию оставшихся объектов всенародной собственности, включая морские порты Батуми и Поти, железную дорогу, электровагоностроительный завод, помещение государственной филармонии. С приходом «новой» власти произошло дальнейшее ухудшение экономического положения Грузии: резко возросло число безработных115, на 20-30 % выросли цены на потребительские товары. Например, 1 кг мяса стоил в январе 2005 г. 3-3,5 доллара, сыр – 3-4,2 доллара – при средней зарплате 38,8 доллара. По официальной статистике за год прожиточный минимум одного работающего возрос с 65 и 80,5 долл. США.

«Розовая революция» не снизила темпов исхода грузинского населения из страны в поисках средств выживания. Более того, количество желающих покинуть страну возросло. Рождаемость сократилась в три раза по сравнению с 1990 годом, а смертность возросла в 3,2 раза. Численность населения Грузии сократилась с 5,40 млн. в 1989 г. до 3,09 млн. в 2003 г.116

Нынешняя грузинская власть пошла на радикальное ухудшение исторических добрососедских связей с Арменией, Азербайджаном и Россией. Русофобия в Грузии давно возведена на уровень государственной политики, но «розовые» революционеры доходят в ней до крайности. Грузинские СМИ соревнуются между собой в том, кто больше выльет грязи на грузино-российские взаимоотношения117.

Пантелеймон Георгадзе, первый секретарь ЦК Единой Компартии Грузии, советует братским народам бывшего СССР: «Избегайте всяких розовых, оранжевых, виноградных, льняных, черемуховых… революций, ибо все они являются подобием грузинского „розового“ цунами».

 

Глава 11. Президентские выборы на Украине – подмостки «оранжевой» революции

Осенью 2004 г. на Украине должны были пройти выборы президента. Главными кандидатами были В.Янукович (действующий премьер-министр) и В.Ющенко (бывший премьер-министр), который считался «кандидатом от оппозиции». В ходе этих выборов и была проведена «оранжевая» революция.

Задолго до этого она готовилась как большая спецоперация США и в целом Запада. Эта подготовка не скрывалась, о ней было довольно много сообщений в западной прессе, и сам этот факт предметом спора не является. Его надо изучать уже как урок истории.

Выборы как спецоперация США. После того, как успешно прошла «революция роз» в Грузии, газета «Wall Street Journal» в своей редакционной статье 11 февраля 2004 г. написала: «Можно надеяться, что теперь наступил черед „каштанового“ варианта в Киеве. Украина имеет замечательный шанс повторить грузинский успех народной демократии, но при условии, что Запад и демократическая украинская оппозиция правильно разыграют свои карты».

Ш. Мамаев отмечает, что «это было первое, еще в сослагательном наклонении, упоминание в прессе об „оранжевой“ революции. В этой статье нет ни слова про вмешательство России в украинские дела – единственная обозначенная газетой вина Владимира Путина заключается в том, что он подает дурной пример Леониду Кучме. Тем не менее это не помешало респектабельнейшей американской газете уже тогда порекомендовать Вашингтону выделить деньги на поддержку Виктора Ющенко, чтобы привести его к власти с помощью „каштановой“ революции.

Она даже описала, как это сделать: «Наиболее вероятный сценарий состоит в том, что лагерь Кучмы будет пытаться запугать противников и сфальсифицировать итоги голосования. Украинская оппозиция, США и ЕС должны оказать на него необходимое давление. В свою очередь, оппозиция может продемонстрировать ему, что она способна вывести народ на улицы. В этом случае Ющенко мог бы договориться с Кучмой. Вашингтон потратил более 2 млрд. долл., чтобы поддержать свободную и независимую Украину. США могли бы с большей пользой посвятить значительную часть этих средств для поддержки демократических соперников Кучмы, которые делают то же, что делала оппозиция Сербии и Грузии. В ближайшие месяцы диктаторы Белоруссии, Кавказа и Центральной Азии будут внимательно наблюдать за событиями в Киеве»118

Таким образом, в феврале 2004 г. уже была принята доктрина, выбран момент и определен сценарий акции. Вплоть до самого ее осуществления она имела условное название «каштановая» революция. Как пишет Ш. Мамаев, деньги вскорости были выделены – 28 марта 2004 г. в украинском Интернете появился сайт молодежного движения «Пора». В учредительной декларации движения говорилось: «Стратегия и план кампании структурированы по аналогии с успешно сработавшими добровольческими сетями в Словацкой республике (1998), Сербии („Отпор“, 2000) и Грузии („Кхмара“, 2002). Из лидеров и технологов этих проектов будет сформирована Международная группа экспертов-консультантов».

Отсюда совершенно ясно происхождение и установки этого движения – к тому времени операция по свержению Милошевича в Сербии и роль в ней организаций США были хорошо изучены. Нисколько не скрывались и общая политическая ориентация «Поры», и ее отношение к России. В декларации говорится о «тоталитарных режимах в России и Белоруcсии» и о том, что «Пора» намерена всячески активизировать кампанию по привлечению «нейтральных или плохо информированных граждан» к поддержке идей евроатлантической солидарности с помощью национально-демократических лозунгов.

Главным открыто действующим американским институтом, который занимался организацией «оранжевой» революции, был «Freedom House» («Дом свободы»). Вот короткая справка о нем: «Freedom House» возглавляется бывшим главой ЦРУ при Билле Клинтоне Джеймсом Вулси, а финансируется известным американским миллионером, филантропом и политиком Джорджем Соросом, финансировавшим также смену режимов в Сербии и Грузии.

Демократы отдают предпочтение «бархатным» революциям, в то время как республиканцы не стесняются и открытых военных интервенций. В руководстве «Freedom House» представлены обе эти стратегии, и их олицетворяют соответственно Джордж Сорос и Джеймс Вулси. Первый является сторонником «бархатных» революций. Поссорившийся с Биллом Клинтоном и тесно сблизившийся с неоконами Джеймс Вулси является ведущим пропагандистом другой концепции – конфликта цивилизаций. Год назад Вулси даже выступил с предложением немедленного нанесения воздушных ударов для уничтожения северокорейских ядерных реакторов. Он также является членом Американского комитета за мир в Чечне, считающего, что только международное вмешательство может стабилизировать там обстановку»119. Кстати, 20 декабря 2004 г. «Freedom House» впервые объявил Россию «несвободным государством», поместив ее в один ряд со среднеазиатскими странами и Азербайджаном120.

Позже нью-йоркская газета “Сан” опубликовала репортаж о работе одного сотрудника “Фридом-хаус”, который занимался организацией митингов в Киеве. Это А. Каратницкий, сын украинских эмигрантов, он много лет работает во “Фридом-хаус” который, по его словам, и является повивальной бабкой “оранжевой” революции.

Как только на Украине началась избирательная кампания, Каратницкий регулярно посещал Украину для встреч с украинской элитой и получателями стипендий “Фридом-хаус”. Он сопровождал Ющенко в Нью-Йорк, где организовал ему встречи с американскими политиками. “Фридом-хаус” подготовил 1023 инструктора по выборам, которые контролировали избирательный процесс на Украине. Каратницкий также участвовал в организации лагерей для украинских активистов, которые начали свою работу еще в августе. “Хорваты и сербы, лидеры групп, которые возглавляли гражданскую оппозицию Милошевичу, учили украинских парней, как “контролировать температуру” протестующей толпы”, – рассказывает Каратницкий.

Уже в феврале в Киев зачастили высокопоставленные чиновники США с изложением планов большого поворота в политике относительно Украины. Специалист по Балканам И.Замятина вспоминает: «В период, когда разыгрывалась украинская карта, я прочла статью заместителя помощника госсекретаря США по европейским делам в 1997–2000 гг. Роналда Асмуса. Это тот самый период уничтожения Югославии. Выступая на конференции в Киеве в феврале 2004 г., он отметил, что НАТО и Евросоюз могут добиваться присоединения Украины, „создавая быстро и без лишнего шума новые реалии, с которыми России придется свыкнуться. Такой подход может быть назван „стратегия Nike“, так как он основан на девизе этой компании – „Just do it“ („Просто сделай это“)“121.

Судя по косвенным данным, операции было обеспечено щедрое финансирование. А. Головков пишет: «Ющенковских благодетелей можно понять. Украинский революционный проект – самый масштабный и затратный из запущенных в реализацию (затраты – на сотни миллионов долларов как минимум). Конечно, не один Сорос тратится. Кое-что подкинули, надо думать, по линии Госдепартамента США и смежных ведомств, нашлись и местные коспонсоры (прежде всего из так называемого „киевского“ олигархического клана, поднявшегося при Кравчуке, удержавшегося при Кучме и, видимо, сделавшего ставку на „нашистов“ [движение „Наша Украина“], несмотря на антиолигархическую и националистическую лексику последних). Затраченные деньги надо отбить с наваром и так, чтобы на всех хватило – тут одной „Криворожстали“ мало будет»122.

Образование для проведения таких спецопераций «комплексных» бригад из политиков, финансистов и специалистов спецслужб стало обычной практикой. Как отмечает Д.Юрьев, во всех трех случаях – Грузии, Сербии и Украины – имеет место сочетание политической воли руководства США и евробюрократии, с одной стороны, и финансово-политических спекулянтов (будь то Борис Березовский, Джордж Сорос или Милан Панич), заинтересованных в свержении власти в той или иной стране по причинам экономического и психологического характера. В зародыше кристаллизации «оранжевой революции» всегда находится «политтехнологическая группировка», организуемая и финансируемая из внешнего центра. Она подбирается теми, кто ставит задачи123.

Вся эта подготовительная работа ни для кого не была секретом. Британская газета «Guardian» писала о том, что за “каштановой революцией” на Украине ясно видна рука Вашингтона. Кампания оппозиции, возглавляемой Виктором Ющенко, организована блестящим и изощренным умом американских политтехнологов, дипломатов и прочих консультантов, писала «Guardian», отмечая, что заказчиком “каштановой революции” стало, несомненно, правительство США.

Газета анализировала события в Сербии и Грузии, где Вашингтону удалось сменить политической режим. Накопленный в этих странах опыт, по мнению издания, американские политтехнологи решили применить и в Киеве. В заключение «Guardian» отмечала, что в случае успеха США продолжат свои действия и в других бывших советских республиках. Вероятнее всего, события повторятся в Молдавии и авторитарных странах Центральной Азии124.

Эта работа длилась до самого момента выборов 23 октября 2004 г. 5 октября в Вашингтоне начался круглый стол «Путь Украины к зрелой национальной державности», в работе которого приняли участие Кондолиза Райс, Дж. Хербст (посол на Украине), Стивен Пайфер, несколько десятков украинских народных депутатов. 21-22 октября на Украине «с частным визитом» находился бывший советник президента США по вопросам национальной безопасности, бывший Государственный секретарь США Генри Киссинджер. Все это персоны высшего ранга.

И на самой Украине, и среди российских политологов выборы 2004 г. так и воспринимались – по выражению А.Бузгалина, как «столкновение проамериканского Запада Украины, поддерживаемого деньгами и специалистами Европейского Союза и США, и пророссийского Востока, традиционно связанного с нашей страной экономическими и культурными узами и до, и во время СССР»125.

Выборы на Украине: общий фон. Украина состоит из двух частей, культурные традиции и этнический состав которых существенно различаются. Север и Центр Украины составляют территорию собственно Малороссии – земель, постепенно отходивших от Польши к России с 1654 г., со времён Богдана Хмельницкого. В основном аграрная западная часть (Галиция, Волынь, Буковина и Закарпатье) – веками жила на землях, в которых правили Польша и Австрия (кроме Волыни, отошедшей к России в конце XVIII века; Буковиной же в определённые периоды владели и Венгрия с Турцией). Это земли, не входившие в СССР до 1939 г. На западе Украины, прежде всего, в Галиции и Волыни, – центр украинского национализма. Индустриальные восточная и южная части Украины – земли, никогда не находившиеся под властью Польши. Это либо Слобожанщина (до Богдана Хмельницкого – приграничная лесостепная территория русского государства, на которой селились украинские беженцы от польских притеснений), либо территория Запорожской Сечи, либо Донбасс и Новороссия – южная часть нынешней Украины, отвоёванная Россией у Турции и Крымского ханства. В городах Востока и Юга Украины, заселённых в один и тот же исторический период выходцами из Великороссии и Малороссии, говорят на русском языке, а в сёлах встречается и русская, и украинская речь.

Поскольку этот фактор сыграл важную роль в «оранжевой» революции, полезно сделать небольшой экскурс в историю украинского национализма. В столетнем холодно-горячем геополитическом противостоянии Запада с Россией важную роль играло и играет политизированное этническое самосознание части населения Украины. В его формировании и «боевом» использовании можно выделить две больших программы – начала и конца ХХ века. «Оранжевая» революция во многом опиралась на результаты обеих этих программ.

О программе начала ХХ века пишет в книге «Происхождение украинского сепаратизма» (Нью-Йорк, 1966) русский историк-эмигрант Н.И. Ульянов. Книга эта посвящена той роли, которую сыграли в формировании этого сепаратизма правящие круги Польши и Австро-Венгрии, а также либерально-демократическая столичная интеллигенция России, видевшая в украинском сепаратизме орудие борьбы с монархическим строем. Вкратце ее главные положения сводятся к следующему126.

В конце ХIХ века Галицию, которая была провинцией Австро-Венгрии, стали называть украинским Пьемонтом, намекая на роль Сардинского королевства в национально-освободительной борьбе в Италии. В Галиции народность русинов (или рутенов, как их называли австрийцы) насчитывала около двух миллионов человек, которые жили вперемешку с поляками. Национальное самосознание русинов было неразвито, и от полонизации их спасал церковнославянский язык, на котором служила униатская церковь и который постоянно напоминал о едином русском культурном корне.

В самой Галиции «ни народ, ни власти слыхом не слыхивали про Украину. Именовать ее так начала кучка интеллигентов в конце ХIХ века». Впервые термин «украинский» был употреблен в письме императора Франца-Иосифа 5 июня 1912 г. В 1915 г. австрийскому правительству был вручен «Меморандум о необходимости исключительного употребления названия „украинец“. Правительство, однако, энтузиазма в этом не проявило.

Национальное пробуждение русинов произошло, вопреки всем ожиданиям, на русской культурной почве, местная интеллигенция даже отказалась от разработки местного наречия и в реальном выборе между польским и русским языком обратилась к русскому литературному языку, на котором и стали издаваться газеты. Вокруг них образовался кружок москвофилов, во Львове возникло литературное общество им. Пушкина, началась пропаганда объединения Галиции с Россией (русофилов называли «объединителями»). По словам лидера украинских «самостийников» и предводителя украинского масонства Грушевского, москвофильство «охватило почти всю тогдашнюю интеллигенцию Галиции, Буковины и Закарпатской Украины». Перелом произошел в ходе Первой мировой войны, когда москвофилы были разгромлены и верх стало брать антирусское меньшинство.

Как пишет Ульянов, за этим стоял польский план, позволявший не только прервать опасный для Польши процесс сближения Галиции с Россией, но и использовать ее как орудие отторжения Украиня от России. Венское правительство этот план поддержало, а после 1918 г. Галиция перешла под власть Польши. Пропаганда галицийских панукраинцев были очень интенсивной, после включения Западной Украины в состав Украинской ССР она переместилась в эмиграцию. Публикации их изданий, которые цитирует Ульянов, наполнены крайней, из ряда вон выходящей русофобией127.

Однако, по мнению Ульянова, не менее важную роль сыграла поддержка антирусского движения в Галиции со стороны российской интеллигенции, начиная с Н.Г.Чернышевского. Сам факт издания русинских газет на русском языке они считали «реакционным» – они требовали, чтобы эти газеты выходили на малороссийском языке. «Либералы, такие как Мордовцев в „СПБургских ведомостях“, Пыпин в Вестнике Европы, защищали этот язык и все самостийничество больше, чем сами сепаратисты. „Вестник Европы“ выглядел украинофильским журналом», – пишет Ульянов. Грушевский печатал в Петербурге свои политические этнические мифы, нередко совершенно фантастические, но виднейшие историки из Императорской Академии наук делали вид, что не замечают их.

Ульянов пишет: «Допустить, чтобы ученые не замечали их лжи, невозможно. Существовал неписаный закон, по которому за самостийниками признавалось право на ложь. Разоблачать их считалось признаком плохого тона, делом „реакционным“, за которое человек рисковал получить звание „ученого-жандарма“ или „генерала от истории“. Как заметил Ульянов, тесными были и личные связи: „В эмиграции до сих пор живут москвичи, тепло вспоминающие „Симона Васильевича“ (Петлюру), издававшего в Москве перед Первой мировой войной самостийническую газету. Главными ее читателями и почитателями были русские интеллигенты“.

Общий вывод Ульянова сводится к тому, что в начале ХХ века украинский национализм был авантюрой: «Не имея за собой и одного процента населения и интеллигенции страны, он выдвинул программу отмежевания от русской культуры вразрез со всеобщим желанием… Русская радикальная интеллигенция никогда не замечала его реакционности. Она автоматически подводила его под категорию „прогрессивных“ явлений, позволив красоваться в числе „национально-освободительных“ движений. Сейчас он держится исключительно благодаря утопической политике большевиков и тех стран, которые видят в нем средство для расчленения России».

Видимо, критику в адрес советской власти в этом надо признать справедливой, хотя предложить эффективное противодействие «политике тех стран, которые видели в национализме средство для расчленения России», вовсе не просто. Советское руководство в 60-80-е годы было не на высоте таких задач.

Во время перестройки сотворение новой украинской нации, отколовшейся от России и даже враждебной ей, продолжилось с повышенной интенсивностью. «Оранжевая» революция стала и промежуточным результатом, и этапом в выполнении этой программы. И цели, и политические требования этой программы были хорошо известны. Выполняя эти требования, Л.Кучма еще в бытность президентом выпустил книгу «Украина не Россия» (2003). В ней он признает: «Процессы консолидации украинской нации пока еще далеки от завершения». На какой же основе и в каком направлении ведутся эти процессы?

По классификации антропологов, строительство украинской нации ведется согласно т.н. примордиалистской концепции этногенеза. Эта концепция представляет этничность как нечто изначально (примордиально) данное и естественное, порожденное «почвой и кровью». Этому взгляду противостоит «конструктивистский» (или «реалистический») подход, в котором этничность рассматривается не как данность и «фиксированная суть», а как исторически возникающее и изменяющееся явление, результат творческого созидания. Примордиализм возник при изучении этнических конфликтов, эмоциональный заряд и иррациональная ярость которых не находили удовлетворительного объяснения в европейской социологии и представлялись чем-то инстинктивным, «природным», предписанным генетическими структурами народов, многие тысячелетия пребывавших в доисторическом состоянии128. Рассуждения на этнические темы в категориях примордиализма легко идеологизируются и скатываются к расизму, так что в обзорных работах антропологи стараются отмежеваться от «экстремальных форм, в которых примордиализм забредает в зоопарк социобиологии» (К. Янг).

В пространственно-временных координатах нынешняя программа нациестроительства на Украине относится к самой современной вариации, которая лишь недавно стала предметом изучения и пока условно называется «гетеронационализмом». Ранее различали два вида национализмов. Первый – классический евронационализм, возникший в период становления национальных западных государств и колониальных захватов. В ходе национально-освободительной борьбы как противоположная евронационализму идеологическая конструкция возник этнонационализм. Это два онтологически несовместимых представления о мире, народе и нации, разделенные философской пропастью. Но в самое последнее время из борьбы этих двух идеологических построений рождается то, что и получило название гетеронационализма. Его определяют как «попытку вместить этнонациональную политику самоосознания в рамки евронациональной концепции политической общности»129.

Этот гетерогенный характер постсоветского украинского национализма хорошо иллюстрируется риторикой самого Л. Кучмы: он по-европейски говорит о нации и национальном государстве, но в качестве главного довода для легитимации этого государства использует типичный прием этнонационализма – память о преступлениях «колонизаторов» против освободившегося украинского народа. Вот формула из его речи на Вечере памяти жертв «голодомора» 22 ноября 2003 г.: «Миллионы невинно убиенных взывают к нам, напоминая о ценности нашей свободы и независимости, о том, что только украинская государственность может гарантировать свободное развитие украинского народа».

Этот прием этнонационализма был выбран как средство консолидации «нового» украинского народа вполне сознательно, потому что он закладывает мину под попытки интеграции Украины и РФ. В качестве главного преступления «москалей» взят голод 1932– 1933 г. Л.Кучма уже назвал эту трагедию «украинским холокостом», пойдя в строительстве нации по пути Израиля, доктрина которого считается в антропологии проявлением жесткого этнонационализма. К этому украинских политиков подталкивали и США, где в 1986 г. Конгресс США даже учредил специальную комиссию по изучению этого «холокоста». МИД Украины пытается (пока без особых успехов) добиться от ООН признания «украинского холокоста» актом геноцида и «преступлением против человечества», активную поддержку в этом оказывает Польша130.

Таким образом, украинские власти направили ускорившийся в условиях кризиса этногенез по рельсам жесткого этнонационализма, стремясь скрепить «новый» народ на основе национальной вражды и отрицания. Глава Украинской греко-католической (униатской) церкви кардинал Любомир Гузар сказал об этом: «Память о голодоморе – это нациотворческий элемент… [Это] фундаментальная ценность, объединяющая общество, связывающая нас с прошлым, без которого не может сформироваться единый государственный организм ни сейчас, ни в будущем»131. Опыт стран, пошедших по этому пути, показывает, однако, что он чреват риском спровоцировать тяжелые расколы и конфликты внутри общества, а также испортить отношения с ближайшими соседями. Для нашей темы надо лишь подчеркнуть, что выбор политической технологии этнонационализма задал и определенный конфронтационный настрой для всего хода выборной кампании 2004-2005 гг. «Оранжевая» революция перенесла этнонациональный конфликт внутрь Украины.

Культурные традиции, историческая память, религиозные различия (и конфликты), а также особая заинтересованность Запада сыграли свою роль в разделении украинцев во время выборов. Я. Батаков так комментирует географическое распределение голосов во время выборов: «Сравнив административное деление советской и нынешней Украины с таковым Российской империи, мы увидим, что за Януковича голосовали бывшие Харьковская, Екатеринославская, Херсонская и Таврическая губернии, то есть та колонизованная русскими и украинцами в XVIII-XIX вв. территория, которая носит историческое имя Новороссии. Эта территория в годы революции была произвольно включена в состав Украинской республики, сначала буржуазной, а потом и советской. За Ющенко же голосовали бывшие австро-венгерские области и запад Малороссии в собственном смысле слова»132. (Мы поправим автора: за Ющенко проголосовала и левобережная часть Малороссии, присоединённая к России после 1654 г.)

На этот счет Бузгалин дает такое объяснение. Запад обещает Украине путь в НАТО и Европейский Союз со всеми вытекающими отсюда возможностями “приобщения к цивилизации”, а также обещаниями экономической помощи. Западная Украина, украиноязычная интеллигенция и значительная часть мелкого и среднего бизнеса вкупе с некоторыми (но не самыми сильными) кланами явно поддерживает эту ориентацию… У части украинцев сохраняются подогреваемые оппозицией и Западом опасения российской экспансии и потери Украиной самостоятельности в случае победы прорусской линии. Гарантом от этих опасностей и лидером сближения с Западом видится Ющенко.

Россия обеспечивает Украине поставки дешевых нефти и газа, а также заказы для значительной части промышленности юго-восточного региона Украина. К этому следует добавить и то, что подавляющее большинство населения восточных регионов и Юга (около половина граждан Украины) является русскоязычным и устало от подчиненного положения русского языка и культуры на Украине. Янукович в избирательной кампании оказался сторонником сближения с Россией и защиты прав русскоязычного населения, которое не верит в обещания Ющенко сохранить права русскоязычного населения и опасается, что их постигнет судьба русскоязычных меньшинств Прибалтики, чьи гражданские права сильно ущемлены133.

В этом состоят видимые причины противостояния, которые несколько по-разному трактуются наблюдателями в соответствии с их идеологическими позициями. Известный американский советолог Ричард Пайпс излагает конфликт в такой фразеологии: “Виктора Януковича поддерживала как Москва, так и украинская бюрократия, русское меньшинство и промышленные магнаты, сделавшие состояния на сотрудничестве с московским истеблишментом, в то время как его соперник Ющенко представляет демократические и проевропейские устремления украинского большинства”134.

Украинские наблюдатели объясняют эти «проевропейские устремления» более прагматическими соображениями. В программе Ющенко были заинтересованы и чиновничество, и простые люди центральных и западных регионов. Поскольку это регионы дотационные, их власти выигрывали от перераспределения национального дохода, а также от валютных поступлений в рамках международных программ. Но и простые люди западной Украины поддерживали программу Ющенко, потому что важным источником дохода у них является отхожий промысел и они надеялись, что с победой Ющенко им будет легче выезжать в Европу, подрабатывать там и посылать деньги домой.

Студенты, у которых мечта жизни – устроиться работать на Западе или во властных структурах, также видели в победе Ющенко свой интерес. На другом полюсе – Донбасс. У его жителей источник материального обеспечения – то, что там же и находится. В том числе и у элиты (предпринимателей и чиновников), которые, в случае победы Ющенко, могли потерять многое. Отсюда и их уменьшенная склонность к “сговору и торгу”. В качестве основной организующей (и финансирующей) силы этой стороны выступали директора союзных предприятий. Националистическая сторона опиралась на местную и центральную бюрократию и интеллигенцию, сельское население и студенчество и вела борьбу под националистическими знаменами и под лозунги о демократии и борьбе с антинародным режимом.

Однако правы, видимо, те наблюдатели, которые считают, что «геополитические» соображения избирателей являются, скорее, продуктом идеологического воздействия, внушенными стереотипами, скрывающими иные, неосознаваемые установки. В действительности геополитическая обстановка в данный момент очень неопределенна и не позволяет выработать разумную установку на уровне обыденного сознания. М.Хазин пишет: «Для части населения, проголосовавшей за Ющенко, никакой геополитической игры нет. Но и та часть, которая принимала в расчет геополитические соображения, на самом деле не отдает себе отчета в том, какие реальные геополитические проблемы стояли за их выбором. Например, теперь, после победы Буша, нет однозначно единого «Запада». А выбор Ющенко часто делался именно из приоритетов «западного» выбора… Действительно, к какому же Западу собирался двигаться Ющенко: «к западу» Буша или к «западу» Шредера, «западу» Блэра или «западу» Ширака? Вопрос не в том, в какую сторону решат двигаться украинские элиты: на Запад или на Восток. Они сначала должны понять, что нет сегодня ни единой России (в которой абсолютно аналогичный раскол), ни единого Запада, а также различать, с кем конкретно они хотят дружить у нас или на Западе»135.

Конъюнктурные расчеты более определенны. Так, позиции большинства жителей восточных областей противоречат установки значительной доли крупных собственников. Ведущие бизнесмены Донецкой области скупили советские металлургические заводы. Одни осуществляют вертикальную интеграцию, объединяя с ними мощности по добыче угля и железной руды, другие приобретают сталелитейные заводы в странах “новой Европы”. Они экспортируют сталь в Китай и на Ближний Восток, однако нацелены на поставки в Европу, которая сейчас защищается протекционистскими барьерами. Чтобы преодолеть их, они приобретают производственные мощности в Европе, оказывают давление на правительство, чтобы Украина вступила в ВТО и заключила с Евросоюзом соглашение о свободной торговле136. Поэтому, хотя эти бизнесмены и поддержали Януковича, они слишком зависели от Запада и в решающий момент оказались не готовы идти до конца.

А. Бузгалин особо отмечает роль интеллигенции в регионах, проголосовавших за Ющенко. Слой интеллигенции Украины, пишет он, очень сильно дифференцирован. Масса “рядовой” (учителя, врачи, инженеры и т.п.) интеллигенции, преимущественно очень бедной, находилась в оппозиции к действующей власти. Наряду с этой массой существует и прослойка “элитной” интеллигенции, в значительной степени сращенная с властью, но готовая в любой момент ее предать, переметнувшись к новому “кормильцу”. Кроме того, на Украине постепенно сложилось прозападное интеллигентское течение, выросшее частью вследствие искренних симпатий к «демократической Европе», частью на базе официальной пропаганды последних 15 лет, частью на базе относительно благополучной жизни за счет американских и западноевропейских грантов, стажировок и т.п. Эта часть интеллигенции в большинстве своем подчеркнуто украиноязычна.

Вероятно, с какой-то мере правы и те наблюдатели, которые видят в выборе интеллигенции и студенчества утопическое стремление уйти через «западный» выбор от пугающей необходимости принять участие в тяжелом восстановительном проекте и модернизации Украины через новый виток индустриализации. Над сознанием многих господствует иллюзия Запада как «постиндустриального рая», которая уже сыграла фатальную роль в столичных городах СССР в начале 90-х годов.

П. Малиновский пишет : “Собирать страну можно на разных основаниях и различными способами. И ключевой вопрос: какая технология позволяет управлять этими процессами? В ходе выборной кампании поверх традиционной индустриальной инфраструктуры была запущена “оранжевая волна” сетевой инфраструктуры, ориентированной на постиндустриальные стандарты, с новой системой ценностей, формирующихся в Европейском макрорегионе”137. Культивировать утопии и заражать ими юные умы – во все времена было прекрасной и разрушительной миссией интеллигенции.

Роль организованного сообщества, которое направляло конкретный повседневный ход событий, выполняла «оппозиционная интеллигенция», сплоченная неформальными связями и обслуживающими ее СМИ, а также примыкающее к ней студенчество. К интеллигенции в этом смысле надо причислить и религиозных деятелей, поскольку они включаются в политическую борьбу, выходя за рамки отправления религиозного культа. Надо подчеркнуть важное обстоятельство: «оранжевая» революция произошла в тот момент, когда экономика Украины была на подъеме и доходы населения быстро увеличивались. Практика не подтверждает механистического представления о наличии прямой связи между уровнем жизни и политическими установками населения.

После развала СССР в результате рыночной реформы народное хозяйство Украины претерпело катастрофу. Произошло сокращение валового внутреннего продукта более чем на 50%, еще более сократилось промышленное производство. В 2000 г. средняя реальная зарплата на Украине составила 27% от уровня 1990 г.138, при значительном сокращении общественных фондов потребления. На Украине образовался массовый слой бедняков и люмпенов.

Около четверти населения Украины жило в начале этого десятилетия ниже уровня абсолютной нищеты, составляющем около 33 долл. в месяц. В беднейших областях вокруг Карпатских гор ниже этого уровня находится почти 50% населения, уровень безработицы во многих населенных пунктах здесь превышает 80%. Большинство взрослых из карпатских сёл подрабатывают нелегальной работой в Центральной и Западной Европе. Европейские аналитики оценивают число украинцев, работающих за рубежом, в 7 миллионов человек139.

В последние годы украинская экономика начала выходить из глубочайшего спада. Экономический подъем начался прежде всего за счет тех отраслей промышленности, которые оказались прямо связаны с экономикой РФ. Здесь наблюдается экспансия более крупного и сильного российского капитала. По темпам роста Украина в самые последние годы обгоняет все страны СНГ и считается самой быстроразвивающейся экономикой Европы. В 2000-2003 годах рост ВВП Украины в среднем составлял 7,3% в год, реальный ежегодный прирост инвестиций тоже превышал 7%. Инфляция измерялась однозначными цифрами, а обменный курс гривны оставался стабильным. Эти успехи позволили ощутимо повысить реальную заработную плату и доходы населения (за 5 месяцев 2004 г. реальные доходы населения выросли на 15,0%). С 2000 г. наблюдается сокращение задолженности по выплате зарплат и пенсий.

В региональном отношении большая часть растущего промышленного потенциала пришлась на Юг и Восток Украины с их металлургией, добывающей промышленностью и машиностроением. Главной отраслью украинской экономики, безусловно, является ориентированная на экспорт металлургия. Однако в последнее время укрепляется и положение отраслей, ориентированных на внутренний рынок. В определенной мере этот подъем связан с действиями правительства в бытность премьер-министром Януковича. За 6 месяцев 2004 г. ВВП вырос по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 12,7%, промышленное производство на 15,9%. Доля машиностроения в экспорте возросла за год с 13,6 до 19,5%. С 2001 г. прекращены заимствования у МВФ и Всемирного банка.

23 августа 2004 г. президент Л.Кучма сказал: “В Украине реализована основная позиция социально ориентированной экономики – опережающий рост, в сравнении с ВВП, реальных доходов населения, прежде всего заработной платы. Только в нынешнем году эти доходы выросли на 15%, а реальная заработная плата – на 26%. На сегодня среднемесячная зарплата составляет свыше 600 гривен (в сравнении с 181 гривной в 2000 г.), что в полтора раза больше прожиточного минимума для трудоспособных особ. Если в 2000 г. средний размер пенсии составлял 66 гривен, то сегодня – свыше 220 гривен”.

Примечательно и такое заявление В.Януковича: “Мы рассматриваем в качестве идеала не какой-то там “капитализм”, а эффективную европейскую социальную рыночную модель”140.

 

Ход выборов. Уже с середины октября 2004 г. обстановка на Украине стала накаляться. В предвыборную борьбу вступила даже Церковь. Вот, например, некоторые сообщения прессы тех дней:

«Православная общественность Украины обратилась к народу с просьбой „защитить веру законным и правовым путем“. 21 октября Союз Православных братств и Союз Православных граждан Украины проводят Всеукраинский Крестный ход… против прихода к власти антиправославных сил во главе с Ющенко. Участники крестного хода требуют также от правительства и его главы более четкой поддержки канонического Православия… Организаторы Всеукраинского Крестного хода считают, что Украина, Россия и Белоруссия – это страны общей Церкви, общей веры и общей судьбы. Крестный ход начнется в 9 часов утра у Успенского Собора Киево-Печерской Лавры».

25 октября: «Гражданская инициатива „Лента“ предлагает украинцам продемонстрировать свою гражданскую позицию и на протяжении последней недели перед выборами добавить оранжевый цвет, доминирующий в символике Ющенко, в одежду или любые окружающие предметы… „Сегодня власть всеми путями хочет запугать нас, готовых голосовать за Виктора Ющенко. Власть, используя монопольный доступ к СМИ, говорит, что нас мало; что сторонники Ющенко – это террористы, разнузданные молодчики и престарелые националисты. Давайте покажем власти, друг другу, что это не так!“, – сказано в заявлении инициативы.

Для этого инициаторы акции «Оранжевая неделя» предлагают сторонникам Виктора Ющенко на протяжении недели, которая осталась до 31 октября, а также непосредственно в день выборов носить одежду с элементами оранжевого цвета либо прикрепить оранжевую ленту к одежде, сумке, антенне автомобиля. Можно также повесить ленту на ветку дерева во дворе дома, возле офиса, в парке или прикрепить ее к ручке двери в квартиру, подъезд, офис. Кроме того, предлагается вывесить на балконе любой оранжевый предмет либо приклеить оранжевый кусочек бумаги к внутренней стороне окна».

25 октября: «31 октября в 22.00 ч. Центральный штаб Виктора Ющенко уже будет иметь результаты президентских выборов», – сообщил сегодня на пресс-конференции руководитель Львовского областного избирательного штаба Виктора Ющенко Петр Олейник. «Результаты выборов будут известны в Киеве, когда еще будут заполняться протоколы», – сказал он. По его словам, Украина в лице Ющенко покажет беспрецедентный вариант параллельного подсчета голосов. «Мы отработали колоссальную систему параллельного подсчета голосов», – указал Олейник. При этом он сказал, что не может рассказать технологию такого подсчета и добавил: «Мы также отработаем системы оригинальных протоколов. Их будет абсолютно достаточно для того, чтобы полностью вести юридическую работу в случае потребности».

Вот краткая сводка событий. Незадолго до дня выборов оппозиция приступила к организации в Киеве несанкционированных митингов, часть которых кончалась «ненасильственными силовыми действиями, в том числе с вторжением в здание ЦИК и драками с милицией. В первом туре, который состоялся 31 октября, ни один из кандидатов не набрал 50% голосов. По уточненным данным, первым был Юшенко с крайне незначительным отрывом от Януковича.

21 ноября состоялся второй тур выборов. Центризбирком объявляет победителем Януковича. Ющенко просит Европу и США не признавать итоги украинских выборов. 23 ноября, в отсутствие кворума, он выходит на трибуну Верховной Рады и (уже после того, как спикер, увидев такое развитие событий, объявил заседание закрытым) присягает на Библии в качестве президента страны. Оппозиция призывает жителей страны прекратить работу и учебу, выйти на улицу и начать бессрочный митинг. 24 ноября, в день официального объявления результатов голосования, в крупных городах по всей Украине одномоментно проходят многочисленные оппозиционные митинги с активным участием студенчества. Вечером того же дня журналисты центральных телеканалов объявляют о неподчинении «цензуре», сменяют акцент своих репортажей в пользу Ющенко и заполняют эфир теледебатами с равным участием нескольких представителей обеих сторон. В западных областях областные и городские советы и ряд подразделений МВД один за другим объявляют о неподчинении официальной власти и признании Ющенко избранным президентом, власть сторонников Ющенко на Западе становится полной.

Демонстранты блокируют либо пикетируют здания Верховной Рады, правительства, ЦИК и Верховного суда. 27 ноября Верховная Рада, окружённая митингующей толпой, принимает постановление, в котором признаёт результаты выборов не отражающими волю избирателей141. Несмотря на явный выход ситуации в столице из-под контроля в этот день, власти не решаются применить силу и не объявляют чрезвычайного положения. Не последнюю роль сыграл фактический переход Службы безопасности Украины (СБУ) на сторону Ющенко.

С 25-26 ноября, уже после массового перехода киевских СМИ и других структур на сторону Ющенко, начали активизироваться сторонники Януковича (до того они только проводили короткие митинги и собрания по окончании рабочего дня). Луганский областной совет принимает решение об образовании Юго-Восточной Автономной республики, Донецкий областной совет решает провести 5 декабря референдум об образовании автономии в Донбассе. Харьковский областной совет избирает губернатора председателем облсовета, поручает ему возглавить облисполком, сосредотачивающий исполнительную власти в области, и постановляет приостановить отчисления в центральный бюджет (это решение тут же опротестовывает областной прокурор). 28 ноября в Северодонецке Луганской области проводится съезд местных советов Украины (на который, в основном, прибыли депутаты юго-восточных регионов и меньшее количество центральных). Его участники признают президентом Януковича и не исключают возможности референдума по изменению территориального устройства страны, предусматривающей либо федерализацию, либо образование юго-восточной автономии. На неофициальном уровне высказываются угрозы запустить процедуру отделения от Украины в случае успеха переворота. На Юго-востоке проводятся массовые митинги в поддержку Януковича.

Сторонники Ющенко обвиняют оппонентов в сепаратизме и требуют от Прокуратуры и МВД немедленно остановить «изменников». СБУ возбуждает уголовные дела «по факту посягательства на территориальную целостность» и, совместно с органами Прокуратуры, вновь и вновь допрашивают руководителей восточных областей «как свидетелей» о решениях местных органов власти и съезда в Северодонецке. После этого Юго-восток только шёл на попятную: Харьковский облсовет отменяет опротестованные пункты своего постановления, Донецкий облсовет переносит референдум об автономии на 9 января, а новый съезд местных советов в Харькове 5 декабря отличается исключительно умеренными речами, в которых переворот признаётся фактически состоявшимся. Затем решение о референдуме 9 января и вовсе отменяется под предлогом необходимости юридической проработки предложений об автономии.

На второй неделе кризиса наступление революции в Центральных регионах продолжалось. Блокируются областные администрации, не подчиняющиеся революционерам, множатся заявления различных организаций и известных лиц о непризнании выборов. 1 декабря Верховная Рада голосует о недоверии правительству, 3 декабря Верховный суд Украины, здание которого тоже окружено толпой, признает невозможность точно установить результаты голосования и решает провести повторное голосование второго тура выборов не позднее 26 декабря.

Верховная Рада голосует за повторные выборы. Согласно сделке, заключённой фракциями, сторонники Януковича соглашались на смену состава ЦИКа (в итоге потеряли посты два активных противника революционеров) и принятие специального закона о порядке переголосования, а сторонники Ющенко соглашались на внесение изменений в Конституцию, перераспределявшей часть полномочий президента в пользу правительства, которое, после новых парламентских выборов, должно было формироваться парламентским большинством. Закон о порядке переголосования лишал возможности проголосовать многих сторонников Януковича. Так, голосовать на дому могли теперь только инвалиды первой группы, представившие в участковую избирательную комиссию нотариально заверенную просьбу о возможности проголосовать на дому (подавляющее большинство пожилых и немощных людей поддерживало Януковича). Накануне голосования Конституционный суд смягчил формулировку, но ЦИК фактически заблокировала выполнение его решений: разъяснения по выполнению решений Конституционного Суда поступило в участковые комиссии восточных регионов только около 6 вечера, так что мало кто смог обратиться в участковую комиссию с просьбой о голосовании на дому до 8 часов вечера, как того требовала инструкция. Мало того, ЦИК решила вернуться к совершенно неадекватным избирательным спискам первого тура выборов, однако процедура внесения в список дополнительных избирателей была невозможной. Многие жители Юго-востока, приходя на участок, не находили себя в списке, а внесение в список было возможно только по решению суда. В суды выстраивались огромные очереди, но рассмотреть все просьбы они не смогли. Наконец, на многих участках Юго-востока почему-то не хватило бюллетеней для избирателей, приписанных к данному участку.

В отличие от второго тура, 26 декабря представители Ющенко блокировали подписание протоколов на многих участках восточных областей, пока результаты подсчётов по протоколам западных и центральных областей не показали перевес Ющенко. Иными словами, если бы переголосование дало другой результат, то и его бы объявили сфальсифицированным.

Несмотря на многочисленные жалобы о массовых нарушениях, допущенных в ходе переголосования 26 декабря, Верховный суд отклонил иск Януковича о признании выборов недействительными. Интересна позиция украинской прокуратуры. Когда в ЦИК из самых разных регионов стали приходить многочисленные телеграммы от избирателей о том, что они не смогли реализовать своё право на участие в голосовании, Прокуратура оперативно организовала расследование обстоятельств посылки этих телеграмм, опрашивая тех людей, чьи подписи стояли под телеграммами. По ее словам, многие из них отрицали свою причастность к посылке телеграмм.

 

Действия судебных органов. Один из авторов книги все время «оранжевой» революции находился на Украине и наблюдал за судебным процессом, который транслировался в прямом эфире. Поразила неготовность стороны Ющенко представить существенные доказательства фальсификации (значительную часть «доказательств» вообще составляли распечатки из Интернета сообщений СМИ). С другой стороны, бросалась в глаза полная незаинтересованность Верховного суда докопаться до сути обстоятельств дела: рассмотрение шло по формальным признакам, без разбирательства по существу. Во время заседания действительно было предъявлено довольно много документов и фактов, но ни по одному из них нельзя было сделать однозначный вывод в чью-то пользу без вызова многочисленных свидетелей и экспертов. Например, был предъявлен один недозаполненный протокол с участковой комиссии, но подписанный и с печатями, и два экземпляра протокола другой участковой комиссии с несовпадающими данными. По словам представителей Ющенко, это был способ массовой корректировки результатов голосования. Для того чтобы доказать массовость этой практики, двух участков явно недостаточно (притом что сторонники Ющенко входили в каждую комиссию и каждый из них получал по экземпляру протокола). Но даже чтобы сделать выводы о причинах несоответствия на двух конкретных участках, требовалось вызвать всех членов участковой комиссии, включая представителей обеих сторон, подписавших протоколы. Однако суд по данному случаю не вызвал ни одного свидетеля.

Далее были предъявлены по 15 открепительных удостоверений, выписанных на имя двух человек. По словам представителей Ющенко, это доказывало массовую практику многократного голосования сторонников Януковича по открепительным удостоверениям на разных участках. Очевидно, что и в этом случае нельзя было сделать вывод ни о массовости подобной практики, ни о том, как она повлияла на результат голосования. Но суд не пожелал разобраться даже с конкретными 15 открепительными удостоверениями. Следовало вызвать обоих человек, на которых были выписаны удостоверения (их паспортные данные были зарегистрированы), а также членов участковых комиссий, якобы выписавших эти удостоверения, произвести экспертизу подлинности удостоверений и печати, вызвать представителей Ющенко, якобы изымавших эти удостоверения, установить, в какие регионы были направлены эти удостоверения, настоящие ли они и т.д.

Была предъявлена пачка из 300 открепительных удостоверений без указания имени, якобы изъятых наблюдателями от Ющенко у автобуса молодчиков, которым помогали правоохранительные органы. Само объяснение из числа курьезов постмодерна: как могли несколько интеллигентных наблюдателей от Ющенко забрать эти бумаги у молодчиков, которыми был битком набит автобус и которым помогала милиция? Явно требовалось расследование того, как эта пачка на самом деле оказалась в руках истца, настоящие ли это удостоверения, на какой регион выписаны и кем выданы, если они настоящие, или где напечатаны, если фальшивые. Представители Януковича предлагали вызвать в качестве свидетелей представителей территориальных комиссий Донецкой и Луганской области, которые обвинялись в фальсификациях – суд отказал. Они просили объявить перерыв на один день, чтобы иметь возможность ознакомиться с материалами, представленными истцом – и тоже получили отказ. Сторона Януковича документально опровергла показание одного из свидетелей стороны истца, но суд не счел нужным прореагировать на вскрывшийся факт лжесвидетельства. Суд был скорый, на улице гудела толпа, а накануне вынесения решения Кучма намекнул, что выборы будут судом отменены, что и произошло.

Январское же разбирательство в Верховном суде жалоб на нарушения, совершенные в пользу Ющенко при переголосовании второго тура 26 декабря, было уже откровенным фарсом. Суд даже не принял к рассмотрению сотни видеозаписей, на которых были зарегистрированы нарушения в ходе голосования. Суд умудрился рассмотреть по существу дело с более чем 600 томами доказательств меньше, чем за один день. Не соблюдались минимальные процедурные рамки – на целые стадии процесса отводилось по два-три часа времени. Председатель даже позволял себе публичные комментарии по ходатайствам стороны Януковича, прямо в зале суда заявляя коллегам, что ходатайство удовлетворять нельзя. Решение было уже принято, и разбирательство было всего лишь ритуалом, почти уже ненужным. Характерно, что выпуск газеты «Голос Украины» с официальным объявлением победы Ющенко принесли в зал суда ещё до объявления решения.

Все наблюдатели сходятся в том, что и предвыборная кампания, и сами выборы были исключительно «грязными». В каком-то смысле, это стало своеобразным политтехнологическим открытием: после достижения некоторой «критической» величины «грязи» или видимости её, которую может спровоцировать любая из сторон, исход выборов не поддается надежному выяснению, и разрешение конфликта выносится на улицу. Это лишает любого из избранных кандидатов «легитимности от выборов», функция легитимизации возлагается на какую-то постороннюю инстанцию. Например, на тех международных наблюдателей, авторитет которых, опять же, подтверждается не на Украине, а какой-то еще более высокой инстанцией (скажем, «мировым сообществом»).

Так и получилось на Украине. Центральный избирательный штаб Виктора Януковича во время 2-го тура зафиксировал более 7 тыс. нарушений и подал в территориальные избирательные комиссии и суды 6094 жалобы, многочисленные международные наблюдатели тоже указывали на эти нарушения. Их суд посчитал несущественными. Зато когда наблюдатели ПАСЕ и ОБСЕ указывали на нарушения со стороны сторонников Януковича – и эти нарушения были признаны тяжкими. Мнения других наблюдателей авторитетными не считались.

Уже после выборов было обнародовано открытое письмо директора Американского Центра Демократии, доктора Рэйчела Эхренфелда, бывшего директора Целевой группы по вопросам терроризма и нетрадиционной войны Палаты представителей Конгресса США Йозефа Бодански и видного историка Джона В. Свэйлса к членам Верховного Суда Украины. В письме, в частности, говорится:

“Мы ошеломлены описанием ситуации на Украине как западными политическими деятелями, так и СМИ. Президентские выборы, будучи несовершенными, как и все выборы – были свободными, справедливыми и законными, и должны быть признаны таковыми. Мы чувствуем себя уверенными в нашем утверждении, потому что принимали участие в выборах в качестве официальных наблюдателей (двое в обоих турах выборов и один только во втором туре).

Мы посетили и осмотрели несколько городских и сельских избирательных участков в Киевской области. Мы можем засвидетельствовать, что украинские официальные лица, участники избирательной кампании, приложили все усилия, чтобы убедить в справедливости и легитимности выборов. Нами не были отмечены какие-либо нарушения избирательного закона и инструкций кем-либо, сопряженным с украинским правительством. И при этом не было никакого вмешательства властей в процесс свободного волеизъявления населения.

С другой стороны, наблюдатели от оппозиции на некоторых избирательных участках, крикливо одетые в оранжевую одежду и шарфики, неоднократно вмешивались в организованное проведение голосования и регулярно запугивали избирателей. Кроме того, мы не наблюдали проведение никакого независимого экзит-пола…

Мы были больше всего удивлены первоначальными, прошедшими сразу после выборов, протестами, которые мы увидели в Киеве утром после выборов – была сооружена большая сцена с огромными телевизионными экранами, оранжевые флаги, оранжевые плакаты были всюду – все свидетельствовало в пользу хорошо финансируемой предварительной подготовки к “спонтанному” проявлению ярости лидерами оппозиции и их сторонниками. Действия, которые мы наблюдали, наряду со следующим гражданским неповиновением, кажутся нам заранее запланированным стремлением захвата власти недемократическим путем…

Проведение третьего тура выборов, не говоря уже о том, чтобы провести их до решения украинскими судами этого вопроса (авторы письма имеют в виду рассмотрение по существу в местных судах конкретных и подтвержденных случаев нарушений – Авт.), является незаконным, и будет всего лишь наградой за широко распространенное запугивание избирателей и гражданские беспорядки, совершенные активистами партии оппозиции».

Аналогичное заявление прислала Британская Хельсинская Группа по правам человека, которая послала своих наблюдателей на второй тур и проводила мониторинг в г. Киеве и Киевской области, в Чернигове и Закарпатье. Заявление заканчивается такими словами: «Открытая предвзятость правительств Запада и назначенных ими наблюдателей в делегации ОБСЕ не позволяет полагаться на ее отчет о выборах… Иностранцы не должны поощрять гражданский конфликт из-за проигрыша кандидата, поддержка которого им обошлась так дорого»142.

Все это уже не имело значения. Выборы были грязными, а сила была на стороне Ющенко. Один из российских наблюдателей писал в конце ноября: «Неослабевающий психологический террор „оранжевых“ вынудил некоторых чиновников сознаться в использовании административного ресурса в пользу Януковича. Однако до сих пор никто не принуждал к подобным признаниям чиновников, использовавших административный ресурс в пользу Ющенко. Возможно, мы дождемся признательных показаний и от них»143.

 

«Конструктивные переговоры» и «международные посредники». Важной технологией «оранжевой» революции стало использование переговоров для связывания рук государства. Целью переговоров было создать впечатление, что революционеры готовы пойти на диалог и компромисс. Для контроля за «правильным ходом» переговорного процесса в Киев зачастили «международные посредники» – верховный комиссар Евросоюза по вопросам внешней политики и безопасности Хавьер Солана, генсек ОБСЕ Ян Кубиш, президенты Польши и Литвы Квасневский и Адамкус. В заседаниях круглого стола, с участием Кучмы и обоих кандидатов в Президенты всякий раз подтверждалось обязательство о неприменении насилия, оппозиция же обязывалась разблокировать работу правительственных учреждений (так ни разу и не выполнив обещания). После одного из таких заседаний Солана и Квасневский, выйдя к журналистам, пожали руки Кучме и Януковичу и обнялись с Ющенко. Митингующим на Майдане было очень важно знать, что их поддерживает «весь цивилизованный мир»: выступлений на Майдане депутатов Европарламента, Немцова и Леха Валенсы, приветственных заявлений Горбачева и Гавела было недостаточно – нужны были очевидные жесты со стороны высокопоставленных чиновников Запада, и они постоянно поступали.

Ненасильственная революция по-украински: палаточные городки. Ненасильственная оккупация территории в невралгических пунктах страны (особенно столицы), например, около правительственных зданий или символических мест, является одной из важных технологий, описанных в руководстве Дж.Шарпа. Эта технология была с большим размахом использована во время «оранжевой» революции на Украине. Опыт этот очень поучительный, через призму практической работы видны важные вещи. Здесь мы кратко приведем сведения, опубликованные в декабре 2004 г. в российском Интернете в большом материале под названием «Организация и экономика „оранжевой революции“144, а также в материалах на украинском сайте145.

Немногочисленный митинг на Майдане (площади Hезависимости в центре Киева) начался сразу после голосования, но с 24 ноября 2004 г., со дня объявления окончательных результатов второго тура голосования, лидеры оппозиции призвали прийти на бессрочный митинг всех своих сторонников. Начал функционировать палаточный городок. Одномоментно в нем находилось 2-3 тысячи человек. В первый день появилось около 200 палаток, за три последующих еще около 300. Так как организатором лагеря являлась “Пора”, она и осуществляла общий надзор. Из “Поры” назначались коменданты лагерей и их заместители. Кроме того, “Пора” руководила финансовыми и материальными потоками.

Другие городки были расположены также у здания Верховной Рады и возле Прорезной улицы. Они были развернуты в первый же день организацией “Пора”, для чего через избирательный штаб заранее были заказаны несколько сотен оранжевых четырехместных палаток Wenzel Yellowstone (стоимостью около 170 долларов каждая, производство США). Выбор именно этой модели объясняется тем, что ее не требуется закреплять вбитыми в землю колышками. Кроме таких палаток были также большие армейские палатки на 20 человек, часть которых покупали у производителей (примерно по 250 долл.).

УHА-УHСО, военно-патриотическая организация “Тризуб”, которые имеют отделения по всей Украине, совместно со студенческой “Порой” в первый же день развернули Нижний палаточный лагерь. Они же, используя давно налаженные связи с армией, получили для палаточных городков новенькие армейские полевые кухни и дизель-генераторы “Ильичевец” – тоже новые, несмотря на 1967 год выпуска – видимо, из армейских запасов. “Тризубовцы” не скрывают, что происхождение их камуфляжных бушлатов и берцев на прорезиненной подошве – также со складов расквартированных в Киеве воинских частей. Благодаря отопительным устройствам, в палатках было тепло.

По словам самих “западенцев”, во Львове и Тернополе в те дни не работали рынки и другие предприятия и организации, на улицах стало гораздо меньше людей – все были в Киеве. По городу разъезжали автомобили, украшенные оранжевыми флагами, с которых призывали всех ехать на киевский Майдан. Кстати, необходимость “поселения” на Крещатике сначала стала для приехавших неожиданностью: откликнувшись на призыв лидеров, люди поехали на один, максимум два дня, готовясь к штурму Рады и столкновениям с милицией. Вместо этого их ждали палатки.

Кроме палаточных городков, остановиться можно было и в других местах: Украинском народном доме, Доме профсоюзов, зданиях Филармонии и Киевской рады, Международном центре культуры и искусств (Октябрьском дворце), железнодорожном вокзале, нескольких городских кинотеатрах. Там работали штабы, первый из которых появился в Украинском доме. В штабах были расположены пункты расселения (многие киевляне оставляют там свои координаты, а затем к ним на постой направляют прибывающие группы), туалеты, медицинские центры. Там же можно было переночевать, для чего пол был устлан пенополипропиленовыми матами. Кроме того, в “опорных пунктах” находились склады поступающей митингующим еды, теплых вещей и прочего.

Главный палаточный лагерь был разбит на несколько секторов по территориальному признаку. Самая большая часть принадлежала львовянам. Регистрация в лагере была закончена, и новые палатки не появлялись здесь с 29 ноября. Снабжение лагеря, хотя и осуществлялось по-прежнему бесперебойно, но уже не так обильно, как в первые дни – из рациона “защитников демократии”, например, фактически исчезло мясо.

Бензин для генераторов покупали на городских АЗС, на дрова для костров шли поддоны с пивзаводов, их закупали по 5 гривен за штуку, часть дров закупалась прямо в супермаркетах. Одноразовую посуду брали на рынках. Кстати, организацией питания параллельно занималась и евангелистская церковь. Эта организация решила воспользоваться моментом для вербовки сторонников. Евангелисты не только поставили в лагере палатку – “Центр молитвы”, – но и активно занимались распространением своей литературы среди митингующих. В плане питания и теплых вещей помогают и киевляне, хотя, конечно, того, что они приносили, заведомо не хватило бы без спонсоров.

Доставка людей была продумана заранее. Так, для первого рейса были использованы автобусы, следовавшие через Львов из Польши – их пассажиров просто высадили. В западноукраинских городах активно шел сбор средств “на нужды митингующих” – даже учителя г. Луцка, например, собрали на эти цели 3500 гривен. Сами поездки организовывали, в основном, предприятия из числа своих сотрудников (и часто используя свои автобусы), но были и те, кто приехал самостоятельно.

Проезд обеспечивали также частные автопредприятия, руководство которых поддерживало Ющенко, чьи областные штабы платили водителям лишь за бензин. Зачастую шоферы сами активно участвовали в митингах и демонстрациях. Дополнительной платы они не получали, но, так же, как и у митингующих, у них сохранялась зарплата за дни, проведенные в Киеве. Помогали и областные администрации, выделяя для поездок школьные автобусы. Жители городов, лежащих в радиусе 100 км от Киева, ездили на митинги ежедневно – кто самостоятельно, а кто пользуясь такими же организованными автобусами.

Характерная черта – небывалая организованность “мятежников”, их полное подчинение приказам, доносимым сверху через отлаженную структуру агитаторов. В “оранжевой революции” нет и намека на стихийность, которая, как известно, сопровождает любой народный бунт. Огромные настенные экраны, биотуалеты, сменная одежда и обувь, а также еда и лекарства для бунтовщиков не очень-то вписываются в понятие революции.

В мини-городке из пятисот палаток все работы – от централизованного вывоза мусора до оперативного информирования митингующих – организованы по армейскому принципу. Есть отделы спецопераций и силовых структур. Здесь железная дисциплина: не видно пьяных, никто не ругается матом. Есть своя церковь, аптеки, больницы, пункты ремонта и подзарядки мобильных телефонов. Для посещения лагеря нужен специальный пропуск или аккредитация. Как в армии, на каждую ночь – новый пароль.

Внутренний распорядок лагеря строг: посторонних туда пускали только по поручительству кого-то из проживающих. Внутренней охраной занимались “тризубовцы”, которые следили за тем, чтобы обитатели не находились в пьяном виде. На территории городка – сухой закон. Правда, в последние дни он нарушался все чаще, а в конце концов был зарегистрирован первый случай употребления наркотиков. Замеченных под градусом или кайфом без вопросов вышвыривали из городка.

Между собой патрули “тризубовцев” общались через рации, но не милицейские, а те, что продаются в магазинах сотовой связи. Охрану периметра лагеря несли поочередно сами же его обитатели. Кому идти в дежурство, определяли все те же люди из “Поры” – на охрану периметра мог встать любой желающий. Впрочем, им в этом помогали координационные штабы регионов. Люди из УHСО выполняли функцию службы внутренней безопасности: периодически они устраивали обыск по палаткам. Говорят, иногда после этого пропадали вещи, хотя с воровством и другими нарушениями в лагере было более или менее благополучно.

В самой “Поре” также имелась четкая организация и иерархия. Отдельные люди руководили различными направлениями и отделами, например, “спецоперациями” (это, в частности, отправка специально сформированных отрядов в районы Киева с целью проведения ночью агитации – расклеивания листовок и повязывания оранжевых ленточек на машины).

Hеплохо было организовано здравоохранение митингующих. Стараниями все того же Омельченко [мэр Киева] медпункты были организованы в Украинском доме, Октябрьском дворце, здании столичной администрации, Главкиевархитектуры, в Доме профсоюзов, гостинице “Крещатик”, здании кинотеатра “Орбита”, двух амбулаториях. Ежесуточно в каждом медпункте оказывалась помощь примерно 800-2000 пострадавших, в основном с ОРВИ. В основном в них выдавали противогриппозные и жаропонижающие препараты. Медицинские палатки в городке организовывали студенты медицинских институтов из разных городов. На Майдане постоянно дежурила скорая помощь, в усиленном режиме работали городские больницы.

 

Вероятные последствия выборов. Подавляющее большинство аналитиков сходится на том, что «оранжевая» революция, решив поставленную перед ней конкретную задачу – привести к рычагам власти ставленника правящей верхушки Запада – открыла новый этап в жизни Украины. Этот этап чреват значительным углублением того кризиса, который переживает страна. Вспомним, что после аналогичных «революций» в восточноевропейских странах через короткое время пред людьми встал вопрос: «А есть ли жизнь после перехода?».

В тех странах этот вопрос был в большой мере снят путем срочного принятия их в члены Евросоюза. На Украине, где половина населения неразрывно связана с Россией и культурой, и исторической памятью, этот вопрос не будет снят даже путем включения Украины в ЕС. Впрочем, такого включения в ближайшей перспективе не предвидится.

Риск ухудшения отношений с РФ, очевидно необходимых для жизни и развития Украины, неизбежен. Это вызвано слишком большими обязательствами Ющенко перед его спонсорами. Иначе невозможно разумно объяснить его поспешные обещания помочь в установлении демократии в Белоруссии и на Кубе. Все время стараются подлить масла в огонь и США. В цитированном выше американо-израильском стратегическом прогнозе «Обсуждая судьбу России» сказано: «Клинтон и Буш-младший старались систематически увеличить влияние США в регионе, называемом Россией „ближним зарубежьем“, в то же время позволяя течь естественному процессу экономической дисфункции. Точнее, они позволяли, чтобы слабость России создавала вакуум, который может быть успешно занят американской мощью. Водораздел был обеспечен на Украине. Вашингтон добился там преимущества прозападных сил, которые, несмотря на влиятельное соседство с Россией, активизировали дискуссию относительно вступления в НАТО. Украина расположена на южных рубежах России и, если она станет членом НАТО, Россия станет незащищенной».

США с самого начала вели себя провокационно. После того, как Путин лично приезжал на Украину во время выборов, заместитель госсекретаря США Э. Джоунз вызвала посла РФ Ю. Ушакова и передала ему «озабоченность американской администрации» действиями президента России. Как выразился один из видных российских дипломатов, вызов посла в стране пребывания «с целью выражения критики в адрес главы государства – случай беспрецедентный. Такое практикуется американцами только со странами третьего мира»146.

Допустив завоевание власти толпой, которая опирается на внешнюю поддержку, страна попадает в ловушку. Ведь толпа, в отличие от реально созданной в ходе революции элиты, рассеивается, и власть оказывается напрямую связана с оказавшим поддержку «гегемоном». М.Ремизов пишет: «Именно внешний центр власти – не столько по дипломатическим каналам, сколько по каналам мировых СМИ, – гарантирует статус митингующих в качестве авангарда народа, вышедшего на сцену истории, чтобы сменить режим. Внешнее признание важно для любого революционного режима, но в одном случае оно только следует за фактом взятия власти, а в другом – логически предшествует ему. В этом смысле совершенно не важно, была или нет “оранжевая” толпа тайно “сфабрикована” манипуляциями глобального гегемона, важно, что она была открыто “коронована” его рукой».

Как будет далее действовать этот гегемон в отношении Украины?

А. Головков писал еще перед вторым туром: «После победы „бархатной“ революции соросовского типа ее формальные лидеры получают власть как бы на условиях подотчетности перед своими реальными руководителями. Формат соответствующих отношений определяется совокупной конкретикой политических обстоятельств. Сербам в известной мере повезло: теневые ниспровергатели Милошевича, добившись полной победы, затем совершенно забыли о стране, не слишком интересной в плане извлечения постреволюционных дивидендов…

У постреволюционной Грузии право на осуществление собственной политики изъято вовсе. Зато все высшее руководство солнечной страны поставлено на твердую зарплату в соответствующем фонде, созданном соросовскими политменеджерами… Украинский сценарий постреволюционного развития может оказаться значительно сложнее и острее сербского и грузинского. Вероятнее всего, никакой консервации существующего status quo не будет при любом исходе происходящего электорального двоеборства. За избранием «оранжевого» президента наверняка последуют меры по обеспечению полного господства «нашистов» в киевских структурах общеукраинской власти. Затем начнется разборка с «сепаратистами» в восточных и южных регионах, вплоть до полного вытеснения «сине-белых» из политического пространства.

«Оранжевый» режим на Украине наверняка станет одним из вариантов управляемой демократии постсоветского типа. Но весьма значительные механизмы управления «демократизированной» страной окажутся в руках ее иностранных благодетелей. Именно так можно понять некоторые странности развертываемого украинского сюжета. Невозможно, например, представить, чтобы «киевский клан» сдал украинскую столицу «оранжевым» без некоторых неформальных договоренностей, гарантом которых никак не может стать непредсказуемый пан Ющенко. Необходимые гарантии были наверняка предоставлены от имени и по поручению ющенковских зарубежных патронов, чьими младшими партнерами отныне становятся киевские «новоукраинцы»147.

Д. Якушев пишет об этой ситуации: «Перевыборы совершенно не отменяют уже состоявшийся раскол Украины, который прошел гораздо глубже отдельных “сепаратистских” выступлений восточных политиков. Народ, живущий на юго-востоке страны, уже никогда не забудет, как Галиция и Киев отказали ему в языковом равноправии, как вытолкали избранного ими президента, как, не спросив их согласия, решили лепить из них “единую нацию”, героями которой являются Бандера и Донцов, как наплевали на их желание сближения с Россией, которую здесь на юго-востоке Украины многие с полным основанием считают своей родиной. Все это очень глубоко и действительно серьезно»148. Экономическая политика новой власти как будто специально направлена на месть промышленным регионам Юго-востока. Снижены импортные пошлины, позволившие подняться машиностроению и пищевой промышленности, искусственно поддерживается завышенный курс гривны, облегчающий отток капитала и способствующий удушению промышленности Юго-востока через усиление конкуренции с импортом.

И все же преувеличивать значение «оранжевой» революции как фактора развала страны и окончательного раскола с Россией не стоит. Такая страна, как Украина, и такая развитая и гибкая культура, как украинская, тесно связанная с русской культурой – большие сложные системы. Они обладают исключительной живучестью и способностью к адаптации. «Молекулярные» повседневные процессы, идущие помимо и вопреки давлению Ющенко и стоящего за ним «гегемона», обволакивают и подтачивают самые мощные, но жесткие инструменты власти. После таких выборов, которые повидала Украина, эти «молекулярные» процессы приобретут гораздо более сознательный характер. Такие уроки очень полезны.

 

Глава 12. Технологическая схема «оранжевой» революции

Из опыта Украины можно вывести такую абстрактную схему. Детали и наполнение ее могут меняться, но «скелет», видимо, применим в разных конкретных ситуациях.

Прежде всего, можно составить перечень необходимых элементов технологии. Они могут не быть достаточными и дополняются до действующей системы конкретными специфическими условиями или искусственно создаваемыми факторами, но иметь как можно более полный перечень необходимых элементов обязательно.

Если речь идет о перехвате власти, то есть о замене действующей власти или блокировании ее кандидата на выборах, то необходимым элементом подготовки является подбор подходящей кандидатуры нового правителя. Понятно, что создать образ (имидж) личности гораздо легче и дешевле, чем создать образ политической партии – поэтому Запад во всех подконтрольных ему зонах мира категорически требует перехода от парламентских форм государственности к президентским. Даже при сверхцентрализованной номенклатурной системе советского государства Горбачев не смог бы привести его к катастрофе, если бы предварительно не добился учреждения поста президента.

Технологии манипуляции сознанием очень эффективны, они могут за несколько месяцев создать очаровательный образ будущего президента почти из ничего. Но они не могут создать этот образ из реальных черт совершенно незнакомого людям человека. Отсюда первое требование к «материалу» – отбор ведется из списка достаточно известных людей.

А.Чадаев выражается на этот счет категорично: “Сегодня не может быть никакого другого успешного революционера, кроме яркого отставника с высокого поста. Как не может быть и никакой коалиции вокруг него, кроме союза таких же отставников калибром поменьше. Только возникнув, будучи состоявшейся, такая коалиция мобилизует (т.е. фактически вызывает к жизни) и превращает в свой массовый актив тот или иной революционный класс”149.

Р.Шайхутдинов указывает на особенно ценные черты, которые учитываются при отборе кандидата: «Для начала выбирается оппозиционная фигура, так или иначе близкая по образу мыслей американцам и внутренне чуждая обыкновениям власти, практикуемым на некой территории. Этот человек должен быть “привержен демократическим ценностям и идеалам свободы”. Но чтобы эта приверженность не оказалась просто предвыборным трюком (ведь известно: все кандидаты говорят примерно одно и то же), важно, чтобы этот человек был материально “прикреплён” к западным ценностям, например – имел жену американку (Коштуница, Саакашвили, Ющенко) либо учился или долго жил в США или Европе (Саакашвили). “Цивилизованность” должна быть на нём закреплена столь сильно, чтоб он не мог от неё отказаться”150.

Подбор такой кандидатуры ведется и в РФ. Называются разные имена (Касьянов, Рогозин, Илларионов, Ходорковский и др.), но не исключено, что это делается для маскировки. Однако каким-то боком изучаемые персоны в спектакль втянуты будут, у Сороса деньги зря не тратят, всякая овчинка, подвергнутая малейшей выделке, идет в дело. Б. Березовский, в общем, положительно оценивает потенциал Касьянова, хотя и считает, что экс-премьер слишком нерешительный политик и у него нет собственной стратегии прихода к власти. Он отзывается о нем так: «Я считаю, что Касьянов – идеальная фигура для консолидации самых разных сил, оппозиционных путинскому режиму. И правых, и левых, и русских, и нерусских, а самое главное – как человек, бывший во власти, он хорошо знаком с ситуацией в регионах и со многими губернаторами лично»151.

Так или иначе, работа по подбору кандидатуры идет и, скорее всего, будет выполнена квалифицированно. А дальше постараются работники по созданию имиджей и телевидение.

Второй элемент технологии – создание территориального анклава, где местные власти и влиятельные слои населения обеспечивают «оранжевому» кандидату (или вообще революционерам, если перехват власти происходит не в момент выборов главы государства, как это и было в Грузии и Киргизии)152. Р.Шайхутдинов формулирует эту задачу так: “Внутри страны формируется территория, где оппозиционный кандидат получает безусловную поддержку; она становится плацдармом для объявления и расширения власти оппозицией. В Украине такими территориями стали Западные области и Киев, в Грузии – прежде всего Тбилиси. Здесь власть избранного президента заранее не признаётся”.

Третья задача – внедрение в массовое сознание и закрепление там нескольких простых стереотипов, отвечающих формуле незыблемой истины: “враги против наших”. Это общее правило всех революций. Вот известные примеры таких стереотипов, «патриоты против аристократов» (Франция, 1793); «правоверные против американских дьяволов” (Иран, 1979); „демократия против тоталитаризма“ (СССР, 1991); “народ против преступной власти” (Украина, 2004).

В этой работе технологи опираются на хорошо изученную закономерность манипуляции сознанием: многократное повторение какой-то формулы загоняет ее в подсознание. Оттуда она воздействует на поведение человека независимо от того, в какую сторону его толкает сознание. Твое сознание формулу отвергает, а подсознание блокирует разум.

Пока что в РФ разрабатывается формула «народ против преступной власти» в ее относительно мягких вариантах (например, «народ против коррумпированной бюрократии»). Внедрение мысли о том, что именно «коррумпированная бюрократия» («чиновничество) является сейчас главным коллективным врагом народа и причиной всех бед России, ведется с такой интенсивностью, что даже сам В.В.Путин вынужден включать в свои выступления эту ложную формулу.

Для ее обоснования привлечена тяжелая артиллерия. Недавно на работу вызвали даже престарелого архитектора перестройки А.Н.Яковлева. Он дал интервью, в котором ключевая мысль была такой: “Меня беспокоит больше всего наше чиновничество. Оно жадное, ленивое и лживое, не хочет ничего знать, кроме служения собственным интересам. Ненавидящее людей. Оно, как ненасытный крокодил, проглатывает любые законы, любые инициативы людей, оно ненавидит свободу человека… Поэтому я уверен: если у нас и произойдет поворот к тоталитаризму, произволу, то локомотивом будет чиновничество. Распустившееся донельзя, жадное, наглое, некомпетентное, безграмотное сборище хамов, ненавидящих людей”.

Казалось бы, это параноидальное заявление имеет слишком общий характер. Где же тут конкретный враг народа? Ведь нельзя же совсем без чиновников. Поэтому чуть ниже, вскользь, даются более определенные ориентиры цели: “Единая Россия” – это некая секта, искусственно созданная чиновничья организация. Я не знаю, сколько у них там рядовых членов, но знаю, что на 90% она состоит из чиновников”153. “Единая Россия”, разумеется, сама по себе никого не интересует, она не может быть никому ни врагом, ни другом. Суть в том, что это партия президента В.В.Путина. Это партия той власти, которую предполагается сбрасывать.

После того как образ коллективного врага народа создан, в течение некоторого времени производится “первичный нагрев ситуации”. Подбирается “доказательная база”, которая благодаря СМИ возбуждает эмоции (массы расстрелянных в Тимишоаре, организованный русскими «голодомор» на Украине, убитый и обезглавленный по приказу Кучмы журналист Гонгадзе, зверски убитые советской военщиной трое юношей в туннеле напротив Посольства США в Москве).

На этом этапе решается важная задача – установление интерпретационной диктатуры. Должен быть слышен только голос «народного гнева», голос обвинителя. Любой диалог или попытка воззвать к рассудительности пресекается «ненасильственными действиями снизу», например, бойкотом. В такой ситуации сама попытка власти объясниться оборачивается против нее самой. Прекрасным примером служит попытка генерала Родионова в 1989 г. объяснить Съезду народных депутатов СССР причины и обстоятельства гибели людей на митинге в Тбилиси. Ему не дали говорить, причем самую активную роль в этом играл А.Собчак, который, будучи председателем комиссии по расследованию этих событий знал о непричастности военных к этой трагедии, но скрыл это от депутатов.

Для укрепления «власти слов» людей приучают к новоязу, на котором могут быть сформулированы только те мысли, которые соответствуют заданной формуле “истины”. И вот уже слова “провластный кандидат Янукович” и “народный кандидат Ющенко”, при всей их нелепости, включаются в язык нейтральных комментаторов – и даже сторонников Януковича. Схватка за интерпретационную власть – важный этап «оранжевой» революции, и она регулярно проигрывается постсоветской властью, как проигрывалась советской.

Если интерпретационная диктатура установлена, то «оранжевые» получают возможность вообще выйти из диалога с оппонентом. Его уже можно опорочить настолько, что дальше он автоматически рассматривается как враг народа, как препятствие, подлежащее устранению. “Каждый голос за Ющенко – это еще одно “нет” бандитам” (телереклама Ющенко). “Янукович – выбор обманутых рабов” (лозунг на митинге возле украинского посольства в Москве).

В отношении врага снимаются культурные нормы. Очень скоро он почти перестает быть человеком. Враг становится объектом биологически чуждого вида – американским дьяволом, аристократом, донецким бандитом – и его можно только “Геть!” (так в 1992 г. в «Московском комсомольце» писали, что участники митинга антиельцинской оппозиции – и не люди, и не звери, а что-то вроде инопланетян). Тем самым снимаются всякие – и моральные, и инстинктивные – ограничения на методы борьбы. Шельмование противника становится безответным, третейского судьи в виде общественного мнения уже нет, объяснений никто не слушает154. В случае, если враг – это действующая власть, невозможной становится и любая форма самоотождествления с властью, что является психологической основой внутренней легитимности любого политического режима.

Следующий этап – создание и энергичное внедрение внешнего признака “наших” (розы и флаг с крестами – в Грузии, “оранжевое” – на Украине, броские художественные символы). Если процесс идет по нарастающей, то ускоряется самоотождествление обывателей с “нашими”. “Нашими” становится быть модно и престижно. Красные гвоздики и оранжевые ленточки вешают на себя люди всех слоев общества – и бомжи, и миллионеры (в феврале 1917 г. красный бант нацепил себе на грудь великий князь, брат отрекшегося императора). Более того, обывателю навязывается страх оказаться “не нашим” (для этого выработан большой перечень средств психологического террора – см. руководство Дж. Шарпа). Количество “наших” растет, как снежный ком. Кучка людей, недавно бывшая маргинальной оппозиционной сектой, стремительно обрастает массой последователей и сторонников.

Для сплочения «наших» в сознание внедряется образ “неминуемой победы”. Он может быть вообще не мотивирован (сайт Ющенко был украшен бегущей строкой: “до победы Ющенко осталось… 40… 30… 5 дней”). Нагнетается ожидание освобождения, неминуемого и радостного перерождения всего общества “сразу же после победы”. Все это вместе переводит толпу в режим управляемого коллективного возбуждения. Заявления лидеров становятся гипертрофированными, почти безумными, но это лишь прибавляет энтузиазма их сторонникам. Юлия Тимошенко провозглашала: “Оранжевая революция станет эпидемией свободы по всему миру!” – и это радовало толпу, большую долю которой составляли люди с высшим образованием.

Д. Юрьев объясняет, как эта растущая толпа приобретает самосознание большинства, даже народа. Этот момент предусмотрен в драматизме спектакля. Он пишет: «Заранее провозглашенная победа обязательно натыкается на серьезное препятствие… И в этот момент происходит запланированный взрыв! Отсрочка заранее провозглашенной победы, чем бы она ни была вызвана (согласительной процедурой, попыткой компромисса со стороны власти, наконец, победой кандидата “партии власти” на выборах – не говоря уже о таком подарке, как сомнительная победа этого кандидата) – объявляется последним чудовищным преступлением врагов народа, кражей этой самой вожделенной победы.

Следует мгновенный и массовый взрыв негодования, перерастающий в массовое же воодушевление, во всеобщую эйфорию людей, которых пока не большинство, но – оказывается – очень много! Колоссальный аффект внезапного массового взаимоопознания превращает пока еще меньшинство в победительную, агрессивную и властную толпу»155.

Важное условие для достижения этой пороговой точки – заблаговременное создание общего, как будто естественного убеждения, что власть не имеет права пресечь этот «праздник угнетенных» насильственным восстановлением порядка. И в массовое сознание, и в сознание работников правоохранительных органов постоянно внедряется мысль, что «против народа» нельзя применять насилие и что “народ победить нельзя”. Таким образом, “народу” предоставляют возможность эскалации давления на власть вплоть до захвата зданий, представляющих собой символические объекты государства и власти – резиденции главы государства, парламента и т.д.

Примечательно уже цитированное выше недавнее интервью А.Н. Яковлева. Его спрашивают: «Ожидаете ли вы повторения социального кризиса – например, в ходе реализации реформ ЖКХ, медицины и образования? Как поведет себя власть? Отступит – или прибегнет к силе?» Главное здесь, конечно, последний вопрос. И Яковлев, на правах высшего авторитета РФ в области демократии, отвечает: «Выступления возможны. И власть, бесспорно, отступит, будет маневрировать. Вообще в таких случаях в демократическом обществе государственным деятелям надо подавать в отставку. Надо было подавать в отставку после “Курска”, после Беслана». Яковлев делает два предупреждения. Первое: когда начнутся «выступления», власть обязана отступить. Это бесспорно! Второе: эта власть уже давно обязана была подать в отставку.

Какова повторяющаяся динамика действий «оранжевых» революционеров? Начинается все с “мирного протеста” против нарушений закона о выборах, фальсификаций при подсчете голосов, использования «административного ресурса» и т.д. Собираются митинги – на вполне законных основаниях. Однако по ходу митингов возбужденную и сплоченную толпу призывают к нарушению “во имя свободы” второстепенных положений закона – к объявлению митинга бессорочным, началу голодовки, устройству палаточного лагеря и т.д.

Здесь – разрыв непрерывности, момент выбора для властей. Следуя закону, они должны вытеснить митингующих с площади и разогнать митинг, вне зависимости от его лозунгов. Если власть этого не делает, то теряет основания для применения силы при последующей, шаг за шагом, эскалации беззакония. Толпа сразу разрастается и создает новые и новые «рубежи обороны», прорыв которых становится все труднее и труднее – устанавливаются палатки, подтягиваются полевые кухни, налаживаются передвижные киноустановки и т.д. «Оранжевая» толпа закрепляется на каждом уровне «гражданского неповиновения»: в палаточном городке царит порядок, пикеты ведут себя корректно. Напасть полиции на мирный палаточный городок, волочить в грузовики студенток, которые протягивают солдатам цветы? Под объективами видеокамер парижского телевидения?

Следующим шагом становится создание невыносимых условий для работы государственных органов. Это изображается как борьба за демократию (точнее, как выразилась Юлия Тимошенко, “за нашу демократию”). Дело доходит до предъявления ультиматума президенту Кучме. Создаются “специальные” условия для работы Верховного суда, что принять решение, не удовлетворяющее “оранжевых”, становится невозможно – речь идет уже не о судебном, а о чисто политическом решении.

На фоне этого поэтапного развития событий так же поэтапно разыгрывается спектакль с «непризнанием итогов голосования». Это – новая выборная технология, при которой внутренний вопрос народного волеизъявления превращается в вопрос внешнего признания результатов выборов, во «всемирное» голосование за то, кому быть президентом Украины, Сербии, Грузии. Мировой «центр силы», на который ориентированы и революционеры, и власть, заранее объявляет о том, какой результат будет признан законным.

Как пишет Р.Шайхутдинов, достигается это так: “Действующая власть объявляется участником выборов (а не их организатором) через одного из кандидатов (“административный ресурс”). Предполагается, что этот ресурс она просто не может не использовать… Отсюда проистекают многочисленные следствия, самое важное из которых то, что выборы и вообще действия властей всегда трактуются как неправовые, и таким образом не доказанный факт нарушений превращается в очевидный. Не случайно все требования к властям концентрируются вокруг того, чтобы они либо “вернулись в правовое поле”, либо не выходили бы из него. При этом действия оппозиции могут быть какими угодно!”

Таким образом, итоги выборов и институты, их удостоверяющие, перестали считаться чем-то уважаемым. Итоги становятся предметом закулисного политического торга или результатом противодействия двух групп «агентов влияния». Таким образом, граждан практически лишают права выбора, но этот факт пока еще скрывают декорациями демократических процедур. Если же возникает непредвиденное противодействие (например, со стороны крупных социальных групп, как это и произошло на Украине), то непризнание итогов голосования представляют как борьбу с “государственным переворотом”, осуществленным “бандой Кучмы-Януковича, Милошевича, Шеварднадзе…”.

Для этого и требуется поддержка мощных «агентов влияния», и их привлекают из-за рубежа, прежде всего, со стороны тех сил, которые и уполномочены легитимировать смену власти. Р.Шайхутдинов пишет: “Не просто широко, а в массовом масштабе используются международные миссии, наблюдатели и общественные организации, имеющие возможность интерпретировать события в нужном для оппозиции ключе, а также участвовать в альтернативных подсчетах голосов и формировании общественного мнения. Одна из важнейших функций этой массовости – физическое заполнение каналов коммуникации и СМИ, такое, чтоб другие интерпретации не пробивались к слушателям и читателям… Используются ведущие мировые информагентства для формирования нужной оппозиции трактовки происходящего и для выражения – причем заранее, до объявления любых результатов – уверенного сомнения в демократичности и честности процедуры”.

Если страна является достаточно крупной и сильной, то приговор международных миссий дополняют ритуальным подтверждением национальных органов – парламента, Верховного суда и пр., что, в принципе, является нарушением выборного законодательства. На основе опыта Украины Р.Шайхутдинов делает сильный вывод: “Парламент и депутаты используются оппозицией для вмешательства в выборный процесс. Во-первых, неприкосновенность депутатов позволяет им служить живым щитом для различных действий, граничащих с силовыми (на Украине оппозиционные депутаты 23 октября ворвались в здание ЦИК Украины, что привело к непринятию решения ЦИК об открытии 400 избирательных участков в России)… Нет законного способа обуздания депутатов, когда они начинают “хулиганить”, как нет способа ограничить парламент, применяемый для захвата власти оппозицией”.

Все перечисленные этапы являются необходимыми структурными элементами технологии «оранжевых» революций, проводимых в момент выборов. Опыт показывает, что дело не обходится и без использования «силовых приемов», иногда и выходящих из-под контроля вождей революции. Интенсивность применения силы варьирует в широких пределах и, теоретически, может быть сведена почти к нулю. Классическая чистая модель «оранжевой» революции действительно в пределе является ненасильственной.

 

Глава 13. Уроки «оранжевой революции» на Украине: слабость государства

Подведены первые итоги анализа «оранжевой» революции на Украине. Этот анализ приводит к фундаментальным выводам (хотя на ряд частных вопросов ответа пока нет).

Прежде всего, речь идет именно о революции – краткосрочной массовой мобилизации большой части населения ради достижения конкретной цели фундаментального характера. Принципиальной ошибкой, свойственной российским (да и многим украинским) политикам и политологам, является представление украинских событий как столкновения различных олигархических кланов или региональных элит, как конфликта интересов конкурирующих группировок криминального капитала – в целом, как переворота, но никак не революции.

А. Чадаев пишет: «Была ли украинская революция настоящей? Многих обманывает балаган. И напрасно: сегодня иначе нельзя – это стиль эпохи. Таков один из канонов „общества спектакля“: зритель до самого конца не должен понимать – с ним что, шутят или всё всерьёз?»156

Доводом для трактовки смены власти на Украине как переворота служит тот факт, что существовавшая в постсоветских республиках властная верхушка (Шеварднадзе, Кучма, Акаев) была уже настолько зависима от ее отношений с Западом, что с точки зрения конкретных интересов США не было никакого смысла производить замену одной команды на другую, тем более с помощью таких дорогостоящих операций, как революции. Ни Шеварднадзе, ни Кучма ни в чем бы и так не отказали американской администрации (РФ, в силу наличия у нее ядерного оружия, является особым случаем).

Этот на первый взгляд убедительный довод несостоятелен. Новизна этих событий, которые заставляют видеть в них революцию, заключается не только в использовании новых технологий политического действия, но и в характере ее целей и в движущих силах. Р.Шайхутдинов так определяет это событие: «Выборы в Украине, и сопутствующая им политическая и гуманитарно-технологическая операция, названная „Оранжевой революцией“ – наглядный пример использования технологий, которыми владеет глобализованная часть человечества – Европа и США – при расширении границ формируемой ими империи»157.

Таким образом, в организационном и технологическом плане смена власти на Украине – революция эпохи глобализации, а ее цель – формирование глобальной империи.

 

Смысл «оранжевой революции» в контексте построения Нового мирового порядка

 При проведении оранжевых революций, речь идет не о конкретных частных целях администрации США, а о том, что в нынешнем состоянии постсоветские республики не вписываются в новый имперский мировой порядок из-за того, что обладают пусть и ущербной, но собственной легитимностью, кусок которой они получили путем дележа легитимности Советского Союза при его расчленении. Они – именно постсоветские, продукт советской системы, они символически еще в ней – одни надеются ее вернуть «в обновленном виде», другие проклинают.

Власть на этих территориях тоже постсоветская. На Украине Первого секретаря КПУ Щербицкого сменил секретарь КПУ по идеологии Кравчук, который и стал президентом. Его сменил Кучма, продолжив процесс постепенной модификации советской власти в постсоветскую. Точно так же, Ельцин не «спущен» нам из США, мы вырастили его в своем коллективе. Он передал свое кресло В.В.Путину, и В.В.Путина принял народ РФ. Как бы Кучма или В.В.Путин ни старались угодить США, они «наши», их приняло по своей воле либо большинство населения, либо большинство существовавшего до того госаппарата (при непротивлении населения). И народы «наши». И украинцы, и киргизы, и таджики – пока что все они представляют собой части разделенного советского народа, и эта принадлежность ощущается ими как нечто наднациональное.

Новый мировой порядок предполагает, что на территориях СССР, не принятых в «Запад», должна быть установлена власть, получившая легитимность из рук Запада – именно Запад должен стать действительным сувереном над этими территориями. Тогда и постсоветские народы получат от Запада статус «наций».

М.Ремизов пишет: «Бархатная революция» – это неоколониальная революция, вшивающая в саму структуру революционного субъекта и, следовательно, государствообразующего субъекта, ген зависимости. Оранжевая толпа стала «украинским народом» (т.е. субъектом революции) по мановению мировых СМИ и по мандату мирового гегемона. Отныне «украинская нация» (т.е. субъект государства) является таковой только относительно имперского центра и внутри имперского поля. Это значит, в частности, что «бархатные революции» следует рассматривать не в логике отстаивания интересов США, а в логике сложного процесса производства легитимности мирового имперского порядка».

С этой точки зрения понятно, насколько близоруким является взгляд на «оранжевую» революцию как частную операцию, исходящую из прямого и частного политического интереса. Вот типичные аргументы в пользу этого подхода. И. Герасимов пишет о тех, кто прогнозирует повторение подобной операции в РФ: “И те, и другие исходят из постулата, будто бы «оранжевую революцию» в России непременно поможет осуществить Запад. Эта «истина» является как бы само собой разумеющейся и не подлежащей обсуждению – только одни выступают за необходимость повторения украинских событий в России, а другие против. Но так ли очевидно стремление Запада, и прежде всего США, к поддержке процедуры свержения режима Путина под общедемократическими лозунгами? Не получится ли так, что, оказавшись в плену стереотипов, мы перенесем особенности Украины на совершенно непохожую российскую почву? Режим Путина крайне выгоден мировой элите: именно Путин активизировал ликвидацию остатков советской системы в социальной сфере, именно Путин дал согласие на размещение войск США на территории СНГ. Фактически Россия при Путине безвозмездно отдает свои природные богатства США, вкладывая выручку от продажи нефти в американские ценные бумаги, которые могут в одночасье потерять свою ликвидность”158.

На самом деле, как поясняет Ремизов, в контексте строительства нового мироустройства для Запада совершенно неважно, кто более эффективно радеет о его интересах – Шеварднадзе или Саакашвили, Кучма или Ющенко: «С точки зрения геополитики влияния и вообще политики интересов, режимы Кучмы и Шеварнадзе для Соединенных Штатов практически ничем не хуже и не лучше новых „революционных“ режимов. От постсоветской бюрократии США могли получить все, что хотели. Но суть империи в том, чтобы разрешать кризисы легитимности, подтверждая свое качество гаранта миропорядка, „метасуверена“. В зонах вакуума легитимности империя не строится на „прагматической“ логике рассуждений о том, кто наш, а кто не наш „сукин сын“. А мы, повторяю, все еще в зоне вакуума – „в условиях, сложившихся после распада огромного великого государства“, как и сказал президент».

На то, что результатом «оранжевой революции» должно стать возникновение власти с совершенно новым источником легитимности и даже возникновение «нового народа», настойчиво обращают внимание западные СМИ, что говорит о наличии продуманной политико-философской доктрины. В множестве сообщений о событиях на Украине прямо писалось, что украинцы стали «политической нацией» и перестали быть постсоветским народом. Можно предположить, что именно ощущение такого поворота, угроза утраты символической связи с тысячелетней страной привели к такому моментальному расколу населения Украины на две части.

Р.Шайхутдинов говорит об этом разрыве прежней (тоже прозападной!) власти Украины с теми, кто надел «оранжевые» шарфы: «Для нового народа у оппозиции существует внестрановая легитимизация: США, например, заранее объявляют, что выборы нелегитимны, и признают они только победу оппозиционного кандидата. Так другой народ приобретает легитимность извне».

Разумеется, что «революция как спектакль», приводящая к свержению власти толпой, подпавшей под интенсивное воздействие эффективных культурных средств, представляет собой лишь первый этап глубокого преобразования всей государственности, хотя и этап исключительно важный. Поэтому вовсе нет гарантии, что созданный с помощью технологических манипуляций «народ-гомункул» обретет собственную жизнь, которая будет продолжаться и после завершения «оранжевой революции». Для этого требуется изменение многих социальных, экономических и культурных условий, которые складываются исторически в ходе «молекулярной» деятельности населения и данной территории, и сопредельных стран, и Запада159.

М.Ремизов пишет о технологии интеграции постсоветских стран в Новый мировой порядок: «Исходя из этого и следует, на мой взгляд, прочитывать исторический смысл „бархатных революций“. Режимы, выходящие из их горнила, по структуре своей легитимности уже не являются „постсоветскими“: их утверждение связано со сломом инерции и выходом на сцену мобилизованного массового субъекта. Или выкатыванием на сцену его муляжа.

В случае политического успеха массовой мобилизации, независимо от того, насколько она «постановочна», конструкт становится реальностью, и «революция» может быть признана состоявшейся. Это вполне относится и к украинскому сценарию смены власти: революция имела место, обозначено определенное событие в области легитимности. Вопрос, однако, в том, какова природа новой легитимности. Было бы большой ошибкой отвечать на этот вопрос по шаблону классического, современного понимания революции – и поспешно говорить, например, о появлении «гражданской нации» как субъекта украинского государства».

Действительно, пока нет оснований считать, что «оранжевые» станут «субъектом украинского государства». Майдан подмели, студенты разошлись по аудиториям, селяне западных областей вернулись к своему разбитому корыту. Но и утверждение, что в случае политического успеха «оранжевого» спектакля «конструкт становится реальностью» (даже если это муляж), требует проверки временем. Очень может быть, что ощущение всесилия новых политических технологий есть лишь психологический эффект от успеха ряда однотипных «блиц-революций» – ведь столь же непобедимой казалась армия фашистской Германии в ее блиц-войне в Европе и летом 1941 г. в СССР.

 

Урок Украины: беззащитность постсоветского государства перед «оранжевыми» политическими технологиями

 Здесь мы подходим к самому актуальному для нас практическому вопросу. Р.Шайхутдинов фиксирует то, что давно уже стало очевидным, но что не осмеливаются открыто признать российские политики: «Схемы, по которым действовала и действует оппозиция в Сербии, Грузии, а теперь на Украине, настолько близки, что можно уверенно сказать: мы имеем дело с новым, осознанно применяемым механизмом реализации внешней политики США и Европы; с новым механизмом захвата власти в посткоммунистических странах».

«Оранжевая революция» на Украине обнаружила крайнюю уязвимость традиционного для ХХ века «цивилизованного» национального государства против действий, инспирируемых и поддерживаемых из метрополии сил глобализации (Запада). Государства советского и постсоветского типа, идущие на сближение («конвергенцию») с Западом, структурно и функционально беззащитны против таких революций. За длительный срок (3-4 года), прошедший после предыдущей совершенно аналогичной революции в Сербии, они не могли понять ее уроки и мобилизовать собственные ресурсы для предотвращения назревающей революции у себя дома. Даже после того, как стереотипная революция произошла в Грузии, сторонники Януковича были уверены, что ничего подобного на Украине произойти не может (потому что «Украина – не Грузия»).

Р.Шайхутдинов пишет: «Эти проявления иного типа власти просто невидимы, как для политтехнологов, так и для представителей правительства. США и Европа достигают своей цели по присоединению к новому имперскому порядку всё новых областей и стран непостижимым для российских (украинских, сербских…) властей способом. Они понимают и вычисляют наши действия, а мы их вычислить – не можем».

Опыт 2004-2005 гг. показал, что структура и культура общества Украины (как части бывшего СССР) за 20 лет перестройки и реформы изменились настолько, что критическую массу граждан можно организовать и активировать для революции («убийства государства»), направленной на «виртуальную» цель.

Иными словами, стало возможно на короткий срок создавать высокоорганизованную политическую силу, готовую свергнуть государственную власть – без какой-либо осознанной социальной цели, без большого проекта и без связной идеологии. Даже без ясного образа иной государственности, приходящей на смену «убиваемой».

А. Бузгалин, наблюдавший события на Майдане, пишет: «Разные люди, разные мнения. У большинства никаких четких политических и социально-экономических позиций. Большинство хочет одновременно и честный частный бизнес, и определенные социальные гарантии. Четко сформулировать свои взгляды на то, каким хотели бы видеть будущее Украины, как правило, не могут, но совершенно четко и однозначно хотят честной и подконтрольной народу власти. При этом в большинстве верят в Ющенко. Некоторые понимают, что за Ющенко тоже стоят олигархи („А как же без них?“ – довольно типичное мнение), но считают это не главным. И практически все неравнодушны к тому, что происходит на их Родине»160.

Постсоветские политики Украины, чье мышление сформировано историческим материализмом, не ожидали никакой революции, потому что «не было революционной ситуации» – не созрели субъективные предпосылки для классовой борьбы. Они не понимали смысла символических действий, которые подрывали их власть и авторитет.

Р.Шайхутдинов пишет: «Что делал Лех Валенса в Киеве? Вёл переговоры с Кучмой, Януковичем и Ющенко. Но кто такой был Ющенко? Формально – никто… Власть не отказалась встречаться с Квасневским после его встречи с Ющенко. Тем самым Украина признала авторитет ЕС, а Кучма и Янукович – существование Ющенко… Власть не понимала механизмов порождения легитимности [выделено нами – Авт. ]. А они таковы: если десять международных деятелей едут и проводят переговоры с Ющенко, то он становится фигурой, равноправной всем остальным, имеющей статус «третьей силы». А власть, давая внешним деятелям встречаться с Ющенко, признаёт факт спорности выборов и наличия у оппозиции оснований для притязаний и т.п. Так власть фактически отказывает самой себе во власти»161.

Помимо присущего истмату механицизма, над сознанием политиков и политологов довлела инерция «демократического мышления», ложная программа которого была внедрена в их головы во время перестройки. Скорее даже, этот вирус поразил их подсознание – ведь не могли же умные люди сознательно и всерьез верить в то, что орудующие на Украине агенты ЦРУ и Сороса больше всего заботятся о честных демократических выборах.

Э.Михневский пишет об этой удивительной глупости: «Глеб Павловский – человек, долго изучавший революции и возможности их сокрушения – недоволен собой. Он считает, что, чрезмерно сфокусировав внимание на процессе украинских выборов, слишком поздно оценил реальный потенциал тамошней ситуации. В ту же ловушку попали и другие российские политтехнологи, искавшие себе применения на тех выборах – и Марат Гельман, и Сергей Доренко, и всё тот же Стас Белковский. „Сколько их, куда их гонят?“ – скорбно интересуется руководитель Фонда эффективной политики. Короче: проглядели конкурирующий проект.

В нескольких интервью (в частности – «Независимой газете» и журналу «Эксперт»), говоря о победе «оранжевых» и перспективах потрясений в России, г-н Павловский на разные лады повторяет следующее: тем, кто хочет, чтобы развитие обеспечивалось политической стабильностью, важно понять: ошибка – думать, что оппозиционные круги готовятся к выборам. Революционеры осуществляют другой проект – проект взятия власти, приуроченный к выборам»162.

Результатом поражения сознания во время перестройки стал и нелепый легализм мышления политиков и политологов. Нелепым он является потому, что сами они, легко нарушая нормы права, в то же время наивно верят, что политическая клика, руководимая Западом, будет действовать в правовом поле. А значит и сами они не имеют права огорчить западных надзирателей и нарушить букву закона.

Р.Шайхутдинов констатирует с удивлением: «Характерными являются слова Кучмы на пресс-конференции вечером 24 ноября: власть не принимает участия в работе избиркомов, на Украине действует самый демократический избирательный закон. Это означает, что власть не видит необходимости покидать правовое поле, несмотря на то, что её противники действуют всё более беспардонно. А в это время Ющенко приносит присягу, создаётся Комитет национального спасения, объявлена политическая забастовка, планируется перекрывать дороги и нарушать работу госучреждений. Что как не изначальное, навязанное бессилие руководит бездействием власти? Руки связаны у государства, но развязаны у оппозиции.

Заметим: каждое из действий оппозиции, которые были описаны вначале, законно. Только все вместе они образуют неправовую конструкцию, с которой государственные службы пытаются справится в рамках права, фиксируя лишь отдельные её проявления. Ведь правовым образом практически невозможно доказать взаимосвязь отдельных проявлений идущей «спецоперации», поскольку тот, кто удерживает схему целиком, находится за пределами страны».

Поправляя Р. Шайхутдинова, заметим, что и самопровозглашение Ющенко Президентом, и декреты «Комитета национального спасения», и перекрытие подходов к госучреждениям, и самовольный обыск автомобилей, показавшихся манифестантам «подозрительными», – каждое из этих действий «оранжевых» очевидно нарушали закон. Силовое пресечение этих действий было бы вполне законным, более того, закон требует от правоохранительных органов пресечения подобных беспорядков. Проблема в том, что закон не сформулировал однозначно, какие именно меры власть должна предпринять в подобном случае и какое наказание должностных лиц влечет непринятие этих мер. Получив формальный повод выбирать между активным противодействием беззаконию и выжиданием, должностные лица предпочли более безопасный для себя вариант. Выражение «оставаться в правовом поле» стало во время оранжевой революции эвфемизмом, обозначающим непринятие властью силовых мер против манифестантов, если только они не начнут прямой штурм административных зданий с использованием огнестрельного оружия.

 

Культурные причины уязвимости европейских («христианских») постсоветских государств

 

Главным фактором консолидации общества и легитимизации его государства является мировоззрение (картина мира) и неосознаваемое людьми мироощущение. На их основе складывается представление о благой жизни («образ истинности») – система координат, позволяющая человеку различать добро и зло. Когда эта духовная основа переживает кризис, культурное ядро общества разрыхляется или даже разваливается, и в любой ситуации выбора люди чувствуют себя неуверенно, они затрудняются в различении добра и зла. Общество становится беззащитным против манипуляции сознанием.

В таком положении победителем в политическом столкновении становится тот, кто владеет лучшими средствами манипуляции (техническими, технологическими и интеллектуальными). Известно, что манипуляция опирается на реально имеющиеся в обществе противоречия и стереотипы. Но ее цель заключается в том, чтобы посредством духовного воздействия на граждан нужным образом изменить представления людей о реальности и об их собственных интересах – гипертрофировать одни элементы, приглушить другие, нарушить способность «взвешивать» явления и угрозы, отключить память и навыки рефлексии. Образ человека, которого надо «создать» посредством манипуляции, вырабатывается технологами для каждой конкретной программы, а затем в «лаборатории» подбираются технические и идеологические средства для превращения людей-мишеней в существа, соответствующие шаблону.

Как показал опыт, в таких революциях при наличии даже весьма слабых предпосылок (которых было бы совершенно недостаточно для революции по Ленину или Грамши) манипуляторы могут быстро сплотить большую массу людей очень сильной солидарностью. На ее основе удается на короткий срок организовать толпу иной природы, чем описанная Лебоном, – толпу целеустремленную, сложно структурированную, обладающую коллективным разумом и ответственностью. Ее отличие от классических революционных масс в том, что и цели, и разум, и структура, и действия этой «оранжевой» толпы задаются извне, манипуляторами.

Все эти атрибуты революционной массы имеют встроенный механизм саморазрушения, так что после выполнения поставленной задачи у массы не остается ни целей, ни организации – в ходе революции не возникает политической воли и проекта (в отличие, например, от русской революции 1905-1907 гг.). Анализируя опыт Украины, А. Головков пишет: «При должной постановке дела ограбленные массы идут за своим ограбителем против других ограбителей, ничуть не более виновных в бедствиях народа. Масс-психологические особенности организованной толпы позволяют ситуативно объединять усилия самых разномастных деятелей, невостребованных официальной политической средой. Так произошло в Грузии, где под карточными крестовыми знаменами Саакашвили соединились правые и левые, демократы и „авторитеты“. Соединились, чтобы разойтись сразу же после „пира победителей“. Так происходит и на Украине, где в нынешней тусовке Ющенко сошлись элементы, идейно несовместимые в обычных условиях: рафинированные киевские интеллигенты и шпана из винницких и уманских подворотен, идейные последователи украинского „Яблука“ и откровенные нацисты из УНА-УНСО, политические выдвиженцы киевских олигархов и как бы левые социалисты из партии Мороза. По российским меркам, это как будто смесь из явлинцев и баркашовцев с жириновцами в одном флаконе»163.

«Оранжевые» революции не порождают революционной элиты, которая могла бы выработать свой проект и развивать революцию вопреки целям манипуляторов. «Оранжевые» революции безопасны для их организаторов, из бутылки выпускают джинна-однодневку. Более того, после завершения такой революции и роспуска толпы власть может отобрать по своему усмотрению и интегрировать в систему ценные кадры активистов революции – россыпью, на индивидуальной основе, без всякой опасности для системы164.

Политические технологи Запада вынесли эти уроки уже из событий 1968 г. во Франции – стихийно вспыхнувшей революции этого нового типа. Советские и постсоветские обществоведы и политики этих уроков не вынесли и не поняли. Ни элита, ни власть советского общества не освоили уроков Красного мая, поскольку они были еще полностью погружены в рациональность Просвещения, находящуюся в СССР в сложном взаимодействии с рациональностью традиционного общества. Столкновение с рациональностью (или иррациональностью) постмодерна казалось тогда неактуальным. Эта культурная ситуация не изменилась в постсоветских европейских республиках до сих пор.

Р.Шайхутдинов пишет: «Этот новый народ (народ новой власти) ориентирован на иной тип ценностей и стиль жизни. Он наделён образом будущего, который действующей власти отнюдь не присущ. Но действующая власть не видит, что она имеет дело уже с другим – не признающим её – народом!..

Мы стали свидетелями и участниками столкновения двух принципиально разных способов строительства и оформления власти – и при этом продемонстрировали себе и миру полное бессилие, проиграв в ситуации украинских выборов по всем статьям. Тот способ власти, то её понимание, которое реализуется сегодня в России, а до недавнего времени реализовалось на территории Украины, Грузии, Аджарии, а ранее Сербии, оказался неспособен противостоять иному – современному и эффективному»165.

Красноречива растерянность избирательного штаба и политтехнологов Януковича на Украине. Они не понимали, что происходит – настолько, что даже попытались имитировать приемы своих оппонентов (тоже надели цветные шарфы), что было признаком полной беспомощности. Речь действительно идет об искусственно созданной на сравнительно короткое время культурной катастрофе. В нее была втянута почти половина политически активного населения, имевшая для этого некоторые объективные предпосылки в сфере рациональных интересов. Но столь глубокое расхождение со второй половиной было достигнуто средствами воздействия на духовную сферу. И друг друга обе половины понять не могли – люди из обеих частей общества казались друг другу помешанными или злонамеренными.

Пресса писала, что в те короткие два месяца стало модным красить волосы и бороды в оранжевый цвет – из магазинов даже исчезла хна. В лавках на видных местах висят оранжевые женские трусики и такого же цвета презервативы. По официальным данным, с начала «оранжевой» революции на Украине подано около 40 тыс. заявлений о разводе по политическим разногласиям. И причина только одна: жена – «бело-голубая», а муж – «оранжевый». В одном из киевских загсов мужчина рассказывал, едва не плача: «Тридцать лет прожили! А недавно жена словно с ума сошла – проголосовала за Януковича. Не могу я в одной постели с врагом спать!»

«Оранжевые» на Украине говорили на новом, непривычном для людей «прежней эпохи» языке. Этот язык был необычным и привлекательным для половины населения, идиотским и бессодержательным – для другой половины. Коммунисты Украины, которые пытались разглядеть в этом столкновении классовые интересы, не смогли определить свою позицию в непривычных понятиях – и просто вышли из боя, представив дело как «схватку двух олигархических кланов». Неадекватность рациональности КПУ выявилась с полной очевидностью: при глубоком общенародном конфликте коммунистическая партия даже не нашла слов для определения его природы. Мало того, в критический день 27 ноября фракция КПУ в парламенте подлила воду на мельницу «оранжевых»: в условиях, когда ситуация организованного из-за рубежа переворота была очевидной, лидер партии Симоненко вдруг заговорил о массовых фальсификациях в обоих турах голосования, а фракция проголосовала за постановление, выгодное «оранжевым».

Слова, которые Ющенко бросал в толпу, не имели жесткого конкретного содержания. Их функция была – сплотить людей в толпу общей идентификацией («мы – не быдло»), наэлектризовать привлекательным магическим словом свобода. В столкновении с запрограммированным сознанием этой толпы проиграла типичная русско-советская рациональность – и элиты, и массы шахтеров и рабочих. И Янукович, и его избиратели говорили о тех ценностях, которые были для них очевидными и самыми важными и, как им казалось, должны были быть самыми важными для всех. Эти ценности – восстановление украинского хозяйства, рост производства угля и стали, повышение пенсий и зарплаты, политическая стабильность и порядок.

Та «постсоветская» часть населения Украины, которая не присоединилась к революции, была парализована непривычным типом поведения своих оппонентов. Это было «поведение постмодерна», лишенное и закона, и «понятий». Дело не в разной степени аморальности, а в несоизмеримости стилей двух сообществ, принадлежащих к двум разным культурным эпохам (неважно, что эта «принадлежность к постмодерну» у толпы на Майдане была краткосрочной, наведенной режиссерами спектакля).

Что могли ответить постсоветские люди на непрерывно повторяемый «оранжевыми» лозунг: «Все нормальные люди с нами, всё быдло уркаганное – с ними»? Они просто остолбенели. Огульное поливание грязью Януковича и его сторонников, обвинение их во всех грехах тоже вызвали замешательство. Янукович – сепаратист, хочет отделиться (хотя именно «оранжевые» первыми отказались повиноваться властям, приведя страну к расколу)! 96% голосов за Януковича в Донецке – подтасовка (а 93% во Львове за Ющенко – выбор народа), Люди Януковича насильно гонят студентов на митинги, нанимают спецпоезда для перевозки пьяных шахтёров из Донецка в Киев (хотя все знали, что на западе Украины на митинги насильно гонят всех, вплоть до младших школьников, и все в Киеве видели, что улицы и переулки рядом с площадью Независимости забиты автобусами с западноукраинскими номерами). Спорить было глупо – пространства для диалога не существовало. Господствовал постмодернистский спектакль, и зрителям слова в нем не давалось.

Беззащитно оказалось постсоветское сознание и против манипуляции – причем с использованием методов, которые уже применялись во время перестройки. Не вызвали они иммунитета в сознании, катастрофа 90-х годов оказалась недостаточна, чтобы произвести катарсис, заставить людей «починить» сознание. Выше уже говорилось, что на Украине был применен тот же миф, что и в РСФСР при избрании Ельцина – «оппозиция против номенклатуры».

Вообще, антигосударственный синдром перестройки оказался на удивление живучим – у очень большой части населения Украины вызывала ненависть сама власть, те хозяйственные структуры и даже трудящиеся, которые эту власть поддержали. Вот что писал в редакционной статье журнал, целиком посвященный «оранжевой» революции: «Удивительны свойства постсоветского образованного класса – нетерпение и пугливость. Едва только развернётся хоть вполсилы государственная конструкция, как вступает хор: авторитаризм наступает! Геть! Долой! Довольно! Едва консолидируется массовое политическое представительство неких значимых экономических интересов, как звучат испуганные охи: коли дадим им победить, так всё, конец, эти – ни с кем не делятся, они всех слопают! Разве не так твердили украинцам „оранжевые“ агитаторы о „донецких“, развернув неслыханную по беспардонности антивосточную кампанию»166.

Опыт Украины показал, что постсоветская власть почти полностью утратила инструменты рационализации конфликта, то есть возможность обратиться к обществу с изложением сути выбора, который надо сделать населению, наблюдающему за столкновением власти и оппозиции. Методы рационализации, то есть представления противоречий в разумных терминах с применением разумной меры, вырабатываются соответственно типу и культуре данного общества. В культуре с православными или мусульманскими корнями власть ведет с обществом разумный и реалистичный разговор на ином языке, нежели в культуре «свободных индивидов». Переход к языку, не соответствующему типу общества, ведет к пресечению диалога и взаимопонимания. Происходит отчуждение населения от власти, растет недоверие к ней. С другой стороны, и власть (шире – весь правящий слой) перестает понимать процессы, происходящие в массовом сознании. Одной из главных причин резкого ослабления власти в СССР и стало то состояние, которое Ю.В.Андропов определил так: «Мы не знаем общества, в котором живем».

В СССР расхождение между языком власти и языком населения увеличивалось начиная с середины 50-х годов. К 80-м годам образовался разрыв, накопившиеся социальные противоречия, которые вовсе не были антагонистическими, не находя выхода, превратились в призраки, которые бродили по Союзу. Горбачев эксплуатировал эти призраки и привел к катастрофе советской государственности, оставшись в коллективной памяти как изменник Родины.

Представителем власти, потерявшей общий язык с обществом, на Украине оказался В.Янукович. Он, будучи премьер-министром правительства Кучмы, утратил возможность говорить на близком обществу языке земных понятий, а вынужден был, защищаясь от нападок Ющенко, обращаться к категориям «прав человека» и «демократической законности», которые давно утратили всякий смысл и авторитет, да и попросту надоели людям. Он не имел возможности и навыков для того, чтобы изложить людям суть исторического выбора, представленного двумя кандидатами, личные достоинства и недостатки которых несущественны по сравнению со значением этого выбора. В.Янукович проиграл, имея разумные основания для победы.

«Постсоветская» часть украинского общества, на которую и опирался Янукович, ждала от него разумного реалистичного проекта. Но он, в принципе имея возможность ответить на этот запрос, вел себя как «западный» политик, пытаясь переиграть Ющенко на его поле и вторя оппоненту о «европейском выборе» Украины. Ю.Громыко пишет: «Янукович не заявил проекта национального масштаба, в котором каждому украинцу есть место. Выступив прорусским политиком, он опёрся на… “пустоту” В.В.Путина, который тоже не выступил с проектом цивилизационного масштаба, определяя роль и функции Украины в этом проекте… Но никакого содержательного проекта у Януковича в процессе избирательной компании не оказалось. В этих условиях Янукович был обречён».

В. Осипов пишет о состоянии избирателей на востоке Украины: «Там люди в большинстве своём поддерживали Януковича, но без энтузиазма, так, спокойненько. Ходили и голосовали. В обычной ситуации этого оказалось бы достаточно. Но в революционной – нет… Таксист из Энергодара рассказал, что у них в городе почти все были за Януковича. А хозяин автопарка – за Ющенко. И вот, угрожая шофёрам увольнением, он потребовал, чтобы они надели на машины оранжевые ленточки. Они надели. Работать стало невозможно – никто не хотел ехать. Как-то ночью наш герой подъехал к ресторану, откуда вышли три здоровенных мужика в сине-белых шарфах, заставили бесплатно возить их по городу, а потом чуть не разнесли машину. И всё за оранжевые ленточки. Он – к шефу: пиши бумагу, что если машину разобьют, то мне ничего не будет. Шеф – в отказ. Тогда ребята ленточки сняли. Вот такой накал страстей».

Беззащитным оказалось и сознание значительной части населения Украины и против другого мощного средства манипуляции – активизации и раскручивания национализма (в данном случае антироссийского). Этот фактор требуется рассмотреть особо.

 

Объективные предпосылки слабости постсоветского государства

 

В первых главах мы говорили о тех причинах слабости государства при воздействии на него технологии «оранжевых» революций, которые коренятся в сфере сознания и культуры. Однако все революции, какими бы «оранжевыми» они ни были, используют для замены власти реальные социальные противоречия. В гл. 1 уже говорилось о том, что опыт ХХ века заставил отказаться от свойственного историческому материализму представления о том, что революция, которая опирается на реальное социальное противоречие, неизбежно носит прогрессивный характер, то есть направлена на такое разрешение этого противоречия, которое открывает путь для прогрессивного развития общества. «Оранжевые» революции организуются так, чтобы использовать накопившееся недовольство масс и едва народившуюся революционную энергию для достижения политических целей, никак не связанных с разрешением социальных противоречий в интересах этих самых масс.

А.Бузгалин, развивая афоризм Ленина («Пролетариат борется, буржуазия крадется к власти»), дает трактовку «оранжевой» революции как эпизода классовой борьбы. Трактовка, на наш взгляд, совершенно неадекватная, но расхождение целей «массовки» и режиссеров отражено верно: «Наиболее активными, энтузиастичными и постоянно работающими на победу Майдана стали “рядовая” интеллигенция, молодежь (прежде всего студенчество) и рабочие. На их плечах, на их поте и энергии приходят к власти буржуа и “оппозиционные” олигархи Украины, потеснив (но не победив до конца) старую олигархо-бюрократическую власть»167.

Конкретно «оранжевые» революции в Югославии, Грузии и на Украине были эффективным «перехватом» энергии массового недовольства и применением его как тарана для смены типа государственности этих стран в интересах строительства Нового мирового порядка. А. Головков пишет: «Технология построения хорошо организованной толпы – ключевой элемент всей соросовской революционной механики. Толпа – механизм одноразового использования, поэтому требует больших, но одноразовых затрат. Большинству из „протестующих против антинародного режима“ не надо даже платить – они делают это вполне добровольно. Им необходимо прежде всего выплеснуть свой гнев против окружающей скверной действительности. И они получают такую возможность. Недовольные жизнью граждане составляют весьма значительную часть населения любой страны. Поэтому „армию протеста“ всегда можно навербовать, если имеются необходимые на то деньги»168.

При этом устанавливалась новая власть, лишенная остатков государственного суверенитета и превращающая эти «бывшие» страны в периферийное пространство нового порядка. Разрешение или простое подавление прежних противоречий, использованных в такой революции, в дальнейшем будет происходить по планам и исходя из критериев той метрополии, которая и была заказчиком и теневым руководителем переворота. В каких-то случаях это может соответствовать желаниям и надеждам «революционных масс», а в каких-то будет противоречить, но это уже не будет играть существенной роли в ходе дальнейших событий169.

Здесь мы фиксируем этот первый урок «оранжевой» революции на Украине: если в стране накопились реальные социальные противоречия, не находящие разрешения при данной конфигурации власти, в этой стране может быть проведена революция этого типа. Будет или не будет предпринята эта попытка, решается уже вне страны.

Этот вывод настолько надежен, что ряд политологов считает его главным уроком для РФ, который нам преподали события на Украине. Е.Холмогоров пишет: «Мы должны прекратить реформаторское издевательство над страной, подрывающее основы ее цивилизации и социальной жизни. И мы должны при этом не дать повторить над Россией операцию, которая успешно уже была проведена над Грузией и Украиной – когда реальное недовольство народа уровнем жизни и реальная утрата властью социальной базы были использованы для фактического сворачивания независимого существования этих стран, для превращения их в политические марионетки»170.

В другом месте он подчеркивает, что именно на этот фактор следует прежде всего обращать главное внимание, а не технологическую сторону дела: “Оранжевый” контекст напрочь заслоняет социальный смысл происходящего. И это очень зря, поскольку и в Грузии, и на Украине для запуска революционного маховика были использованы реальные социальные проблемы и линии напряжения»171.

Таким образом, объективные предпосылки для недовольства населения являются важным фактором слабости власти при угрозе «оранжевой» революции. Эти предпосылки превращаются в открытое недовольство, если в данной политической системе они не находят адекватного механизма их выражения через общественный диалог с властью.

В любом обществе и любом государстве имеют место неразрешенные общественные противоречия. Если политическая система способна рационализовать эти противоречия (открыто выложить их на стол переговоров), то их сложно превратить в объект манипуляции и превратить в идолов массового сознания. Они становятся предметом или конструктивного разрешения, или временного компромисса, или, в крайнем случае, подавления – с объяснением причин невозможности их разрешения или компромисса.

Если же говорить о технологической стороне, то «бархатные» и «оранжевые» революции показали эффективность современных методов канализирования массового недовольства, то есть внушения людям различных, в том числе взаимоисключающих представлений о способах разрешения противоречий. Благодаря этому и удается во время выборов так расколоть общество, что два кандидата с альтернативными программами получают почти одинаковые количества голосов.

Политическим и экономическим порядком, который установился во время президентства Кучмы, были недовольны жители всей Украины. Людей возмущало и беспрецедентное массовое обеднение населения вчера еще высокоразвитой страны, и бесстыдная коррупция власти. За последние три года наметились признаки возрождения промышленности, загрузки простаивающих производственных мощностей, рост занятости и доходов работников. На эти признаки население промышленных регионов (дающих, кстати, свыше 80% чистого ВВП Украины) ответило тем, что проголосовало за Януковича, в бытность которого премьер-министром эти признаки и проявились. Мотивация была ясной – поддержка восстановления хозяйства и экономического роста. Язык и логика его предвыборных выступлений соответствовали именно этой мотивации его избирателей. Для них возвращение к власти команды Ющенко означало повторение разрушительной политики 90-х годов.

Напротив, недовольному Кучмой населению запада Украины была внушена противоположная мотивация – ориентироваться не на восстановление своего народного хозяйства, а на интеграцию с богатыми западными соседями. Очень многие поддержали Ющенко исходя из утопической надежды, что «Украину еще могут принять в ЕС и НАТО, но Россию никогда». Этой части населения подсказали, что для благоприятного решения о скорейшем принятии Украины в «Запад» нужно всеми силами развивать в себе и демонстрировать особенное украинское и подавлять все общее русское. Надо доказать Европе и США, что украинцы – не русские, что они навсегда порвали со своим предосудительным прошлым.

Отсюда и антирусский психоз, и гипертрофированный антисоветизм электората Ющенко. В ответ в резолюциях конференций и собраний избирателей в восточных областях Украины присутствовало такое красноречивое требование: «Требуем не вступать в ЕС и НАТО, а плодотворнее сотрудничать со странами СНГ и другими партнерами». В результате столь резких расхождений – идейный хаос и раскол украинского общества, в конце столкновения победа проамериканских сил. Острое недовольство властью резко сокращает возможности диалога и выяснения сути исторического выбора.

Свидетельством общего культурного кризиса явилось на Украине не только резкое размежевание граждан в их отношении к векторам альтернативных программ кандидатов, но и трудность в определении самой сути происходящих в стране столкновений. Эта трудность обнаружилась даже в среде близкой по своим идейно-политическим установкам интеллигенции.

А. Бузгалин пишет о дискуссии на круглом столе в Киеве, в которой он принял участие в январе 2005 г. На собрании присутствовало более пятидесяти человек – политологов и лидеров левых партий, молодых активистов «оранжевых». Аудитория разделилась на группы, предлагающие совершенно разные версии, объясняющие природу декабрьских событий. Одни считали, что эти события представляют собой «выступление граждан против бюрократически-криминальной власти, демократическую народную революцию – пусть не социально-экономическую, но политическую» (молодые активисты социалистической партии, постоянно работавшие и жившие на Майдане). Другие считали происходящее «переделом власти между олигархическими кланами, при котором оппозиционные олигархи использовали недовольство народа в своих целях, применив для этого современные политические технологии (профессора-политологи и активисты Коммунистической партии Украины). Таким образом, обе группы, кардинально расходясь в оценке целей и последствий „оранжевой“ революции, соглашались в том, что ее движущей силой было недовольство народа.

 

“Оранжевая” революция – соучастие власти

 Вторая причина успеха “оранжевых” революций менее фундаментальна, чем наличие тяжелых и неразрешенных социальных проблем и вызванный этим разрыв власти с обществом. Причина эта – в тайном сговоре власти с революционерами. Она с большим трудом поддается сознательному воздействию со стороны той части общества, которая отвергает “оранжевую” революцию.

Как мы видели, все “бархатные” и “оранжевые” революции происходят по команде и под контролем внешних сил, по отношению к которым сама власть обладает ограниченным суверенитетом. Например, партийно-государственное руководство восточноевропейских стран социалистического лагеря подчинялось командам из Москвы. Оттуда им и было сообщено решение о сдаче власти “бархатным” революционерам (попытка Чаушеску ослушаться этой команды стоила ему жизни). Окружение Милошевича в Сербии после интенсивных бомбардировок НАТО и, видимо, закулисных переговоров, решило прекратить сопротивление и подчинилось диктату Запада. Шеварднадзе и Кучма увязли в коррупции и потеряли самостоятельность по отношению к администрации США. Получив уведомление о том, что начинается спектакль по их “свержению”, они не имели ни сил, ни мотивов для того, чтобы бросить вызов США и попытаться оказать реальное сопротивление (на манер Сальвадора Альенде).

То, что правящая верхушка Украины способствовала победе “оранжевых”, мало у кого вызывает сомнение. Украинский коллега, далекий от политики, но наблюдавший события “оранжевой” революции с самого начала до конца, написал: “Почему власть, обладавшая несоизмеримым силовым превосходством перед митингующими, не разогнала их даже тогда, когда они начали осуществлять акции прямого саботажа против государственных учреждений? Ответ очевиден: такое развитие событий входило в план самой власти и тех, кто за ней стоит”.

Е.Холмогоров обращает внимание именно на необычность и сложность для общества ситуации, в которой стоит задача не позволить власти совершить политическое самоубийство. Он пишет: “Возможность такого политического самоубийства ни для кого сегодня не секрет. В течение прошедшей пятилетки нечто подобное произошло с режимом Милошевича в Сербии – отказавшимся от противостояния уличной революции, режимом Саддама Хусейна в Ираке, фактически самораспустившимся на третью неделю американской интервенции, с режимом Шеварднадзе в Грузии, опрокинутым “революцией роз”. Наиболее масштабное политическое самоубийство мы наблюдали в конце прошедшего года на Украине – и тревожно примеряли происходившее на Майдане к ситуации в России.

Во всех случаях речь шла о самоликвидации политических режимов, по тем или иным причинам не угодивших США. Во всех случаях на смену “самоубийцам” приходили политические режимы настолько марионеточные по своему характеру, что говорить о самоопределяющейся суверенной государственности в этих странах не представлялось более возможным”.

Само предположение о том, что власть ведет закулисные переговоры, чтобы капитулировать перед противником, парализует общество и не позволяет ему организоваться для поддержки такой власти. В западном обществе измена верховной власти является очень неблагоприятным фактором, ухудшающим положение государства в конфликте, но этот фактор не вызывает ступора структур гражданского общества. Ведь государство – всего лишь «ночной сторож»! Ну, изменил этот сторож, но общество должно организоваться для защиты своих осознанных интересов. В картине мира традиционного общества «самоубийство» верховной власти – катастрофа, которая вызывает моментальное обрушение государственности. Как защищать такую власть?

Холмогоров продолжает: “В то время как прежние технологии экспортирования переворотов и революций предполагали раскол в политической элите, ставку на переворот одной властной группировки против другой, современные технологии переворота предполагают именно соучастие “власти” и “оппозиции” в разрушении политической системы. Причем роль тех, кто играет за “власть”, в каком-то смысле важнее и труднее. Им приходится изображать из себя не народных героев, а, напротив, опереточных злодеев, которых ненавидит весь народ и которые, в отличие от злодеев реальных, умеют только злить публику, но никак не навязать свою злодейскую волю хитростью и оружием. Подлинно новая черта новейших “революционных технологий” именно в том, что заказанная извне революция разыгрывается “в четыре руки”, и представители “власти” способствуют своему свержению едва ли не с большим энтузиазмом, чем представители оппозиции.

Украинский случай был в этом смысле предельно показателен. Старая власть делала все для того, чтобы выставить себя в предельно невыгодном свете перед лицом украинского общества. Цинизм, продажность, беспринципность были настолько же демонстративными, насколько демонстративным было и бессилие политического режима в организации собственной самозащиты… А когда обнаружилось, что виртуальная украинская “революция” неожиданно спровоцировала вполне реальное сопротивление восточных регионов оранжевому перевороту, были приложены огромные усилия, чтобы нейтрализовать этот встречный поток и не дать ему разрушить целостный сценарий “народной революции против коррумпированного режима Кучмы”. Хотя “постановочность” революционного действа и вовлеченность в него всех мнимых антагонистов была настолько очевидной, что даже кое-где в западной прессе прозвучали (правда, довольно робко) голоса протеста против попытки подать государственный переворот как “народную революцию”.

Требования массовых собраний и конференций избирателей восточных областей Украины были принципиальными, и власть, если бы действительно желала реального волеизъявления, а тем более победы «своего» кандидата, вполне могла на них опереться и заставить «оранжевых» уйти с Майдана и включиться в диалог.

Вот некоторые из большого перечня требований (из резолюции конференции в Донецке):

3. Требуем не дать Ющенко совершить государственный переворот с помощью Америки.

4. Президент! Мы за применение силы, если Ющенко угрожает штурмом. Он не остановится, если его не остановите Вы.

9. Требуем прекратить вмешательство западных стран в политические процессы в Украине.

13. Требуем снять статус депутатской неприкосновенности с Ющенко и Тимошенко и призвать их к уголовной ответственности:

за попытку самозахвата власти (самовольная попытка инаугурации Ющенко);

за массовые беспорядки, блокирование работы правительства и, как следствие, развал экономики, инфляцию, расшатывание банковской системы, рост цен, панику среди населения;

за блокирование работы Верховной Рады, угрозы физической расправы над депутатами-оппонентами, протаскивание своих решений в их отсутствие;

за разжигание межнациональной розни;

за публичные оскорбления русскоязычного населения юго-востока (не “титульной” нации);

за погромы, избиения прихожан, захваты православных церквей на западе Украины;

Власть сделала вид, что просто не слышала этих требований. Все последующее было уже делом техники: и судебное решение о том, что многочисленные нарушения в ходе второго тура не позволяют определить истинное волеизъявление народа; и незаконный “третий тур”, по итогам которого Ющенко, на фоне “подъема революционного движения” одержал “сокрушительную победу” над “обанкротившимся” Януковичем; и последующее игнорирование судом жалоб со стороны Януковича, полностью аналогичных тем жалобам, на основании которых были отменены итоги второго тура но, в отличие от жалоб Ющенко, подкреплённых многочисленными документальными доказательствами, в том числе, видеозаписями нарушений, которые Верховный суд просто отказался рассматривать… Так власть организовала опереточное “восстание” против самой себя.

А.Чадаев подчеркивает, что это – общее свойство ряда постсоветских государств (из этого ряда явно выпадают Белоруссия, Азербайджан и, вероятно, еще четыре азиатских республики). Он пишет: «Такая стратегия “революции понарошку” может быть успешной лишь при наличии у действующей власти ряда обязательных свойств (ими, впрочем, обладают практически все постсоветские режимы). Картонному герою в пару нужен картонный злодей – и такой злодей в лице власти всегда находится, и всегда оказывается именно картонным.

Такую власть можно демонизировать бесконечно – в своих ответных действиях она никогда не пойдёт до конца. Её можно обвинять во всех грехах, в любом человекоубийстве и людоедстве, заранее зная, что дойди дело до необходимости взять ответственность за реальное людоедство и человекоубийство, она всегда дрогнет и отступит”172. Показательны в этом плане последние теледебаты Ющенко и Януковича перед «третьим туром». Ющенко в прямом эфире без конца обвинял оппонента в краже трёх миллионов голосов, вбрасывании полумиллиона бюллетеней после окончания голосования в одной только Донецкой области – и Янукович ни разу не ответил прямо и чётко, что это ложь, а только бормотал что-то невнятное.

И дело не только в том, что «злодей картонный» и никакого вреда «оранжевой» толпе причинить не может. Власть активно выставляет себя в дурном свете даже эстетически, сознательно окружает себя такими защитниками, которые не вызывают симпатий у обывателя. Д.Юрьев пишет: «Важно подчеркнуть, что на этом этапе участие “преступной власти” в разжигании революционного энтузиазма неоценимо: все более непопулярная элита становится все менее адекватной, все более одиозной, на первый план выходят самые малосимпатичные, самые отталкивающие персонажи (на самом деле на этом этапе те представители элиты, которые еще способны к нормальному взаимодействию с народом, к тому, чтобы слушать и слышать людей, попадают под ударное воздействие массовых настроений; на стороне власти остаются только самые одиозные отморозки, что вызывает еще большее раздражение и агрессивность общества)»173.

В такой ситуации власть, имея достаточно средств для оплаты хороших консультантов и экспертов, вдруг начинает вести себя необъяснимо глупо, якобы «некомпетентно», делая ошибки грубейшие, последствия которых очевидны. Так она вела, например, предвыборную агитацию против Ющенко, просто возмутив массу аполитичных людей и оттолкнув их от «своего» кандидата.

Анализируя ход событий в Киеве, наблюдатели указывают, что даже с технической точки зрения «оранжевая» революция была бы невозможна без сознательного соучастия в ней высшей власти страны. Вот одно из таких заключений: “Следует учесть в анализе и тот факт, что провести мероприятие такого масштаба без существенного содействия Кучмы и его администрации оппозиция никак бы не смогла, несмотря на все американские деньги и материалы. Для разгона подобной манифестации в зимнее время не нужно танков или российского спецназа, который Тимошенко изыскала в рядах киевской милиции. Достаточно было бы пять-шесть пожарных машин. С мокрой задницей в палатке не отогреешься, так что местный молодняк разбежался бы по домам, а где отогревать заезжий – стало бы головной болью оппозиции. Не справься она с этим – потеряла бы авторитет окончательно. Да и справилась бы – а митинг-то тю-тю… За это время площадь разгородили стройзаборчиками, побили американские экранчики и лазерные установки… Кина не будет, кинщик спился”174.

Для нас здесь, в общем, не слишком важны мотивы властной верхушки, совершающей политическое «самоубийство», которое, в принципе, следовало бы трактовать как государственную измену. Скорее всего, действует комплекс мотивов – страха, корысти и часто неприязни к своей «прежней» стране (то есть, идейное сочувствие революционерам).

Ш.Мамаев, изучающий сходные случаи свержения власти, делает такой общий вывод: «Невольно возникает вопрос – почему все они, Акаев, Кучма, Шеварднадзе, зная, что против них готовится революция, тем не менее фактически ей не сопротивлялись? Ведь во всех классических теориях революций подобное явление не было ни предусмотрено, ни описано. “В моем распоряжении имелись достаточные силы, которые были в состоянии это сделать”, – говорил, в частности, Акаев в своем обращении к нации после бегства за границу. “Но когда бесчинствующая, неуправляемая волна стала накатываться на Белый дом, я дал жесткое указание в силовые акции не вступать и оружие не применять”.

Поскольку в высокие моральные качества этих “бывших” верится с трудом – не далее как три года тому назад силовики того же Акаева вполне безнаказанно расстреляли мирную демонстрацию на юге страны, – приходится констатировать, что все дело заключается в позиции Вашингтона. Поскольку применение силы против “младенца”, выношенного американскими правозащитными группами, грозит виртуальному “диктатору” изгнанием из финансового рая. Не говоря уже о том, что построенная на “купленных” выборах демократия не подразумевает никакого долга правителя перед своим электоратом»175.

Таким образом, мы наблюдаем у близких соседей и скоро наверняка столкнемся сами с явлением, которое «не было ни предусмотрено, ни описано в классических теориях революций». Это значит, что классические теории устарели, и мы обязаны следовать не им, а выводам из эмпирических наблюдений, логического анализа и творческого поиска эффективных решений.

 

«Оранжевая» революция: роль спецслужб

Среди институтов власти особую роль в проведении «бархатных» революций играют органы государственной безопасности.

В цитированном ранее руководстве Дж.Шарпа сказано: «Стратеги неповиновения должны помнить, что разрушить диктатуру будет чрезвычайно трудно или невозможно, если полиция, бюрократический аппарат и вооруженные силы останутся целиком на стороне диктатуры и послушными ее приказам. Поэтому стратеги демократического движения обязаны считать стратегию подрыва лояльности силовых структур диктаторов высоко приоритетной.

Демократическим силам не следует призывать солдат и офицеров к немедленному мятежу. Вместо этого, если имеются связи с ними, необходимо четко разъяснять, что существует множество сравнительно безопасных форм “скрытого неподчинения”, которые можно применять на начальной стадии. Например, полиция и военные могут выполнять приказы неэффективно, не находить людей, находящихся в розыске, предупреждать участников сопротивления о планируемых репрессиях, арестах или высылках, а также не представлять важную информацию вышестоящим начальникам. Недовольные офицеры могут по очереди игнорировать передачу команд по инстанции на проведение репрессий. Точно так же государственные служащие могут терять папки с делами и инструкциями, работать медленно, “заболевать” и сидеть дома до выздоровления»176.

Американский обозреватель К.Д. Чиверс пишет в «Нью-Йорк Таймс»: «Главную роль в победе оранжевой революции-путча на Украине сыграли офицеры госбезопасности, которые предпочли согласовывать свои действия с США»177.

Приведем кратко главные факты и выводы, данные в этом обзоре, оставляя за скобками допущения и слухи.

Факты эти вполне согласуются с сообщениями российских и украинских наблюдателей. Как заявил корреспондент газеты «Коммерсант» С. Строкань, «Решающая роль украинских секретных служб в недавних событиях в Киеве подтверждена десятками документальных свидетельств – появившихся по горячим следам и изобилующих откровенными признаниями. В числе интервьюируемых, помимо самих сотрудников спецслужб, – парламентарии, лидеры оппозиции, высокопоставленные сотрудники президентской администрации, западные дипломаты. Эти свидетельства появились в украинской и американской прессе. Их подтверждают наши собственные источники в Киеве».

Решающие события с участием спецслужб произошли в Киеве с 21 по 28 ноября 2004 г. Но подготовлены они были заранее. Чиверс пишет, что в 2003 г. Кучма назначил председателем Службы безопасности Украины (СБУ) генерала Смешко, известного прозападными взглядами. Ранее генерал работал в Вашингтоне и Цюрихе. Многие силовики, действовавшие против Януковича, входили в окружение генерала Смешко и работали в странах Запада или осуществляли связь с западными правительствами. Юлия Тимошенко заявила, что многие сотрудники СБУ, включая Смешко, просто сделали свои ставки. «Это была очень сложная игра», – сказала она.

21 ноября, после второго тура президентских выборов, Центризбирком сообщил о победе Януковича с перевесом в 2,9%. В тот же день начались демонстрации протеста, причем у оппозиции были деньги и организационные структуры, необходимые для длительного гражданского неповиновения. 22 ноября Генеральная прокуратура выступила с заявлением, что власти готовы «решительно положить конец любому беззаконию». СБУ ответила на это контрзаявлением, в котором говорилось, что она не согласна с прокурором, что граждане имеют право на политические свободы, а политические проблемы должны решать исключительно мирными способами. Это был явный раскол в правоохранительных структурах Украины.

Затем в «Украинской правде» были опубликованы данные «прослушки» СБУ разговоров в штабе Януковича, из которых следовало, что при подсчете голосов были фальсификации. В ночь с воскресенья на понедельник, 22 ноября, один сотрудник штаба якобы сказал другому: “У нас негативные результаты, 48,37% у оппозиции и 47,64% у нас”. По словам начальника избирательного штаба Ющенко (ныне вице-премьера) О. Рыбачука, эти данные ему предоставило СБУ178.

25 ноября на Майдане рядом с Ющенко появились пять офицеров СБУ. Они обнародовали заявление, излагающее позицию СБУ и его обращение к коллегам из силовых структур – милиции и военным. «Не забывайте, что вы призваны служить народу. СБУ считает своей главной задачей защиту народа вне зависимости от того, откуда исходит угроза. Будьте с нами!» На следующее утро к толпе «оранжевой» оппозиции присоединились курсанты Академии МВД – они строем пришли на баррикады.

27 ноября состоялось совещание Кучмы, Смешко, Януковича и главы МВД М. Белоконя. Янукович потребовал назначить дату инаугурации, объявить чрезвычайное положение и разблокировать правительственные здания. Смешко изложил позицию СБУ и предупредил премьера, что мало кто из военных, если будет такой приказ, станет воевать с народом. Он сказал, что даже если солдаты выполнят приказ, разгрома не получится, так как демонстранты окажут сопротивление. Решением правительства было: военного положения не объявлять и силовых мер не принимать. О нем официально объявили на следующий день, 28 ноября, когда Совет по национальной безопасности и обороне проголосовал за урегулирование кризиса мирным путем.

Однако вечером 28 ноября на загородных базах под Киевом был по тревоге поднят и приведен в полную боевую готовность спецназ. Приказ выдвигаться в Киев отдал командующий внутренними войсками МВД в ранге замминистра генерал-лейтенант С. Попков. Сообщения о тревоге были переданы командованию СБУ, которое проинформировало оппозицию, своих офицеров на Площади Независимости и американское посольство. Представители оппозиции позвонили американскому послу Джону Хербсту. Вскоре госсекретарь Колин Пауэлл позвонил Кучме (который не взял трубку).

Одновременно с этим руководители СБУ предупредили офицеров спецназа, что применение силы против мирных демонстраций незаконно, и если войска МВД войдут в Киев, спецслужбы будут защищать демонстрантов. Их предупредили также, что подразделения СБУ ведут наблюдение за Киевом и все действия будут сниматься на видео, а затем будут представлены в виде доказательств. Среди звонивших в тот вечер Попкову были глава ГУР А. Галака и начальник отдела военной контрразведки СБУ В. Романченко, который действовал по приказу главы СБУ Смешко. Спецназ вернулся на базу, и исход «оранжевой» революции был решен.

 

Глава 14. Уроки «оранжевой революции» на Украине: технология и участники

Продукт демократической утопии – «выборы»

 

Историк А.Тойнби писал, что целые цивилизации погружались в тяжелый кризис оттого, что господствующее меньшинство вдруг начинало верить в мифы, которые оно само внедряло в сознание масс, чтобы ими манипулировать. Это и произошло в постсоветских государствах. Сначала властная элита внедрила в массовое сознание предельно примитивный миф о западной демократии с ее якобы честными и равноправными выборами – чтобы добиться пассивного согласия на ликвидацию советской государственности. Потом та же самая властная верхушка нагло манипулировала выборами, зачастую этого даже не скрывая, так что большинство граждан просто плюнуло на этот «демократический институт». И вдруг, когда эту верхушку стали свергать, используя выборы всего лишь как момент дестабилизации власти, эта самая верхушка почему-то решила, что выборы всерьез.

Никаких логических оснований для такого странного выверта не было, это надо считать болезненным приступом аутистического сознания. Вместо того, чтобы готовиться к реальной борьбе с конкурирующей политической силой, власть и ее кандидаты создают себе иллюзорную защиту в виде избирательного права и обслуживающих его органов. То есть начинают видеть в этих выборах действительный механизм конкуренции на «политическом рынке», который функционирует в рамках права.

Политологи прекрасно знали, что механизм «классических» выборов, как и «классический» суверенитет национального государства демонтированы в восточноевропейских странах, втянутых в орбиту Запада. Какое правительство является законным, а какое незаконным, решают в метрополии, причем для этого не требуется никаких формальных оснований (например, А.Лукашенко считается «незаконным», и Кондолиза Райс открыто совещается с белорусской оппозицией, обсуждая планы его свержения). Выборы становятся фикцией, спектаклем с заранее известным исходом.

Д. Юрьев пишет: «Единственным принципом признания законности власти – в том числе под угрозой прямого применения военной силы со стороны „мирового сообщества“ – признается сегодня принцип поддержки народного большинства, выраженной путем “свободного” голосования на выборах. Единственное, что официально признает „Запад“ – это общественное мнение, выражаемое через „свободные демократические выборы“. А значит, необходимо обеспечить захват контроля за общественным мнением. Технологии узурпации выбора сводятся к тому, что с помощью ряда манипуляционных приемов воля определенной группы лиц сначала объявляется волей большинства населения, а потом с помощью других манипуляционных приемов в головы большинства населения внедряется необходимость отождествлять эту волю со своей»179.

Ясно, что необходимость обязательной легитимации результата выборов Западом вынуждает все группы населения, непосредственно зависящие от отношений с ЕС или США (например, собственники предприятий, работающих на западный рынок), вынуждены поддерживать на выборах того кандидата, которого признает Запад. В «Независимой газете» опубликовано интервью вице-президента консорциума «Индустриальная группа» (базирующегося в Донецке) А.Пилипенко. Он объясняет, почему эта группа бизнесменов не может взять сторону Януковича: «Если бы западные страны закрылись для нас, объявили эмбарго, это очень сильно ударило бы по нашей компании. Мы этого не скрываем. Поэтому нам важно не кто победит на выборах, а то, чтобы Запад признал их легитимность». А Запад предупредил, что признает только Ющенко180.

Поскольку это явление наблюдалось с 2000 г. уже четыре раза, его надо считать присущей нашим государствам «переходного периода» родовой чертой. На Украине это проявилось драматическим образом. Р.Шайхутдинов пишет: «Пока власти Украины проводили выборы, Европа и США осуществляли на её территории „спецоперацию“, в которую выборы входили в качестве лишь одного из элементов. Это не заговор: с ним можно было бы справиться; это нечто иное – такое, чему ни мы в России, ни власть и официально выигравшая второй тур украинских выборов сторона ничего противопоставить не могли и уже не смогут. Это – стратегическая схема с отлаженным тактическим воплощением. Если технология и схема действия созданы, они будут распространяться»181.

Что выборы являются лишь подмостками для спектакля, а овладевать ситуацией политические конкуренты будут с помощью совсем других технологий, было совершенно ясно из опыта подобных революций в Сербии и Грузии. Да и невозможно было скрыть этих планов, свержение «команды Кучмы-Януковича» открыто готовилось и обсуждалось с лета 2004 г. В начале октября, как писала пресса, Юлия Тимошенко заявляла: «Системно и последовательно готовимся к тому, что когда победителем на выборах объявят представителя власти, мы возглавим настоящее восстание». Один из лидеров «Нашей Украины» Давид Жвания в интервью тоже заявлял, что «в Украине будет точь-в-точь так, как произошло в Грузии».

Команда Ющенко готовилась прийти к власти независимо от реальных итогов голосования. Она сразу предупредила: мы признаем выборы только в том случае, если победит наш кандидат. То есть, о выборах уже не было речи, их превратили в плебисцит, на котором ставится вопрос: кто «наш», а кто «обманутый раб» (так именовались избиратели Януковича на плакатах оппозиции). Причем численность голосов, поданных за безальтернативного кандидата, не имела значения. Готовились совсем иные методы, чтобы рано или поздно заставить большинство населения поддержать нужного кандидата. Кому-то промыли мозги, кого-то испугали перспективой политико-экономического кризиса, кто-то решил стать «нашим», чтобы не остаться изгоем.

На первой стадии велась интенсивная обработка сознания – избирателям постоянно внушалась мысль, что Ющенко проиграть не может, а если официальный подсчет голосов покажет, что он проиграл – значит, власти фальсифицировали результаты выборов и всем надо выходить на улицу протестовать против «беспредела». Но в штабе Януковича даже в конце октября не верили, что Ющенко выставит на улицы дружины штурмовиков, а тем более выведет многие тысячи сторонников.

Более того, ни слова, ни дела власти и сил, поддерживающих Януковича, не изменились и тогда, когда соратники Ющенко приступили к открыто силовым действиям, учинив беспорядки в помещении Центральной избирательной комиссии. Вот как звучит заявление избирательного штаба Януковича: «В ночь с 23 на 24 октября в Киеве произошли события, которые нельзя рассматривать иначе, как беспрецедентный акт силового давления на Центральную избирательную комиссию. Группа депутатов во главе с Виктором Ющенко при поддержке своих сторонников, вызывающе злоупотребляя неприкосновенностью, ворвалась в помещение ЦИК и сорвала ее заседание».

Казалось бы, все ясно, сомнений в характере будущих действий Ющенко не остается. Каков же ответ? Он абсолютно неадекватен. Штаб Януковича заявляет: «Избирательная кампания Ющенко строится не на соревновании новых идей и конструктивной работе, а на грубой, вне цивилизованных норм, критике власти, безосновательных обвинениях и сознательном обмане людей. Обществу настойчиво навязывается мысль, что любой другой вариант, кроме его победы, будет сфальсифицированным… Мы убеждены, что только безусловное соблюдение норм закона – от народного депутата до избирателя – сохранит стабильность и общественное спокойствие в стране, предоставит возможность каждому сделать 31 октября взвешенный и сознательный выбор».

Разве в действиях Ющенко можно увидеть «критику власти, безосновательные обвинения»? Нет, события развиваются совсем в другой плоскости – а в ответ предлагается «соревнование новых идей», «безусловное соблюдение норм закона», «взвешенный и сознательный выбор».

А в заявлении проправительственной коалиции парламентского большинства (27 октября) сказано, что усилиями Ющенко «непрестанно разрушается плюрализм как стержень демократических соревнований». Какой ужас – разрушают плюрализм как стержень! И это при том, что «плюрализм мнений является главным достоянием украинской демократии, потерю которого нельзя оправдать любыми рассуждениями политической целесообразности».

И далее следует апелляция к христианским ценностям Ющенко: «Виктор Андреевич! На словах Вы декларируете принципы христианской толерантности к ближнему своему. Вместе с тем, в действительности именно Вы провоцируете украинский народ на опасные противостояния. Вы, не извинившись за свои голословные обвинения относительно причин собственной болезни, опять делите украинскую нацию на „белое“ и „черное“, а наших граждан – на „чистых украинцев“ и на „бандитов“. И список последних, по Вашим субъективным критериям, с каждой минутой становится длиннее и больше числом. Он становится списком политической инквизиции XXI века. В результате ежесекундно мы рискуем открыть ящик Пандоры, из которого вылетит дьявол раздора и противостояний, что уже столько веков является смертельным врагом украинской нации».

Все это – после погромов в парламентах Сербии и Грузии, которые проводились по той же самой схеме, без малейших отклонений. И это видение ситуации не изменилось до самого конца революции, причем даже у самых квалифицированных кремлевских политологов, посланных для поддержки Януковича.

Р.Шайхутдинов пишет: «Комментарий Павловского, сделанный им по каналу „Россия“ в ночь с 24 на 25 ноября, звучал так: „Оппозиция лишила себя манёвра. Она завела людей в тупик. Им нужно обострение ситуации для оправдания самозванчества“. И это говорится в тот момент, когда сторонники Ющенко фактически – если не будут предприняты решительные действия – выиграли ситуацию в мировых СМИ и в отношении правительств влиятельнейших стран, когда на Украине создаются внутренние анклавы непокорства, когда половина населения не подчиняется решениям власти и не верит ей, когда у власти украдена половина народа! Это свидетельствует о том, что Павловский работает исключительно в рамке выборов, повышая рейтинги и явку, консолидируя сторонников Януковича и доводя процент до максимальной цифры, в то время как оппозиция совершенно безразлична к этим усилиям и действует в других пространствах. Пока политтехнологи работали внутри России, их способы были относительно эффективны, но как только они столкнулись с внешними технологиями, их никчемность стала видна воочию»182.

В том же ключе работали и другие российские политологи. 28 октября у приехавшего в Киев В.Милитарева спросили, как же можно противостоять «бархатной» революции. Он ответил: «Мне кажется самым разумным тот подход, который предложил Белковский, то есть связать двух кандидатов, которые сегодня поделили Украину пополам, некоторым пактом. Который сводится к тому, что при победе одного из кандидатов он взял бы другого премьер-министром… Чтобы не допустить „бархатной революции“, а я уверен, что трезвая часть сторонников Ющенко ее так же не хочет, как и трезвая часть сторонников Януковича, Ющенко требуется сделать шаг назад и снизить тон своей пропаганды».

Откуда было видно, что сторонники Ющенко не хотят «бархатной революции» (причем так же, как сторонники Януковича)? Совсем наоборот, они ее готовили и к ней давно готовились – обучали кадры, получали и тратили деньги, консультировались с деятелями США высокого ранга. Посланного Кремлем эксперта спрашивают, как предотвратить свержение власти, а он советует Януковичу пойти к Ющенко премьер-министром. Это разумно? К тому же всем было ясно, что не Ющенко решает – делать или не делать революцию. Разве он просил у Москвы совета о том, кого назначать премьер-министром?

Истратив все силы и средства на проведение собственно выборов, не освоив и не применив никаких способов нейтрализации «вневыборных» действий политического противника, команда Януковича обрекла себя на поражение.

Р.Шайхутдинов резюмирует ситуацию так: «Сколько бы ни набрал голосов Янукович, сторонники Ющенко заранее объявили свою победу, во всяком случае – моральную, заявляя как факт неспособность и нежелание властей провести честные выборы без использования административного ресурса. Если бы Ющенко получил хоть 30% голосов, оппозиция бы действовала точно так же. Это ставило её в беспроигрышную ситуацию… Оппозиция действовала поверх выборов, используя их в качестве пускового механизма для начала революционных действий. Была применена антивыборная схема, которая никак не блокировалась».

 

Эмоциональный ресурс национализма

 

Все «оранжевые» революции опираются на реально существующие противоречия, расделяющие общество, а такие противоречия есть всегда. Новизна ситуации в том, что за последние десятилетия были разработаны эффективные технологии для того, чтобы средствами воздействия на сознание так углубить разделяющие людей трещины, чтобы превратить противоречия в раскол. И этот раскол должен хотя бы на время затронуть массивные социальные группы, так чтобы оппозиция и власть имели сравнимые по численности и активности группы населения, готовые их поддерживать – как в виде активной «массовки», так пассивно, в качестве избирателей или доброжелательно настроенной толпы обывателей.

Необходимый для «оранжевой» революции раскол должен быть гипертрофирован, преувеличен в сознании так, чтобы приобрести иррациональные черты. У собранных в толпу людей не должно быть связных раздумий о причинах и последствиях раскола – отрицание должно быть полным, не допускающим диалога с противниками (здесь речь идет о «духовной толпе», которая может существовать и без прямого физического контакта людей, особенно если она связана через телевидение).

На Украине такой иррациональный раскол был создан путем разжигания в сознании части населения антироссийского психоза. Это совсем не проявления тех националистических чувств, которые издавна существовали в среде украинцев, то затихая, то обостряясь. Такой национализм присутствует в разной степени у любого народа как выражение необходимого для его идентификации этноцентризма. Он не препятствует диалогу, нахождению компромиссов и созданию приемлемых условий для общежития. Антироссийский психоз был разожжен теперь, через почти 15 лет после ликвидации союзного государства и при явной выгоде экономических отношений с РФ, исключительно как инструмент сплочения революционной толпы на иррациональной основе.

С.Вальцев, работавший на Украине в середине декабря 2004 г. и принимавший участие в массовом опросе, так излагает свои впечатления. Тезисы программ, личности кандидатов – все это занимает в умах избирателей второстепенное место. Если отвлечься от деталей, то надо признать, что украинское общество расколото на две части: на тех, кто за добрые соседские отношения с Россией (они поддерживают Януковича), и на тех, кто ненавидит Россию (сторонники Ющенко). Сторонников Ющенко сплачивает даже не национализм, а именно иррациональная ненависть к России – они готовы «прогибаться» перед кем угодно: поляками, немцами, литовцами, американцами, только бы против России. Именно этот факт объясняет то, что многие известные украинские патриоты, которых часто обвиняли в национализме, оказались именно в лагере Януковича, например, Кравчук, Чорновол, Корчинский, Скорик и т.д.

Раскол, противопоставивший большинство населения западной Украины ее Востоку и Югу, углублялся преднамеренно, с помощью сильнодействующих символических акций. Так, движение Ющенко «Наша Украина» внесло в Верховную Раду проект закона, признающего бандеровцев ОУН-УПА воюющей стороной и приравнивающего их к ветеранам советской армии. Во Львове местные власти ещё в 90-х переименовали улицу Лермонтова в улицу Дудаева, а ул. Мира – в улицу Степана Бандеры. А в Тернополе появилась даже улица имени дивизии «СС-Галичина».

Этнокультурное разделение Украины использовалось в политических целях и в ходе кампании по демонтажу СССР во время перестройки, но в настоящее время с помощью этой технологии страну просто взорвали. В преддверии последних выборов один российский обозреватель писал: «Десятилетие назад во время президентских выборов на Украине не было оснований говорить о возможной балканизации соседней страны, несмотря на то, что отмеченные различия чувствовались и тогда. Ныне напряженность политической ситуации на Украине на порядок выше, что дает почву опасениям по поводу вероятного гражданского конфликта. Имеется серьезная опасность непризнания одною из частей Украины легитимности выборов и создания альтернативных структур власти»183.

Именно таким образом политтехнологам удалось превратить выборы в плебисцит по разделению народа на две противостоящие группы по принципу «мы» и «они». Никакого «соревнования идей» и подсчета выгод, в котором Януковичу пытались помочь московские эксперты, в этой обстановке просто не могло иметь места. Политолог из Москвы П.Малиновский пишет: «Есть сведения, что из сидевших на Майдане 30% вроде бы за Ющенко, а 70% присоединились заодно, против Януковича. Кандидатура Януковича – отдельная песня. Вопрос: это была ошибка или сознательный ход? Если мы не понимаем казусности этой фигуры, то непонятно, что произошло. Как вся Украина может отнестись к человеку из донецкого клана в качестве президента? Янукович – человек из того самого поколения сороковых годов рождения, настоящих советских людей, да ещё с подмоченной репутацией. Для ребят с Майдана это третьесортный товар, который им пытаются подсунуть. Публичное оскорбление всему украинскому народу. Я беседовал с этими ребятами, которые не считают себя сторонниками Ющенко: „Януковича в президенты? Да ни при какой погоде!“184

П.Малиновский преувеличивает роль личности Януковича, ибо на этих выборах вообще голосовали не за людей, а за определенные имиджи. А имиджи создаются. Имидж Януковича был вполне разумным и отвечал установкам половины (а скорее всего и большинства) населения Украины. Вот заголовки газетных сообщений в ходе предвыборной кампании в октябре. 1 октября: «Янукович говорит о новой долгосрочной модели экономического развития». 4 октября: «Виктор Янукович выступает против вступления Украины в НАТО», а в ответ: «Украину необходимо принять в НАТО. Такое заявление сделал первый заместитель министра обороны Соединенных Штатов Пол Вулфовиц во время выступления в Варшавском университете» (6 октября). «Премьер-министр Украины Виктор Янукович выступает против распродажи земли в стране, считая, что земля должна оставаться в собственности украинцев» (19 октября).

Смысл этих заголовков ясен, и половина украинцев этот смысл поддерживала. Но на время с помощью методов манипуляции сознанием у другой половины была создана иррациональная ненависть к «настоящим советским людям», то есть к главным чертам этого имиджа (а значит, и к установкам первой половины украинцев). А какого конкретно человека сделали бы носителем того имиджа, который был предложен кандидату «партии власти», не слишком существенно (хотя накопление неблагоприятных деталей и могло сыграть роль при равновесии сил, но в данном случае равновесия не было – на «Украинском фронте» США накопили подавляющее превосходство в живой силе и технике).

Размежевание избирателей произошло уже по языку, что само по себе указывает на символический, а не рациональный характер противостояния. Как пишут, «на Майдане совсем не было выступлений на русском языке, за исключением нескольких приезжих, включая Немцова и боксера Кличко… А вот на митинге сторонников Януковича, проходившем на вокзальной площади, как и на съезде в Северодонецке, звучал только русский язык. И это в свою очередь тоже очень символично, так как Янукович, хотел он того или нет, стал кандидатом Украины, настроенной на союз с Россией».

При этом противостояние достигло такого напряжения, что «оранжевые» привлекли к себе и значительную долю русскоязычного населения. Д.Якушев пишет: «об истинном отношении оранжевых к русскому языку, на котором большинство из них, во всяком случае в Киеве, само разговаривает: мы имеем странный феномен русскоязычного украинского национализма, агрессивно настроенного по отношению к русскому языку».

Вот как он описывает свои впечатления о характере национализма на Украине во время выборов: “Отправляясь на Украину, я, конечно, знал, что националисты поддерживают Ющенко, но я наивно считал, что националисты – это только часть его команды, что большинство людей выходят на улицы протестовать против режима Кучмы и вовсе не являются идейными националистами. Увы, я сильно ошибся. Оранжевые буквально пропитаны национализмом. Я общался с десятками людей на Майдане на предмет их отношения к бандеровцам и не нашел ни одного, кто бы осудил их и назвал фашистами. Русскоязычные киевляне, не говоря уже о «западенцах», упорно доказывали мне, что бандеровцы – это украинские национальные герои. Стотысячный Майдан на ура принял исполнение группой «Плач Иеремии» известной бандеровской песни. Для собравшихся здесь это оказалось вполне в порядке вещей. При этом эти люди вовсе не были миролюбивы и дружелюбны, как об этом говорят во многих СМИ. Здесь, на Майдане от киевской интеллигенции и передового студенчества я услышал весь стандартный набор русофобии, мол, у москалей в генах шовинизм и рабство, а они, украинцы, свободолюбивая, спокойная европейская нация»185.

Этому национализму интеллектуальные команды Януковича и других умеренных кандидатов ничего не смогли противопоставить ни в рациональной, ни в символической сфере. И дело здесь не в каких-то упущениях или частных ошибках. Переломить психоз можно было только предложив проект национального и цивилизационного масштаба, который вызвал бы столь же сильную эмоциональную реакцию, как и гипноз постмодернистского спектакля «оранжевых». Это должен был быть проект, излагающий суть исторического выбора для Украины на эпическом, доходящем до сердца языке.

Такого проекта и такого языка не было.

 

Потенциал насилия в «оранжевых» революциях

 

Опыт всех уже совершенных «оранжевых» революций показал, что их ненасильственный характер является условностью. Ненасильственные действия создают общий фон и на первой стадии вызывают симпатии населения и привлекают массовых участников. Но уже на предварительном этапе подготовки революции в ней создается «жесткая» военизированная группа, которая в решающий момент должна совершать насильственные действия (с оружием или без оружия в зависимости от обстоятельств).

Такой «взрыв народного гнева» не просто предусмотрен в сценарии спектакля, он в нем необходим как ритуал, как кульминация «праздника угнетенных». Уход Шеварднадзе был предрешен и оговорен заранее, но он должен был произойти как акт прямого свержения (тирана, прогнившей власти, коррумпированного правителя и т.п.). Группа беззаветных и отважных молодых людей должна была ворваться в здание парламента Грузии, разбросать бумаги, разбить графин, а окруженный охраной испуганный Шеварднадзе должен был бежать через черный ход. Вот тогда революция свершилась.

Сопротивляется ли в этот момент охрана (Бастилии, парламента или Центральной избирательной комиссии), или она стреляет в воздух и разбегается, позволив революционерам даже слегка помять пару сержантов или младших офицеров, – определяется на предварительных переговорах или обменах знаками. Ни в Сербии, ни на Украине, ни даже в Киргизии пока что сбоев не было, и спектакль «штурма Бастилии» обходился без жертв186.

Военизированные группировки в составе «бархатной» толпы, размахивающей розами, тюльпанами или оранжевыми ленточками, совершенно необходимы и для того, чтобы организовать эту толпу, строго направлять ее лишь на предусмотренные (и чаще всего уговоренные с властью) действия, поддерживать дисциплину, блокировать спонтанные попытки противодействия от разрозненных представителей правоохранительных органов. Кроме того, именно эти организованные боевики обычно берут на себя эскалацию ненасильственных действий и «заражают» ими толпу. Сами по себе граждане, симпатизирующие революционерам, на первых порах морально не готовы к тому, чтобы общее недовольство властью превращать в действия против конкретных людей, эту власть представляющих.

Дж. Шарп в своем руководстве рекомендует в числе ненасильственных действий и такие, которые явно являются противозаконными. Они, как правило, претят массовым участникам протестов, еще не перешедшим некоторые культурные барьеры. Для совершения таких действий нужны группы «активистов», в том числе организованные по военному типу. Вот примеры таких действий (в нумерации Шарпа):

27. Установка новых уличных знаков и названий

30. Грубые жесты

31. “Преследование по пятам” официальных лиц

32. Насмешки над официальными лицами

52. Молчание

54. Разворачивание спиной

55. Социальный бойкот

56. Выборочный социальный бойкот

57. Отказ от исполнения супружеских обязанностей (“по Лисистрате”)

58. Отказ от общения

93. “Черные списки” торговцев

130. Снятие знаков собственности и уличной разметки

140. Укрывание, побеги и изготовление фальшивых документов

148. Мятеж

158. Самоотдача во власть стихии (самосожжение, утопление и т.п.)

161. Ненасильственное психологическое изнурение оппонента

169. Ненасильственные воздушные полеты в зону, контролируемую оппонентом

170. Ненасильственное вхождение в запретную зону (пересечение черты)

173. Ненасильственная оккупация

176. Блокирование дорог

185. Политически мотивированное изготовление фальшивых денег

187. Захват ценностей

 

Р.Шайхутдинов пишет, обобщая опыт таких революций: “Сознательное использование принципов ненасилия, начиная от названия (“бархатная”, “каштановая” революция, “революция роз”) и заканчивая символикой, имиджем и т.д. И тот, кто первым применит насилие, окажется по определению и тотально не прав. Но кто сказал, что в этой схеме на самом деле нет насилия? Напротив, оно есть! Это скрытое насилие! Просто смещённое с физического в иной план… Мощь такого способа действий основана на генетических страхах народа: страха перед смутами и восстаниями, гражданскими войнами и репрессиями”187. Вновь поправляя Р. Шайхутдинова, заметим, что самому понятию «насилие» (так же как и понятию «правовое поле») во время «ненасильственных» революций придаётся смещённый смысл, выгодный манипуляторам.

«Пятый канал», который вел пропаганду Ющенко, сообщил, что «оранжевые» манифестанты перехватили машину, вывозившую мусор из здания Администрации Президента и якобы нашли там под снегом важные документы о выборной кампании, которые будут использованы в Верховном суде для доказательства факта фальсификаций. Чуть позже, прямо на заседании Верховного суда, представитель Ющенко Ключковский размахивал пачкой из трёхсот открепительных удостоверений, якобы «изъятых» в Днепропетровской области наблюдателями от Ющенко у сторонников Януковича, ездивших от участка к участку и голосовавших за Януковича. По словам Ключковского, открепительные удостоверения пришлось изымать самим наблюдателям от Ющенко, потому что милиция повсюду потворствовала фальсификаторам. Мы здесь не рассматриваем вопрос о правдоподобности этих историй – дело в другом. Очевидно, что ни «перехватить» грузовой автомобиль, ни «изъять» у прохожего пачки документов, ни блокировать доступ работников в здание правительства или областной администрации невозможно без применения насилия или угрозы насилия. Но слову «насилие» телевидением уже придан смещённый смысл, подразумевающий по меньшей мере нанесение телесных увечий, а термин «ненасильственный» становится новым эвфемизмом, который используется, чтобы навязать публике представление, будто «ненасильственные» действия совершенно безобидны, так что их пресечение – явная диктатура.

На Украине в ходе выборной кампании точечные силовые действия применялись систематически и, благодаря СМИ, их образ многократно преувеличивался. Вот довольно типичный газетный заголовок того времени: «Львов, 23 сентября: Ночью совершено нападение на Русский культурный центр им. А. Пушкина». Телевидение донесло до всех сцену нападения на Януковича, в которого было брошено яйцо (по другим сообщениям, стальной шарик).

Нападению подверглась и Центральная избирательная комиссия. Вот газетное сообщение: «По информации пресс-центра, в 16:20 23 октября после окончания митинга группа неизвестных прорвалась к правой стороне фасада здания Киевской областной государственной администрации, где сейчас размещается ЦИК, и бросили в окна первого и второго этажей камни и 4 дымовые шашки. В результате были разбиты 12 окон на первом этаже и 2 – на втором».

На втором этапе силовые действия вошли в систему (блокада правительственных зданий и Верховного суда, организация шумовых действий, оказывающих эмоциональное воздействие и на органы власти, и на горожан, и пр.). Законную власть пока не свергают и не захватывают – ее провоцируют на применение силы или вынуждают идти на уступки. Для того, чтобы такие действия были массовыми и строго синхронизированными согласно сценарию спектакля, требовалось наличие компактной военизированной группы, которая служила бы «пусковым двигателем» каждой из таких акций.

Таким образом, «ненасильственно» силовые действия являются важным актом в спектакле «оранжевой» революции. Все эти действия совершаются при минимальном уровне «насилия», то есть драк, стрельбы и т.д. Напротив, постоянно говорится о необходимости «не поддаваться на провокации». По сути это типичное насилие, только вместо огнестрельного оружия используется толпа – масса невооруженных людей, – которая, если против нее не применяется оружие, сама по себе обладает большой пробивной силой.

Организовавшись толпа может перейти к последнему и решительному акту разрушения власти – «штурму», то есть открытому насилию, совершаемому толпой. К тому моменту право толпы на насильственное насилие уже стало законным вследствие предшествующих «ненасильственных» действий, не получивших отпора. Не сопротивлявшиеся, потому что «еще рано», власти теперь обнаруживают бессмысленность сопротивления, «потому что уже поздно». Власть, законность, порядок уже утрачены пассивностью на предшествующем этапе.

Газета «Известия» публикует такой комментарий из Киева: «Бескровные версии цветочных революций – сербская и грузинская – заключали в себе довольно явственный силовой потенциал, который выходил наружу в критический момент. Памятны кадры штурмов парламентов в Белграде и в Тбилиси.

В Тбилиси, как и в Белграде толпа явила свою силу. В Киеве оранжевый Майдан был своего рода бронепоездом на запасном пути. Или, если быть более точным: дамокловым мечом. Группы по команде исходящей из «штаба революции» бросались на блокирование того или иного правительственного учреждения, подвергали осаде парламент, Верховный суд, Центризбирком. Ненасильственный, несиловой характер оранжевой революции – фикция.

Был момент – телевидение его четко зафиксировало – когда голосование в Раде едва не поломало сценарий переворота. Тогда комиссар оранжевых Юлия Тимошенко бросилась на улицу, пригласив ее к штурму и срыву парламентского заседания. «Улица» мгновенно среагировала. Перед угрозой быть смятой Рада прервала свое заседание. Ну, а затем ни президент, ни парламентарии, ни судьи уже не посмели перечить тем, кто оказался во главе толпы, и все пошло как по маслу»188.

В описании газеты «Известия» есть неточность. Приведем детали, которые характеризуют обстановку. Парламент действительно принял за основу проект постановления, не устраивавший сторонников Ющенко. Но организовать штурм за несколько минут, за которые постановление могло бы быть принято в целом, было невозможно. Тогда «оранжевые» фракции стали активно срывать голосование и добиваться перерыва. Когда Верховная Рада отклонила предложение объявить, вопреки регламенту, получасовый перерыв, депутат Кириленко заявил: «Сейчас на улицах сотни тысяч киевлян и гостей столицы, которые хотели бы рассмотрения вопроса про отставку этого преступного правительства, которое допустило массовые фальсификации на выборах. И в этом проблема, а не в регламентах или каких-то других вопросах. Поэтому я бы хотел, чтобы Председатель Верховной Рады и члены Коммунистической фракции и фракции правительства поняли, что надо искать понимание, а не способ дестабилизировать ситуацию. Если вы будете сейчас не давать нам возможности рассмотреть этот вопрос, то мы уже сейчас призовём людей всех возвращаться на Площадь Независимости [Майдан], собраться там и высказать своё слово. Потому что сейчас позиция в парламенте абсолютно не отвечает тем настроениям, которые сложились в обществе. Общество хочет перемен».

В этой обстановке уже не был услышан робкий вопрос проправительственного депутата В.Зайца «Неужели это правильно, когда коллеги из соседней фракции „Наша Украина“ угрожают нам, что „если вы не будете голосовать так, как нам надо, вы не выйдете из этого зала, а если будете делать такую попытку, вас порвут“? Неужели это демократия, уважаемый коллеги?» Председатель Верховной Рады Литвин поставил на голосование вопрос об объявлении перерыва более чем на час для проведения заседания согласительного совета. За время перерыва состоялся штурм, во время которого депутаты фракций большинства бежали из здания через задние выходы. После перерыва, как отмечено в стенограмме, Литвин сообщил о единогласном решении Согласительного Совета отложить заседание до следующего дня, чтобы провести консультации «для выработки согласованного решения».

Один наблюдатель пишет: «Мне пришлось быть свидетелем того, как у депутатов, проходивших по узкому коридору в толпе митингующих у парламента „оранжевых“, „сичевики“ силой отбирали удостоверения. Пропускали только тех, кто выступал за блок Ющенко–Тимошенко. А руководители „оранжевой“ молодежной организации „Пора“ уже объявили, что „накажут всех, кто их мучил эти недели на Крещатике и площади Незалежности“189.

Из описания повседневного существования палаточных городков в Киеве характер военизированных групп виден вполне отчетливо. Вот что сообщали информационные агентства: «Палаточный лагерь (около 3 тысяч) живет в постоянной боевой готовности. Особые меры были приняты, когда прошел слух, что власти готовы снести мятежный городок с Крещатика с помощью танков и водометов. Только вряд ли здесь пройдет пехота. Армейские и туристские палатки прикреплены к асфальту Крещатика металлическими штырями и огорожены баррикадами из тяжелых бульварных скамеек, которые скреплены между собой проволокой и цепями. Рядом десятки автобусов и грузовиков, готовых по первому приказу окружить весь лагерь мощной стеной. А возле каждой дыры в баррикадах – охрана как минимум из двух человек. На “вражескую” бронетехнику здесь тоже найдется оружие. Штаб Ющенко завез сюда генераторы для освещения и обогрева палаток. Так что для “коктейля Молотова” всегда есть бензин и бутылки.

В палаточном городке действует своя спецразведка, а информация об оперативной обстановке и действиях украинских силовиков круглосуточно идет в штаб Ющенко. И если надо, за подозрительными лицами или объектами выставляется наружное наблюдение. Так называемые полевые командиры – сотники – четко контролируют ситуацию в “горячих точках” Киева: Верховном суде, Верховной Раде, администрации президента, Кабинете министров. И эти сотни всегда готовы выслать туда “оранжевые” отряды быстрого реагирования. Особенно бдительны стражи порядка в ночное время. Патрули и специальные дозоры наглухо перекрывают соседние улицы, ведущие к Крещатику».

А вот конкретно о составе этих организованных «сотен»: «Внешнюю охрану, а также охрану складов осуществляли так называемые “Сыны вольной Украины” (СВУ). Эта организация состоит из бывших военных и сотрудников силовых ведомств и спортсменов, а командовал ею майор запаса воздушно-десантных войск Украины Иван Косинский. Это объясняет и наличие у них единообразной формы армейского образца. Появилась организация сразу после начала “революции”. Их численность – около 500 человек, 150-200 из которых ежедневно несли дежурство в центре города, а остальные пребывали в режиме готовности.

СВУ руководили и возникшими коллективами самообороны на предприятиях. У них есть и группа разведки из бывших сотрудников спецслужб. Профессионалы постоянно следили за ведущими в город дорогами на случай вторжения из восточных областей. Оповещение вообще было поставлено у “оранжевых” отлично: у каждой важной точки (к примеру, у правительственных зданий) постоянно находились наблюдатели (из “Поры”), которые в случае возникновения нештатной ситуации либо при иной необходимости собрать в том или ином месте людей тут же сообщали по телефону в лагерь. Hемедленно кто-либо из активистов “Поры” бежал вдоль палаток с мегафоном, объявляя мобилизацию, невзирая на время суток. Через пять минут к требуемому месту уже бежал авангард из десятка-другого человек, а еще через пять подтягивается пара сотен основных сил. Иногда таким образом устраивали “учебные тревоги”190.

Важнейшим условием для того, чтобы в ходе «оранжевых» революций можно было применять действия, находящиеся на грани или за гранью ненасильственных, всегда является их внешняя поддержка со стороны «заказчиков» этих революций. Членов властной команды, замену которой и должна осуществить «оранжевая» революция, строго предупреждают о том, какие репрессии их ожидают в том случае, если они осмелятся «нарушить права человека», то есть применить против революционеров силовые действия, предусмотренные в таких случаях общепринятыми правовыми нормами.

Например, власти Украины накануне выборов были строго предупреждены из США. Вот сообщение от 1 октября 2004 г.: «Палата представителей обращается к президенту США с требованием “использовать все доступные дипломатические и прочие средства”, чтобы власть Украины соблюдала законы… Кроме запрета на въезд в Соединенные Штаты авторы законопроекта предлагают применять к лицам, причастным к нарушениям прав и свобод в Украине, следующие меры: конфискацию имущества в Соединенных Штатах; закрытие счетов и арест находящихся на них средств; запрет на получение займов, кредитов и других видов финансовой помощи». Для коррумпированных чиновников эти меры являются исключительно болезненными (а для некоррумпированных существует Гаагский трибунал с его неопределенными процессуальными нормами – С.Милошевич четыре года находится в заключении при том, что суд не может сформулировать и доказать ни одного серьезного обвинения).

Таким образом, сценарий и «оранжевых» революций, и действий власти против оппозиции в странах с ограниченным суверенитетом разрабатывается на Западе и контролируется оттуда. Почему во время югославской, грузинской и украинской “бархатных революций” власти не использовали силу для разгона незаконных демонстранций? Потому, что отдавший приказ о применении силы государственный чиновник и выполнивший этот приказ руководитель правоохранительных органов будет “мировым сообществом” объявлен “военным преступником” с последующей выдачей Гаагскому трибуналу. А если “мировое сообщество” даёт разрешение на расстрел парламента и безоружных людей, неугодных для западной демократии (как в Москве 3-4 октября 1993 г.), то никакого возмущения на Западе это не вызывает, а Гаагский трибунал на это смотрит совершенно равнодушно.

Создание военизированных групп является необходимой частью «оранжевых» революций и потому, что новая властная верхушка далеко не всегда может быть уверена в полной лояльности силовых структур прежней власти. Поэтому на первый момент после свержения «коррумпированной диктатуры» новой власти нужен хотя бы небольшой контингент организованных «дружинников».

Р.Шайхутдинов пишет: «Заранее создаются и после выборов используются экстремистские (силовые) организации активистов оппозиции: в Югославии „Отпор“, в Грузии „Кмара“, на Украине „Пора“. Их члены знают друг друга, обмениваются опытом, а в моменты смены власти участвуют в активных действиях. Эти организации являются зачатками будущей „гвардии“ – структуры, обеспечивающей охрану демонстраций и штабов, возможность противостояния силовым структурам, организацию транспорта, связи, мобилизации и т.п… Так формируются зародыши будущей оппозиционной полицейско-административной структуры. Эти силы хорошо финансируются, их тренируют и организуют – именно они будут управлять затем организацией массовых манифестаций. Пример: за месяц до выборов почти все пансионаты под Киевом были сняты для размещения и тренировок активистов подобных структур».

Целый ряд «ненасильственных силовых» действий, которые рекомендованы в учебном пособии Шарпа, оказывают на граждан и должностных лиц столь сильное воздействие, что подпадают под понятие «приватизации властных полномочий». Это – лишение власти монополии на некоторые действия, эффективный способ подрыва государственности. При таких действиях чиновники теряются и просто не знают, как на них реагировать. Работники заблокированного Кабинета Министров Украины не нашли ничего лучшего, как обратиться к уполномоченному по правам человека с жалобой на то, что нарушают их конституционное право на труд. При чем здесь право на труд, при чем конституция? Достал томик Уголовного кодекса и зачитал статью. Не обсуждались фундаментальные вопросы, например, обязанность власти применять насилие к мятежникам. На само такое обсуждение было наложено табу во время спектакля на тему “права человека”. В последние годы этот вид политических технологий приобретает все большее значение, поскольку к этой же категории относится терроризм. Сходство «оранжевых» революций и терроризма как двух типов политических спектаклей сразу привлекло внимание политологов.

Р.Шайхутдинов пишет об «оранжевой» революции: «С точки зрения технологии существует отчетливая параллель между действием этой схемы захвата власти и современным терроризмом… Точно так же они могут понести наказание за не основное своё деяние: террористы – всего лишь за убийство, а захватчики власти, действующие по описываемой нами схеме – за беспорядки, препятствование деятельности органов власти и т.п. Наказания за „убийство государства“ нет. И убить его можно просто и практически безнаказанно».

В некоторых действиях, например, в использовании «живого щита», сходство имеет даже внешний характер – с той лишь разницей, что террористы для этой цели используют гражданских лиц под угрозой насилия. В «оранжевых» революциях для психологического давления на сотрудников правоохранительных органов используется добровольный живой щит – толпа женщин, детей, «молодежи», выступающая «за свободу», парализует силовые структуры власти. Это методы классического терроризма – только вместо взятия в заложники речь идет, по выражению Е.Холмогорова, о самозахвате.

Широко применяется в «оранжевых» революциях и моральный террор – организованное давление на тех, кто не согласен с новой, еще не получившей ни легальности, ни легитимности властью. Методы давления могут быть разные, в том числе и физическое насилие. Обстановка мягкого террора создается уже на ранних стадиях процесса. Например, с какого-то момента во время событий в Киеве ходить без оранжевой ленточки стало очень «неуютно»191.

Впрочем, как показывает опыт всех подобных революций, все они сопровождаются и целым рядом смертей, в том числе высокопоставленных лиц, обстоятельства и причины которых остаются нераскрытыми.

 

Молодежь в «оранжевой» революции

 

Давно сказано: «революция – праздник угнетенных». В гл. 1 было предложено рассматривать как революции не только радикальные способы разрешения фундаментальных социальных («классовых») противоречий, но и вообще все виды свержения власти, ведущие к глубоким изменениям общественного строя и судьбы страны. О характере революции многое можно сказать исходя из того, какие угнетенные воспринимают ее как праздник. Они и являются движущей силой революции.

«Оранжевая» революция на Украине (как раньше в Сербии и Грузии) явно была праздником молодежи. Молодежь была и основным источником кадров революционного актива, и основным контингентом активных уличных действий. Она заполняла площади Киева, стояла в пикетах и населяла палаточные городки. Именно она своим настроением придавала «оранжевой» революции облик праздничного карнавала. А.Чадаев пишет о «революционном классе или, говоря более современным языком, социальной страте», сыгравшей роль массовой силы событий на Украине: «Самое важное здесь – свойства этой страты, „собирательный образ“ её представителя. В первую очередь – более высокий уровень солидарности, чем в среднем по обществу… В „оранжевой революции“ эту роль сыграли студенчество, городские клерки (местный „средний класс“) и селяне Западной Украины»192.

Этот потенциал молодежи хорошо понимали и использовали западные политтехнологи и следующие их советам сотрудники Ющенко, но плохо понимали сотрудники Януковича и их московские советники. В то время как толпы молодежи «праздновали» на площадях Киева, собрания в Донецке принимали резолюции, требующие привлечь Ющенко и Тимошенко к уголовной ответственности «за подготовку и использование в уличных беспорядках агрессивных националистических молодежных формирований типа „Пора“; за наем и использование в уличных беспорядках несформировавшихся в качестве личностей школьников и студентов».

Спектакль «оранжевой» революции изначально ставился режиссерами как молодежный карнавал. Одна газета писала: «Мюзикл революции со всеми обязательными для него ингредиентами – героями-протагонистами, злодеями-антагонистами, с концертными номерами, с сольными партиями, с впечатляющей массовкой, с лирикой и романтикой единения – это действительно самое эффективное средство новейшей выборной политтехнологии». Нельзя только согласиться с последней фразой – речь идет вовсе не о выборной политтехнологии, а о большой целостной операции, в которой выборы играют очень частную и скорее маскирующую роль.

Газета «Известия» выделяет важные признаки «оранжевой» молодежной толпы: «Для молодежи деньги не главное, хотя многие студенты не стеснялись подрабатывать на Майдане. Для нее главное романтика. Поэтому для молодых нужен красивый лозунг. Такой как – борьба с коррупцией, все равны, национальное возрождение… и другие. Лозунги должны быть короткие и понятные. Если есть деньги и хороший лозунг, то можно рассчитывать на успех. Важной особенностью нынешней оранжевой революции на Украине является широкое использование карнавальных технологий. Все, буквально все элементы и моменты карнавала нашли свое место в киевских событиях. Вплоть до имитации сражения Света с Тьмой, во всех возможных для украинской сцены вариантах. На площади Независимости в Киеве широко применялась технология аниматоров или массовиков–затейников. Аниматоры – это такие люди, которые должны поддерживать на территории дома отдыха или курорта чувство праздника. Заводить публику на дискотеке, общаться с отдыхающими во время ужина, доставлять все радости жизни, кроме интима.

Вот стоит молодой парень, увешенный «морковками», который подхватывает льющийся из динамиков гимн предвыборной кампании Ющенко: «Разом нас багато! Нас не подолаты!» Типичный аниматор. Вон, через сто метров еще один такой же. У аниматора всегда деловой взгляд. А если он чему-то радуется, то в этой радости – оттенок иронии над собой. Они грамотно расставлены по площади и работают по всем законам профессии: например, каждый день именно эти ребята привносят в оранжевую моду какой-то новый элемент. Сначала это были просто оранжевые ленточки на рукаве, потом апельсины в руках. Каждый день должно быть ощущение обновления обстановки – это главный принцип аниматорского искусства»193.

Московский наблюдатель С.Вальцев отмечает высокую способность молодежи к консолидации на аполитичной («культурной») основе: «Политтехнологами из штаба Ющенко умело используется потребность молодежи принадлежать к определенной группе. Место на площади Независимости в Киеве превратилось в молодежную тусовку, а оранжевая повязка – пропуск на нее. Молодежь особо не волнуют Ющенко и его программа, им интересно „тусоваться“ и слушать „халявную“ музыку. Показателен в этом отношении тот факт, что более 90% из тех, кто страстно доказывает правоту Ющенко, не могут даже назвать его отчество, не говоря уже о чем другом. Управляемый протест, разбавленный дискотекой и подогретый выпивкой, очень хорошо направляется в определенное русло и служит для выполнения задач, о которых молодежь даже не догадывается»194.

Революция, ударной силой которой является молодежная толпа, неминуемо несет в себе сильный привкус «революции гунна». С.Вальцев пишет: «Молодежи дали почувствовать собственную значимость: можно жечь костры на Крещатике, не боясь милиционеров, спокойно пить водку в центре Киева. Характерный эпизод – парень лет 17-ти, абсолютно пьяный, в оранжевой шапке с наушниками управлял движением на Крещатике. Вся комичность эпизода заключается в том, что „управлял“ движением он на обычном повороте около киевского ЦУМа и в чем суть его размахивания руками – непонятно, так как двигаться автомобили могут только в одном направлении. Это продолжалось до тех пор, пока его чуть не задавил джип. А сколько это могло бы продолжаться, будь в Киеве другая ситуация? Его просто отвезли бы в отделение милиции… Естественно, Ющенко бессовестно эксплуатировал эти настроения и всем обещал, что никто из тех, кто жил в палаточном городке, забыт не будет»195.

Что мог бы противопоставить этому избирательный штаб Януковича? Очевидно, что конкурировать с Ющенко и стоящими за его спиной западными политтехнологами в постановке постмодернистского спектакля-карнавала он не мог. Дело даже не в деньгах, организации и технике, а в совершенно разных культурных основаниях самих программ этих двух кандидатов. Значит, Янукович должен был действовать совсем в иной плоскости, нежели Ющенко. Янукович мог победить в «битве за молодежь» только в том случае, если бы ему удалось втянуть ее в диалог, затрагивающий фундаментальные проблемы жизни Украины и ее молодежи, но в диалог, ведущийся на понятном молодежи языке. Для этого он должен был бы располагать «своим» молодежным активом, способным говорить о фундаментальных проблемах на новом языке. Решить такую задачу штаб Януковича, видимо, был не готов.

 

Финансирование «оранжевых» революций

 

Если на последних стадиях «оранжевой» революции возникает бескорыстное массовое движение толпы, очарованной спектаклем «праздника угнетенных», то вся подготовительная работа и техническое обслуживание спектакля, а также подкуп части властной верхушки требуют стабильного и значительного финансирования. Деньги поступают и из внешних источников, и от внутренних сил, решивших поддержать революцию.

Каналы внешнего финансирования хорошо отработаны при подготовке свержения Милошевича в Югославии, и эта схема применялась в Грузии и на Украине практически без изменений. Некоторые изменения были внесены лишь при организации «революции тюльпанов» – там была меньше роль Сороса и больше – «Фридом Хаус». При этом США даже не скрывали своего участия в киргизских событиях. В отчете Госдепартамента сказано, что в 2004 г. США предоставили 53 финансовых гранта неправительственным организациям в Киргизии «для поддержки независимых СМИ, распространения информации, обучения журналистов, обеспечения прав человека, а также для получения правового образования». Как заметил директор гарвардского «Центра Дэвиса по изучению евроазиатских проблем» М. Гольдман, «потянув за конец киргизской нитки, можно размотать весь клубок бывших советских республик. И сама Россия может быть опрокинута»196.

Реальные суммы, которые затрачивали западные спонсоры на каждую из этих революций, неизвестны. Некоторая часть этих сумм легализуется, иногда даже провоцируются скандалы – для того, чтобы показать «общественному мнению», насколько невелики эти суммы.

Так, представители Госдепартамента США в декабре 2004 г. сообщили, что украинская оппозиция за последние два года получила из Вашингтона около 65 миллионов долларов197. На сайте Госдепартамента США можно было узнать, что в 2003 и в 2004 гг. на Украину поступило 13,9 и 13,8 млн. долларов по статье 121-0213 “Увеличение вовлечения граждан”. Там указано, сколько часов телевещания, «обучающего демократии», оплатит USAID (Американское агентство по международному развитию), сколько людей пройдут специальные тренировки и т.д.

Средства из госбюджета США поступали на Украину и через неправительственные структуры – в рамках «Программы поддержки демократии», на которую Госдепартамент ежегодно выделяет миллиард долларов. В списке неправительственных организаций, через которые переводились средства на Украину, числится Международный республиканский институт. Лони Кранер, глава этой организации и бывший высокопоставленный сотрудник Госдепартамента США, заявила, что США перечисляли средства на счета украинских оппозиционных партий преимущественно через международные благотворительные институты, такие как центр Карнеги, Фонд «Евразия» и другие198.

Именно Международный республиканский институт взял на себя расходы по организации поездки Ющенко в Вашингтон в феврале 2003 г. и организовал его встречу с вице-президентом Чейни, первым заместителем госсекретаря Армитиджем и конгрессменами. “Экзит-полы” на выходе с избирательных участков также проводились на деньги США и ряда других западных стран. На встрече активистов “Поры” и оппозиционеров из целого ряда стран СНГ были названы и некоторые суммы, которые могут быть потрачены на продолжение “революционной волны”. В частности, говорилось, что на Украине по линии NDI израсходовано 2 миллиона долларов “черного нала”, не облагаемого налогами.

Член Палаты представителей конгресса США Рон Пол заявил, что предвыборная кампания Виктора Ющенко частично финансируется на деньги американского правительства. По словам Пола, финансирование кампании Ющенко осуществляется не напрямую, а через различные неправительственные организации – как американские, так и украинские. “Мы не знаем точно, сколько именно миллионов долларов правительство США потратило на президентские выборы на Украине, может быть, десятки миллионов, – заявил конгрессмен, выступая в комитете по международным отношениям палаты представителей. – Однако мы знаем, что значительная часть этих денег предназначалась для оказания содействия одному конкретному кандидату – Виктору Ющенко”.

Схема, согласно Полу, такова: правительство США выделяет деньги «на развитие демократии и свободного рынка» через Американское агентство по международному развитию. Это агентство предоставляет на миллионы долларов грантов “Польско-американско-украинской инициативе для сотрудничества” – организации, которая управляется американским “Фридом Хаус”. Затем эти деньги передают неправительственным организациям на Украине, которые и расходуют их по согласованному плану.

В качестве примера Рон Пол приводит Международный Центр политических исследований, основанный Институтом Открытого общества Джорджа Сороса (на сайте этого центра – оранжевая ленточка и фото Ющенко). Родственные сайты международных организаций также разместили оранжевую ленту и фотографию Ющенко. “Финансирование иностранцами американских выборов по праву считается противозаконным деянием, – сказал Рон Пол. – Однако именно этим мы сейчас сами занимаемся за рубежом”199.

Вероятно, однако, иностранная финансовая поддержка играет прежде всего системообразующую роль и служит гарантией того, что намерения западных покровителей революции серьезны и отечественные инвесторы обязаны раскошелиться. В номере журнала «Со-Общение», целиком посвященном «оранжевой» революции на Украине, в редакционной статье сказано об участии бизнеса в подобных революциях: «Только полуслепые политики и администраторы не хотели разуть глаза и увидеть, что революция выгодна значимым секторам бизнеса! Их представителям было желательно провести в Белый дом своего кандидата.

Кто сказал, что бунт молодёжи против истеблишмента не поддерживался и не направлялся политическими и бизнес-элитами, на время отделёнными от власти? Поддерживался. Направлялся. И демократ Джимми Картер, если угодно, стал президентом во многом вследствие митингов на вашингтонских, чикагских и нью-йоркских майданах. Просто не так быстро, как Виктор Ющенко.

Эти примеры говорят о том, что революции нужны не только и не столько буйным носителям значков, знамён, транспарантов, плакатов, шарфиков и ленточек. Активисты “недискуссионных смен режима” – лишь горючее переворотов. Их моторы, не говоря уже о конструкторах и машинистах, находятся в других местах.

Там выбирают цвета знамён и заказывают музыку. А потом выходят большие площадные оркестры. И мало – не кажется»200.

Можно вспомнить и «бархатную» революцию в августе 1991 г. в Москве. Весь спектакль “народного сопротивления ГКЧП” финансировался не только государственными организациями, но и предпринимателями. Только Инкомбанк “вложил” в оборону Белого дома 10 миллионов рублей (рублей того времени – примерно 200 тысяч минимальных месячных зарплат 1999 г.!). Как пишет газета “Коммерсант”, “Деньги на баррикады подвозились мешками – благо, было что в эти мешки положить… В помощь защитникам Белого дома ряд коммерческих банков выделил около 15 млн. наличных денег – для закупки продовольствия и экипировки. Борцам за свободу дали попробовать знаменитые гамбургеры McDonald`s и пиццу из Pizza-Hut”. Состоялось даже трогательное единение предпринимателей и их мучителей – рэкетиров (как сказал в передаче “Взгляд” 23 августа А.Любимов, “рэкетиры принесли кучу “бабок”, взяли листовки, поехали по воинским частям”).

Украинские бизнесмены в разной форме финансировали «оранжевую» революцию. Например, с едой помогали несколько ресторанных сетей Киева. Вообще среди киевских бизнесменов считалось хорошим тоном поддерживать митингующих, надеясь на льготы в случае победы Ющенко. Впрочем, как и во время любых потрясений, желающих погреть руки более чем достаточно: по словам жителей палаточного городка, регулярно не доходили до адресатов партии одежды, обуви, продуктов – вместо палаток они попадали на городские рынки201.

Как сообщает агентство «Regnum», материальную поддержку митингующим оказывала и городская администрация: «Мэр Киева А. Омельченко дал добро на размещение “гостей города” в ряде городских зданий и даже предоставил для ночлега и питания первые два этажа здания мэрии (в котором по совместительству расположен и городской парламент). Охраной мэрии занимались милиционеры, которые следили за тем, чтобы внутрь не проходили киевляне. Это связано с тем, что в дни революции в Киев на бесплатную пищу и ночлег съехались бомжи со всей Украины. Киевлян (кроме волонтеров) не пускали и в другие здания и лагеря. По указанию Омельченко вскоре после появления палаточного городка рядом с ним были установлены биотуалеты. Их вывозом, а также уборкой мусора занимались “Киевспецтранс”, и муниципальные районные службы. Грубо говоря, горадмиинстрация взяла на себя оплату всех услуг городского ЖКХ для митингующих, включая разрешение на подключение лагеря к городской электросети (которое сама же и выполнила). Администрация также занялась поставкой в лагерь основных продуктов (хлеба, колбасы, сахара), которые закупала у производителей, и медикаментов»202.

Скорее всего, затраты на хлеб и колбасу для митингующих составляют в смете расходов на «оранжевую» революцию лишь незначительную часть. Действительно крупные расходы требуются для обеспечения режима наибольшего благоприятствования революционерам со стороны правительственных чиновников и особенно правоохранительных органов.

Е.Холмогоров пишет, обобщая опыт «оранжевых» революций: «Эффективность технологии смены режимов была настолько велика, что эксперты заговорили даже о существовании “политической атомной бомбы”, технологии, которая обеспечивает Америке гарантированный успех в осуществлении политического переворота. Хотя никакой особенной новой “технологии” предполагать не приходится – речь идет о старинном правиле: “Осел, нагруженный золотом, способен взять любую крепость”. С этой стороны речь идет о тотальном коррумпировании политической системы, о подкупе целого ряда ключевых должностных лиц внешней силой. Спокойное и относительно стабильное существование, а то и сохранение власти при новом режиме, многие чиновники предпочитают перипетиям политической борьбы, риску вооруженного сопротивления и положению “извергов преступного режима”, руководящих “государством-изгоем”.

В финансировании «оранжевой» революции на Украине участвовал и российский капитал – нечто среднее между иностранным и отечественным. Вернувшийся из Киева московский политолог С.Е. Кургинян рассказал, что во время его выступления в Украинском клубе сторонники Ющенко кричали, что от Сороса они получили только треть денег, а две трети им из Франции перевели промышленно-финансовые группы РФ, близкие к Кремлю. Впрочем, сторонники Ющенко могли и обмануть российского политолога.

В общем, при обсуждении сценариев новых «оранжевых» революций следует исходить из предположения, что механизм их финансирования налажен и смазан. Сама попытка блокировать или разрушить его будет воспринята и администрацией США, и влиятельными отечественными силами как недопустимый наглый вызов демократии и правовым нормам Нового мирового порядка.

 

СМИ и Интернет

 

Важным фактором в победе «оранжевой» революции на Украине сыграло более эффективное, чем у сторонников Януковича, использование современных возможностей СМИ и Интернета. Эта эффективность определялась всеми тремя составляющими системы – социальной, содержательной и технической.

Как и в Москве в 1991 г., сообщество журналистов в основном встало под «демократические знамена», на сторону радикальных западников. А.Чадаев пишет: «Официозный агитпроп оказывается столь же бессилен, сколь и полицейщина: каждый журналист провластных СМИ к этому моменту уже носит под подкладкой оранжевую ленточку, и чем больше давит на него начальство, требуя нужного освещения событий, тем сильнее у него желание начать носить эту ленточку открыто. А потом самый смелый даёт информацию в эфир помимо воли руководства, становится народным героем – и всё, после этого контроль над медиа утерян. Хитрость тут в том, что журналисты – это часть того же самого революционного класса, и на них точно так же распространяются законы солидарности – это и их война»203.

Важным компонентом «оранжевого восстания» явился бунт ведущих украинских журналистов. Самым известным эпизодом был протест женщины-диктора, которая переводила на язык глухонемых сообщения государственного телевидения. Перед зрителями она предстала в оранжевом одеянии, а переводя сообщение о результатах второго тура президентских выборов, она внезапно языком жестов сказала: «Результаты выборов были сфальсифицированы… Мне жаль, что приходится переводить ложь».

Опыт Украины показал, что исход политической борьбы в сфере СМИ определяется не количественным соотношением объема вещания за власть и за оппозицию, а качеством вещания, умением захватить аудиторию. В.Осипов, изучавший роль культурных средств во время «оранжевой» революции, пишет: «Телевидение, за исключением одного единственного канала, оставалось в руках власти. Но именно этот канал работал во всех кафе, ресторанах, аэропортах – везде, где были телевизоры, доступные публике. Стандартный ресторанный репертуар сменил пятый канал – речи Тимошенко, репортажи из Рады, и т.д. Помните, как в 1989 году ТВ стало передавать прямые репортажи с сессий Верховного Совета СССР, как это всех интересовало, как широко и страстно обсуждались эти передачи?»

Организаторы «оранжевых» сразу же наладили информационное обслуживание массы людей, привлеченных для поддержки в Киев. В палаточном городке было свое радио и телевидение. Прокрутку песен и объявлений осуществляла будочка «Гала-радио». В центре лагеря стоял МАЗ с телеэкраном огромной диагонали, вмонтированным в кузов, по которому бесперебойно крутили новости, а по вечерам – фильмы. Телегрузовик, появившийся в первый же день – вклад телевизионного «5-го канала», возглавляющего оппозиционные СМИ. Ежедневно информационные листки со своими новостями раздавало агентство УHИАH, так что о действиях оппозиции митингующие были прекрасно осведомлены204.

Учитывая, что последние 15 лет значительная часть населения, особенно молодежь, погружена в мозаичную культуру рекламы, художественные средства ее воздействия были сразу привлечены для поддержки «оранжевой» революции.

Многие полиграфические фирмы начали использовать «революционную» тематику для собственной рекламы, печатая календарики с портретами лидеров оппозиции и своим логотипом. Hебольшие предприятия также не упускали выгоды – в городке нередко можно было встретить красивый плакат типа «город такой-то – за Ющенко!», украшенный названием автосервиса или магазина. Большие же плакаты делали в Киеве на заказ сами делегаты.

Что касается пропагандистско-агитационной работы, то здесь все было налажено прекрасно. Запущенный одним толчком, маховик «оранжевого настроения» заработал сам по себе. Оранжевые шарфы, значки, косынки, дождевики и прочее смели за первые 2-3 дня. В дальнейшем атрибутику можно разве что купить. Предприимчивые торговцы наладили продажу шарфов и шапочек по 20-30 гривен. Можно было купить и флажки, и воздушные шарики, заказы на которые коммерсанты размещают там же, где они и обычно это делают – на киевских и турецких трикотажных фабриках. Уходили влет. Единственное, что можно получить бесплатно – это оранжевые полиэтиленовые ленточки. На получение нескольких флагов с надписью «Так!», также полиэтиленовых, могли претендовать только организованные группы. Наклейки, которые штамповали сотнями тысяч экземпляров в киевских типографиях, заказывала, оплачивала и размещала «Пора». А с организацией размещения проблем не было – так, за одну ночь во всех лифтах домов целого района появились наклейки с надписью «Не мочись в лифте – ты же не донецкий», сделанные тиражом 500.000 экз.205.

Соединение эстетического приема с политическим символическим смыслом оказывает на сознание и еще более на эмоции магическое действие. Обозреватель из Москвы пишет: «Молодые девушки вплетают в волосы оранжевые ленты, бизнес-вумен украшают двухсотдолларовые сумочки кокетливыми оранжевыми бантиками, бабушки носят оранжевые платки, а парни, мужественно расстегивают зимние куртки, чтобы были видны оранжевые футболки. Бизнес достаточно быстро отреагировал на повышенный спрос. На нескольких сайтах можно не только ознакомиться с образцами „революционного товара“, но и приобрести понравившуюся вещь. Оранжевый ежедневник с надписью „Да, Ющенко“ стоит 45 гривен (чуть больше 8 долларов). Оранжевая футболка с надписью „Свободу не остановить“ облегчит ваши карманы на 14 долл., а точно такая же футболка с надписью „Преступникам Хрен“ обойдется на доллар дешевле. Руководители фирм настроены весьма оптимистично, ведь только объемы продажи футболок превысили полторы тысячи штук в неделю.

В витринах магазинов одежды манекены одеты исключительно в оранжевую одежду. Это правило касается как демократичных магазинов спортивной одежды (шапочки, шарфы, свитера), так и бутиков. Но, если вы решили сэкономить и самостоятельно связать шарф или шапку, то вас постигнет жестокое разочарование – в продаже давно нет оранжевых ниток»206.

Команда Януковича находилась в другом культурном измерении. Она говорила на другом языке, обращалась к другим струнам в душе. Она и не могла конкурировать с оппонентами на их поле – но не противопоставила им своих сильных слов и образов. «Независимая газета» пишет: «Власти не поняли роли эстетики. Малочисленные, одинаково подстриженные и одетые в одинаковый камуфляж сторонники Виктора Януковича вели себя так неактивно, будто отбывают номер. Образ жителя восточной Украины как „недо-…“ ярок и активно насаждается даже на ее же землях. В нынешней предвыборной (и перевыборной) кампании он прекрасно воплощен в образе „человека, голосующего за Януковича“: это небритое угрюмое лицо, грязная темная одежда, каска шахтера, или же это криминальная „шестерка“ с одной извилиной, и общее у них то, что слушают они блатняк на радио „Шансон“207.

Пропагандисты «оранжевых» действовали творчески и, главное, обращались к новым, даже нарождающимся эстетическим потребностям и предпочтениям городских жителей, тянущихся к культуре космополитического мегаполиса. Эти пропагандисты уже включены в большую интернациональную сеть, по которой новые слова и образы циркулируют независимо от политических задач. Технологи пропагандистской команды Ющенко были подключены к этой сети – так же, как технологи из их «племени» в РФ подключены к команде Ющенко. Например, в Калининграде на обычных десятирублевках уже появился штамп «Россия без Путина». Эта купюра – листовка, которую прочитают все. Любопытно! С точки зрения пропаганды это дешевле и гораздо эффективней, чем листовка. Таких технологий протеста существует множество208.

Заметную роль сыграл и Интернет. Несмотря на то, что Интернет-аудитория зоны UA не так уж и велика (примерно 10% всего совершеннолетнего населения Украины), сетевому сообществу удалось внести существенный вклад в дело «оранжевой» революции – прежде всего, благодаря оперативности освещения событий. Даже при наличии оппозиционных телеканалов телевидение неспособно так полно освещать события, как это делают независимые Интернет-сайты, а бумажные издания в этом определенно проигрывали сетевым, не успевая реагировать на события.

Интернет позволил планировать акции протеста в режиме онлайн, то есть в прямом разговоре всех участников. Шел обмен сообщениями, члены сетевого сообщества договаривались о совместных действиях, таких, как, например, пикетирование Кабинета министров.

В целом в Интернете украинской зоны (UA) преобладала поддержка «оранжевой» революции. Ее поддержали и некоторые компании-провайдеры, представители телекоммуникационного бизнеса. Операторы связи «Сильверком» и «Визор» предложили своим клиентам бесплатный канал доступа в Интернет, в том числе и к оппозиционным информационно-аналитическим сайтам «Украинская правда» и «Майдан».

К подготовке обеспечения поддержки «оранжевой» революции средствами Интернета привлекались и иностранные специалисты. Полной картины этой стороны дела нет, но базирующаяся в пригороде Вашингтона известная американская пиар-компания «Rock Creek Creative» подтвердила, что оказала содействие украинской оппозиции в «разработке информационной стратегии, бренда и политики для Интернет-сайта „оранжевой революции“. Информационный Интернет-портал „оранжевой революции“ был размещен на нескольких серверах в неназванных странах Европы, а все программное обеспечение для портала было зарегистрировано в Чехии.

На основе информации из Интернета был организован и самиздат, материалы которого распространялись на майдане и по регионам. Этот «Народный самиздат» стал серьезной акцией информационно-политических ресурсов украинского Интернета. На оппозиционных сайтах размещались листовки, новости, а люди, у которых есть доступ в Интернет, распечатывали эту информацию и раздавали на улице. В качестве эффективного противодействия цензуре сетевые журналисты организовали круглосуточное вещание с украинских улиц и площадей: с майдана, Крещатика, из регионов, трансляции из Верховной рады.

Оппозиция более значимо присутствовала в Интернете благодаря финансовой поддержке ее сайтов и в силу приверженности целям «оранжевой» революции тех журналистов (большей частью столичных), которые делают независимые сайты. Ющенко проводил очень активную Интернет-кампанию. У него и его штаба были великолепные, часто обновляемые сайты. Региональные штабы самостоятельно распространяли информацию через свои рассылки. Штаб Януковича и его сторонники были чрезвычайно слабы в этом плане – сайт самого кандидата обновлялся всего пару раз в день209.

Власть пыталась «фильтровать» Интернет. Например, сайт с анекдотами про Януковича был «закрыт» для Украины. Однако сетевые СМИ к такому повороту событий оказались готовы и без проблем зарегистрировались в зарубежных сетевых зонах: com, net, org. Владельцы Интернет-ресурсов, сменив свои адреса на международные, организовали «зеркальные» серверы-копии за пределами Украины.

 

Замечания и источники информации

[1] Насколько это нетривиальная мысль видно из того, что до сих пор многие марксисты и их «антиподы» демократы убеждены в насильственном характере власти. В рамках марксизма идею Макиавелли развил Антонио Грамши, о чем будет сказано ниже.



[2] С.Земляной. Двойники власти. — «Политический журнал», 2005, № 8.



[3] Н.Коровицына. С Россией и без нее: восточноевропейский путь развития. М.:Алгоритм — ЭКСМО. 2003.



[4] П.А.Сорокин. Причины войны и условия мира. — СОЦИС, 1993, № 12.



[5] О.Шпенглер. Пруссачество и социализм. М.: Праксис. 2002. С. 71, 114.



[6] Там же, с. 113.



[7] Это развитие на небольшом пятачке «золотого миллиарда» уже невозможно повторить на периферии. Периферия шла (и вынуждена идти) иным путем, нежели капитализм Запада, и на его путь перескочить не может, но этого теория Маркса не признает.



[8] В 80-е годы экономисты-народники развили концепцию некапиталистического («неподражательного») пути развития хозяйства России. Один из них, В.П.Воронцов, писал: «Капиталистическое производство есть лишь одна из форм осуществления промышленного прогресса, между тем как мы его приняли чуть не за самую сущность». Это была сложная концепция, соединяющая формационный и цивилизационный подход к изучению истории. В работе 1897 г. «От какого наследства мы отказываемся» Ленин так определил суть народничества, две его главные черты: «признание капитализма в России упадком, регрессом» и «вера в самобытность России, идеализация крестьянина, общины и т.п.».



[9] Энгельс был так возмущен брошюрами Ткачева, что предупредил: «Русские должны будут покориться той неизбежной международной судьбе, что отныне их движение будет происходить на глазах и под контролем остальной Европы» (Соч., т. 18, с. 526).



[10] Т.Шанин. Революция как момент истины. М.: Весь мир, 1997. с. 533.



[11] В.И.Ленин. Соч., 5-е изд. Т. 27, с. 400.



[12] Эти суждения Энгельса, изложенные в письмах, находятся в резком противоречии с его гласными отповедями народникам (см. выше его ответ Ткачеву).



[13] О.Шпенглер. Пруссачество и социализм. М.: Праксис. 2002. С. 205.



[14] Н.Коровицына. Цит. соч.



[15] Шарп обозначил борьбу с незападно-ориентированными государствами, как борьбу с диктатурой. Чтобы прозападная направленность книги не бросалась в глаза, все формы государственного устройства разделяются им на две большие группы: демократии, которые подконтрольны Западу, и все остальные формы государственного устройства, которые обозначаются как диктатуры.



[16] http://www.zubr-belarus.com; http://www.psyfactor.org/lib/sharp.htm.



[17] Грамши в теории гегемонии уделял большое место театру, особенно театру Луиджи Пиранделло, который немало способствовал приходу к власти фашистов в Италии. Сам Пиранделло тоже понимал эту роль театра. Он писал, что Муссолини — «истинный человек театра, который выступает, как драматург и актер на главной роли, в Театре Веков».



[18] В. Гущин. Зачистка власти. — «Политический журнал», 2005, № 12.



[19] О.Шпенглер. Пруссачество и социализм. М.: Праксис. 2002. С. 193.



[20] Там же, с. 121.



[21] О. Маслов, А. Прудник. «Бархатная революция» как неизбежность. — «Независимая газета», 13.05.2005.



[22] М.Ремизов. Неоколониальная революция: осмысление вызова. — www.apn.ru/?chapter_name 29.12.2004.



[23] Очевидно, что эта задача далеко выходит за временные рамки текущих материальных интересов ныне живущего населения. Здесь и возникают противоречия, которые могут использовать антигосударственные силы.



[24] В условиях, когда народ расколот на враждующие классы, сословия, группы, государство в этих конфликтах встает на сторону «правящих» классов и сословий. Но даже и в этих условиях оно выполняет спасительную функцию для всего населения, ибо самую большую угрозу массовой гибели и массовых страданий представляет хаос. Во время Гражданской войны 1918-1920 гг. в России погибло, по оценкам, 12 млн. человек, из них менее 2 млн. человек — от боев и репрессий. Только от инфекционных болезней в условиях разрухи умерло более 5 млн. человек.



[25] Например, во время перестройки власть сумела почти полностью блокировать способность граждан предвидеть реальные опасности, которыми были чреваты действия верхушки КПСС — настолько, что люди не видели и не могли здраво оценить масштаб этих опасностей даже в тот момент, когда они были уже реализованы (например, опасности, порождаемые ликвидацией СССР в декабре 1991 г.).



[26] Раньше, когда была общепринятой «классовая» риторика, говорили правящий класс. Однако уже в ХХ веке в большинстве стран, за исключением небольшого числа великих держав, и сам национальный правящий класс (например, буржуазия) оказался в такой зависимости от внешних сил, что главные решения, определяющие судьбы страны, стали приниматься за ее пределами. Чтобы не углубляться в эту отдельную проблему, мы и говорим правящие силы.



[27] Перед нашими глазами разыгралась драма ликвидации СССР, который ценой огромных лишений обеспечил себе военный паритет с Западом, но не создал культурных средств, чтобы защититься от информационно-психологической войны. Эту войну Запад выиграл при том, что СССР имел потенциальные предпосылки для победы, но не смог воплотить их в виде «оружия».



[28] Р.Шайхутдинов. Со-общение, 2005, № 2.



[29] Дж. Шарп. От диктатуры к демократии. 1993. — www.psyfactor.org/lib/sharp.htm



[30] Действия царской власти в ходе революции начала ХХ века в этом смысле очень схожи с действиями государственной верхушки СССР в ходе перестройки — ведь невозможно рационально объяснить, например, действия ГКЧП в августе 1991 г.



[31] Ганелин Р.Ш. Российское самодержавие в 1905 году: реформы и революция. СПб.: Наука. 1991.



[32] В 1905 г. усилилось пассивное сопротивление и крестьянского населения другими методами (например, бойкот винной монополии).



[33] Точно такая же двухходовка была реализована и в экономике: сначала был произведён вброс идеологии свободного рынка, экономической свободы, частной собственности, предпринимательства, и хозяйство Украины (да и России) было переломано и перестроено на этих основаниях, — а потом выяснилось, что реальные механизмы современного капитализма только частично связаны с этим.



[34] Все революции такого типа имеют что-то от «революции гвоздик» или «революции роз». Как замечает наблюдатель событий в Киеве, девушки выдвигаются как особый отряд революционной толпы и лишают силы «щиты спецподразделений — в них есть такие особые дырочки, как нарочно приспособленные, чтоб миловидные студентки вставляли в них гвоздички».



[35] «Бархатная» революция 1991 г. в Москве — слишком большая тема, в которую мы здесь не будем углубляться. Что касается попытки «военного переворота ГКЧП» как одной из самых совершенных в истории провокаций, ей посвящена глава в книге С.Г.Кара-Мурзы «Манипуляция сознанием» (М.: Алгоритм-ЭКСМО, 2004).



[36] Кто готовит разноцветные «революции» (по материалам статьи Джонатана Мовата) — http://left.ru/2005/8/movat125.phtml



[37] О. Маслов, А. Прудник. «Бархатная революция» как неизбежность. — «Независимая газета», 13.05.2005.



[38] В. Гущин. Зачистка власти. — «Политический журнал», 2005, № 12.



[39] С. Тамбиа. Национальное государство, демократия и этнонационалистический конфликт. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[40] В. Гущин. Зачистка власти. — «Политический журнал», 2005, № 12.



[41] А.Чадаев. Оранжевая осень. — «Со-общение», 2005, № 1.



[42] Русский перевод: Ги Дебор. Общество спектакля. М.: ЛОГОС, 2000.



[43] С. Тамбиа. Национальное государство, демократия и этнонационалистический конфликт. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[44] Там же.



[45] Советского человека, которому приходилось в самом конце 80-х годов выезжать на Запад и наблюдать многопартийные выборы, чрезвычайно поражало необъяснимая враждебность и даже ненависть кандидатов, демонстрируемая ими в ходе выборной кампании. По советским меркам она нарушала все обычные нормы приличия и часто казалась абсурдной — при том, что разницу в программах кандидатов надо было искать с микроскопом.



[46] С. Тамбиа. Национальное государство, демократия и этнонационалистический конфликт. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[47] Н.Коровицына. С Россией и без нее: восточноевропейский путь развития. М.: Алгоритм-ЭКСМО. 2003.



[48] Убить его (а не просто свергнуть) посчитали необходимым, видимо, потому, что он создал недопустимый для «нового мирового порядка» прецедент — выплатил весь внешний долг Румынии. Чаушеску освободил страну от финансовой удавки — показал, что в принципе можно, хотя и с трудом, выскользнуть из этой петли.



[49] Примечательно, что недавно, в декабре 2004 г., откровенный западный фильм об этой страшной провокации был показан по российскому телевидению. Для кого? Не для Путина ли?



[50] В.Осипов. — «Со-общение», 2005, № 1.



[51] Дж. Комарофф. Национальность, этничность, современность: политика самоосознания в конце ХХ века. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[52] При этом из литературы по социальной психологии видно, что «коррективы в поведение» эти технологии предполагают вносить без ведома субъектов человеческих отношений.



[53] С.Вальцев. Украинский раскол, как он есть. — «Дуэль», 2005, № 2 (402).



[54] Там же.



[55] В.Осипов говорит о его работе политтехнологом на Украине в выборной кампании в Верховную Раду группы кандидатов, которая имела условное название «Озимое поколение».



[56] «Известия». 1990, 13 апреля.



[57] Сергей Донецкий 2005. Контр ТВ



[58] www.inosmi.ru/translation/215643.



[59] И. Гальперин. «Роковая вечеря»*



[60] Так, восточноевропейские социологи отмечали, что самый высокий уровень самоубийств характерен для маятниковых мигрантов, живущих в селе и работающих в городе. Эти перемещения и отрыв от домашней среды у восточноевропейцев были главным фактором психологического дискомфорта, агрессии и самоагрессии.



[61] Для понимания процесса «двух трансформаций» в восточноевропейских странах — в 1950-1970 и 1980-1990 годах — полезно прочитать книгу Н.Коровицыной «С Россией и без нее: восточноевропейский путь развития» (М.: ЭКСМО-Алгоритм, 2003).



[62] ВПТ была создана в 1948 г. путем объединения компартии с Социал-демократической партией Венгрии.



[63] Н.Коровицына. Цит. соч.



[64] В настоящий момент Даниэль Кон-Бендит является депутатом Европарламента от партии зеленых и вполне встроился с капиталистическую систему.



[65] Как сказано в словаре, дадаизм (от фр. детский лепет) — литературно-художественное течение в среде европейской анархиствующей интеллигенции (1916-1922). Его протест выражался в иррационализме, антиэстетизме и художественном хулиганстве.



[66] Потлач — праздник индейцев с раздачей подарков.



[67] Ги Дебор. Общество спектакля. М.: Радек, 2000. С. 182-183.



[68] Там же. С. 179.



[69] МАЮ сыграла позже важнейшую роль в «Красном Мае», создав «параллельные курсы», на которых в пику официальным профессорам с их официальной «наукой» читали курсы лекций приглашенные студентами выдающиеся специалисты из неуниверситетской (и даже неакадемической) среды, а иногда — и сами студенты, хорошо знавшие предмет (многие из них вскоре прославились как философы, социологи и т.п.).



[70] Дубинин Ю. Как уцелел режим пятой республики. Вспоминая кризис во Франции. — www.comsomol.ru/ist22.htm.



[71] Позже стало известно, что де Голль тайно летал в Баден-Баден, где располагался штаб французского военного контингента в ФРГ, и вел переговоры с военными. Затем он провел такие же переговоры в Страсбурге.



[72] Н.Коровицына. Цит. соч.



[73] www.hro.org/editions/karta/nr1314.



[74] Н.Коровицына. Цит. соч.



[75] Там же.



[76] Кроме того, анализ финансирования этих движений показывает, что его основой были денежные почтовые переводы с Запада, которые были разрешены в Польше.



[77] Majcherski J. Pierwsza dekada III Rzecxpospolitej. 1989-1999. W-wa, 1999. S.8.



[78] www.auditorium.ru/books/160/



[79] Ярузельский В. 2000.



[80] Шахназаров Г. Цена свободы. Реформация Горбачева глазами его помощника. М., 1993. С. 127.



[81] Mitev P.-E. European integration and young people in Eastern Europe // Europe. The young. The Balkans. Sofia. 1996. P. 17.



[82] Mason D. Public opinion in Polands transition to market democracy // Social policy, social justice and citizenship in Eastern Europe. 1992. P. 193.



[83] Горбачев М. Жизнь и реформы. М., 1995, кн.2. С. 163.



[84] Написано по материалам статей: http://home.ptt.ru/ego/ddr- ru; www.inopressa.ru/nzz/2004/11/09; www.bolshe.ru/unit/75/books/2422; www.krugosvet.ru/articles/59; www.rg-rb.de/win/41-99; www.svoboda.org/ll/world/1104.



[85] Когда в Венгрии открыли границу, министр иностранных дел ГДР прибыл в Москву, чтобы просить советское руководство вмешаться в эту проблему. Ему ответили: «Мы ничего не можем сделать».



[86] Данные о численности демонстраций и беженцев из ГДР понимать буквально не следует, т.к. достоверных сведений никогда не публиковалось. Речь идет об интерпретации событий в СМИ.



[87] Например, ранее было заключено соглашение об интеграции научных систем ФРГ и ГДР. После присоединения Академия наук ГДР была просто ликвидирована. «Реваншизм» чиновников ФРГ тогда удивил научный мир Европы — были закрыты некоторые институты АН ГДР, аналогов которых ФРГ не имела и которые в течение 40 лет «обслуживали» всю немецкую нацию (в частности, Институт немецкого языка).



[88] Цапф В.. Хабих Р., Бульман Т., Делей Я. Германия: трансформация через объединение. — «СОЦИС», 2002, № 5.



[89] «Financial Times», 23.09.2004.



[90] Использованы материалы статьи А.Багирова «За что убили Николае Чаушеску» — Дуэль, 1996, № 3 (3), а также интернет-сайтов www.agentura.ru/dossier/romania; www.litportal.ru/?a=527t=3294



[91] Американские эксперты, изучая посмертные фотографии четы Чаушеску (характер пулевых отверстий и т.д.), предположили, что их убили еще до «суда». Французские эксперты также заявили, что ряд кадров на видеопленке «суда» был вставлен посредством монтажа. Они считают, что чета Чаушеску была убита примерно за четыре часа до начала съемок.



[92] «NRC Handelsblad», 14.12.1999.



[93] Действия полиции в Праге были названы в западных СМИ «жестокими», так что политический режим ЧССР даже стали называть «диктатурой». Одному из авторов этой книги довелось присутствовать в конце ноября 1989 г. на большом собрании студентов и преподавателей университета Сарагосы (Испания). Туда вернулась группа испанских студентов, находившихся в это время в Праге и принявших участие в демонстрациях. Послушать очевидцев собралось множество людей из университета. Они рассказывали, что действия полиции против демонстрантов были столь мягкими, что в Испании они не были бы даже названы «инцидентом» — а в 1989 г. полиция в социал-демократической Испании была исключительно корректна. Студенты, вернувшиеся из Праги, были просто ошарашены тем, как представляла те события демократическая пресса Испании.



[94] Сами студенты разоблачить эту провокацию не могли, даже если бы старались. В Карловом университете было два студента с такой фамилией, и оба они в это время отсутствовали в Праге. Поэтому возникла неопределенность, и никто не мог выступить с опровержением известия о «гибели студента».



[95] На Пленуме министр обороны Милан Вацлавик предложил применить для подавления демонстрации в Праге силовые методы. Он сказал: «Было бы достаточно, чтобы над Летенской площадью, где через день будет проходить самый крупный митинг, пролетели низко над землей два истребителя и включили форсаж».



[96] Human Development Report — 1999, Washington 1999, p. 39. Здесь и ниже выдержки из Докладов ООН взяты на сайте left.ru.



[97] Human Development Report for Central and Eastern Europe. 1999. p. 2, 10.



[98] Human Development Report for Central and Eastern Europe the Cis. 1999. Washington 1999, p. 7-8, 89; Eastern Europe Central Asia: Millions of children bypassed by economic progress. Moscow: UNISEF, 2004; www.unicef.org/sowc02/pdf/sowc2002-eng-p85-90.pdf.



[99] «New York Times», 4.05.2000 (с сайта left.ru).



[100] Verhofstadt G. «A Vision for Europe», 21.09.2000.



[101] Использованы данные В. Лещенко «Китай и Россия: выбор жизни и смерти». — forum.msk.ru/news/2004/325.html.



[102] Выйдя на площадь к митингующим, он призвал прекратить голодовку, обещал рассмотреть все их требования и попросил прощения за то, что не сделал этого раньше.



[103] В изложении событий использованы материалы информационных агентств Рейтер, Ассошиэйтед Пресс и БиБиСи, а также статья Григория Илича «Тайная война против Югославии».



[104] В Югославии доходы от них инвестировались в экономику края Косово. Теперь шахты контролируются силами НАТО и формально принадлежат частным корпорациям. В бюджет Косова доходы от шахт не поступают.



[105] Иногда говорят о демонизация сербов. Подробно эта кампания изложена в книге Брука Финли «Отцензурировано: 2005».



[106] Тележурналисты ITN не видят за собой никакой профессиональной и моральной вины. Да, они пустили на весь мир фотографию, которую политики затем использовали в своих целях, а западный обыватель в массе своей поверил политикам. Но сами журналисты в комментариях к кадру не употребляли слов «лагерь смерти» и не утверждали, что из-за колючей проволоки нельзя выходить. Поэтому они подали на журнал в суд за клевету.



[107] Н.Хомский. Государства-изгои. Право сильного в мировой политике. М.: Логос. 2003. С. 63.



[108] Н.Хомский. Государства-изгои. С. 62.



[109] Эта группа была названа стереотипным для данной серии «революций» штампом — «Хватит!» (на Украине в это время уже действовала аналогичная организация «Пора!»).



[110] Редин М. «Революция роз». Шипы отдельно, лепестки отдельно. — www.smi.ru/04/11/23/3051156.html 23.11.2004.



[111] Грань здесь очень зыбкая. Упоминаются, например, такие методы как «возведение баррикад» и «уничтожение частной собственности», а также «захват земель ненасильственными методами».



[112] Мартова М. Революция и контрреволюция вчера и сегодня. Альманах «Восток», 2004, № 11 (23).



[113] D. Sands. Необузданная Грузия рвется к демократии. — «The Washington Times», 22.11.2004. www.inosmi.ru/translation/214853.html.



[114] http://www.strana.ru/stories/01/11/26/2093/210086.html.



[115] Независимые эксперты считают, что безработица на начало 2005 г. составляет около 47% трудоспособного населения Грузии.



[116] П. Георгадзе П. Во что превратилась Грузия после «розовой» революции. — zadonbass.org, 27.01.2005.



[117] Например, газета «Резонанс» от 13 января 2004 г. на первой странице публикует информацию из Абхазии под заголовком крупными буквами: «Российские собаки оскорбили самолюбие абхазов».



[118] Ш. Мамаев.Фабрика грёз. — «Политический журнал», 2005, № 1.



[119] Там же.



[120] В январе 2005 г. президент Киргизии Аскар Акаев прямо заявил в Москве, что в его стране готовится «революция тюльпанов» и главным каналом поступления финансовых средств для нее служит «Freedom House» (Ш. Мамаев. Бархатные интервенции. — «Политический журнал», 2005, № 16).



[121] И.Замятина — «Политический журнал», 2005, № 1.



[122] А. Головков. На пороге заказных переворотов — «Политический журнал», 2004, № 47.



[123] Д. Юрьев. Как сделать революцию («Оранжевые политтехнологии»). — www.edinros.ru/forum.html?FID=161page=3FThrID=110391416910.



[124] «США делают все, чтобы Россия не стала сверхдержавой». — RBC. ru, 06.12.2004.



[125] . Бузгалин. Майдан: народная революция или…? — www.apn-nn.ru/diskurs_s/25.html, 2005.



[126] Из глав монографии Н.И. Ульянова, опубликованных в журнале «Россия Х I Х», № 1 (1992) и №№ 1, 4 (1993).



[127] Вот выдержка из такого памфлета: «Если у нас идет речь об Украине, то мы должны оперировать одним словом — ненависть к ее врагам… Возрождение Украины — синоним ненависти к своей жене московке, к своим детям кацапчатам, к своим братьям и сестрам кацапам. Любить Украину — значит пожертвовать кацапской родней».



[128] К. Янг. Диалектика культурного плюрализма: концепция и реальность. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[129] Дж. Комарофф. Национальность, этничность, современность: политика самоосознания в конце ХХ века. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[130] Попытка апеллировать к мировому сообществу с идеей «украинского холокоста» была обречена на неудачу и может даже считаться политически некорректной. Не может быть «второго холокоста», претендующего на сходный с первым статус.



[131] А. Марчуков. А был ли «голодомор»? — «Россия ХХ I», 2004, № 6.



[132] Я. Батаков. Балканизация Украины. — «Русский Журнал». 2004, № 2.



[133] А. Бузгалин. Цит. соч.



[134] www.inosmi.ru/stories/01/06/22/3006/215135.html.



[135] «Политический журнал», 2004, № 44.



[136] www.inosmi.ru/stories/01/06/22/3006/215784.html.



[137] П. Малиновский. — «Со-Общение», 2005, № 1.



[138] Для сравнения напомним, что в 2000 г. зарплата в Белоруссии составила 95%, а в РФ 42% по отношению к уровню 1990 г.



[139] А. Фарнам. Дети остаются без родителей, когда мигранты бегут из бедной Украины. — «Левая Россия» (left.ru). 2005, № 2.



[140] «День», № 138, 6 авг. 2004 г.



[141] В ходе этого заседания депутат-социалист Рудьковский прямо предупредил своих коллег: «Я обращаюсь к народным депутатам, вы должны понять: на улице сейчас находится 200 тысяч человек, и никто из этого зала не выйдет до тех пор, пока мы не…» (в этот момент его перебил спикер).



[142] www.bhhrg.org/CountryReport.asp?CountryID=22ReportID=230.



[143] В. Богданов. Апофеоз незалежности. — «Политический журнал», 2004, № 48.



[144] «Организация и экономика „оранжевой революции“: www.regnum.ru/news/373890.html. Опубликовано 09.12.2004.



[145] www.russian.kiev.ua/archives/2004/0412/041209upt1.shtml.



[146] «Политический журнал», 2004, № 44.



[147] А. Головков. На пороге заказных переворотов — «Политический журнал», 2004, № 47.



[148] Якушев Д. Оранжевый туман не будет вечным. — «Левая Россия» (left. r u). -left.ru/2004/17/yakushev116.phtml.



[149] А.Чадаев. Оранжевая осень. — «Со-общение», 2005, № 1.



[150] Р.Шайхутдинов. Демократия в условиях «спецоперации»: как убить государство. — «Со-общение», 2005, № 1.



[151] Д.Семенова. Березовский предрекает кровавую революцию в России. — Utro. ru, 1 1 апреля 2005.



[152] Создание плацдарма — почти необходимое условие для смены власти или начала гражданской войны. Для Февраля и Октября 1917 г. была необходима «колыбель» в виде Петрограда, для зарождения Белого движения — Донская область, для августа 1991 г. — Москва.



[153] А.Н.Яковлев. «Независимая газета», 19.04.2005.



[154] Например, Янукович непрерывно называется уголовником, хотя в действительности Верховный Суд СССР оправдал его, т.к. в отношении него произошла судебная ошибка. Более того, запускается легенда, будто он был осужден за изнасилование, тогда как приговор был вынесен за драку.



[155] Д. Юрьев. Как сделать революцию («Оранжевые политтехнологии»). — www.edinros.ru/forum.html?FID=161page=3FThrID=110391416910.



[156] А.Чадаев. Цит. соч.



[157] Р.Шайхутдинов. Цит. соч.



[158] И. Герасимов. Заря новой революции. — www. livejournal. com / users / i _ gerasimov /1355. html.



[159] На багдадском Майдане толпа шиитов могла на время стать «оранжевой» — после того как американцы арестовали Саддама Хусейна. Но мало кто верит, что дарованная оккупационными войсками США «внешняя легитимность» реально принята шиитами.



[160] А. Бузгалин. Майдан: народная революция или…? — www.apn-nn.ru/diskurs_s/25.html, 2005.



[161] Р.Шайхутдинов. Цит. соч. — «Со-Общение», 2005, № 2.



[162] Э.Михневский. Фабриканты страха. — «Со-общение», 2005, № 1.



[163] А. Головков. На пороге заказных переворотов — «Политический журнал», 2004, № 47.



[164] Р.Шайхутдинов отмечает: «Нынешние властные элиты (по крайней мере, в России, Украине и Белоруссии) не знают способов эффективного включения интеллектуалов во власть. Если во Франции после 1968 г. такие механизмы, включая ротацию, были разработаны, и теперь каждый интеллектуал может участвовать в выработке государственных решений: работать в различных экспертных советах, занимать соответствующие должности, то на Украине (и в России) интеллигенция не понимает власть, поскольку власть не знает, что с ней делать».



[165] Надо подчеркнуть, что речь здесь идет о республиках, культура которых в достаточной степени «пропитана» европейским Просвещением. В азитатских постсоветских республиках революции, начавшиеся с Киргизии, при внешней схожести, например, с «революцией роз» в Грузии, опираются на использование других культурных средств, другого языка и норм рациональности. Здесь «оранжевые» революции идут не вполне по плану, и результаты их пока что очень неопределенны.



[166] Оранжевое цунами. — «Со-Общение», 2005, № 1.



[167] А. Бузгалин. Майдан: народная революция или…? — www.apn-nn.ru/diskurs_s/25.html, 2005.



[168] А. Головков. На пороге заказных переворотов — «Политический журнал», 2004, № 47.



[169] Д.Якушев проводит такую аналогию с Сербией: «Многие врачи Сербии радовались „освобождению от Милошевича“. Опираясь на опыт „революции“ 1991 г. в СССР, им говорили, что напрасно они так радуются: каким бы ни был Милошевич, миллионам таких, как они, лучше от подобных революций не бывает. Они в это не верили. Сегодня, два с лишним года спустя, они уже не ликуют. Они слишком заняты элементарным животным выживанием в мире „прозрачныx и равныx условий для всех“. Точно так же теперь украинцам сербский опыт не указ. Главное — не допустить того, „чего хочет Путин“!».



[170] Е.Холмогоров. Проблема 2005. — «Спецназ России», 2005, № 1 (100).



[171] Е.Холмогоров. «Мы не рабы. Рабы — они». 25.01.2005.



[172] А.Чадаев. Цит. соч.



[173] Юрьев Д. Цит. соч.



[174] Гильбо Е. 2004. Анализ «номенклатурной карты» Украины. 01.12.2004. http://www.analysisclub.ru/index.php?page=socialart=1919.



[175] Ш.Мамаев. Бархатные интервенции. — «Политический журнал», 2005, № 16.



[176] Дж.Шарп. От диктатуры к демократии. — www.psyfactor.org/lib/sharp.htm.



[177] Чиверс К. Д. 2005. Как украинские шпионы изменили судьбу страны. Нью Йорк Таймс. http://www.inopressa.ru/nytimes/2005/01/17/17:00:21/ukraina.



[178] Начальник СБУ Смешко прокомментировал это так: «Официально СБУ не имеет никакого отношения к слежке за представителями Виктора Януковича. Такая слежка была бы незаконной без санкций судебных органов. К этому мне нечего добавить».



[179] Д. Юрьев. Как сделать революцию («Оранжевые политтехнологии»). — www.edinros.ru/forum.html?FID=161page=3FThrID=110391416910.



[180] Якушев Д. 2004к.



[181] Р.Шайхутдинов. Демократия в условиях «спецоперации»: как убить государство. — «Со-общение», 2005, № 2.



[182] Там же.



[183] Я. Батаков. Балканизация Украины. — «Русский Журнал». 2004, № 2.



[184] П.Малиновский. — «Со-общение», 2005, № 1.



[185] Якушев Д. Оранжевый туман не будет вечным. — «Левая Россия» (left. r u). -left.ru/2004/17/yakushev116.phtml.



[186] Если договоренность не достигается, то исполнительная власть даже с очень слабой легитимностью легко расправляется с «дружинниками». Это показали события 3-4 октября 1993 г. в Москве. Огромное здание Верховного Совета РСФСР было расстреляно четырьмя танками с неполными экипажами, а большое число защитников здания, находившихся во дворе, было уничтожено членами «незаконных вооруженных формирований», выступивших на стороне Ельцина.



[187] Р.Шайхутдинов. Демократия в условиях «спецоперации»: как убить государство. — «Со-общение», 2005, № 1.



[188] http://www.izvestia.ru/comment/article983602



[189] В. Богданов. Апофеоз незалежности. — «Политический журнал», 2004, № 48.



[190] www.russian.kiev.ua/archives/2004/0412/041209upt1.shtml.



[191] В Польше деятели «Солидарности» подчиняли себе органы власти через воздействие на родных и близких официальных лиц (например, жене члена парткома на работе объявлялся бойкот). К детям работников правоохранительных органов приставали на улицах, их избивали «хулиганы». Многие работники правоохранительных органов, офицеры и партийные работники такого пресса не выдерживали.



[192] А.Чадаев. Оранжевая осень. — «Со-общение», 2005, № 1.



[193] www.izvestia.ru/world/article783925.



[194] С.Вальцев. Украинский раскол, как он есть. — «Дуэль», 2005, № 2.



[195] Там же.



[196] Е. Панова. США готовят «революцию» в России. — Росбалт, 30.03.2005.



[197] www. ukraina. utro. ru / news /2004/12/14/386037. html.



[198] www. nr 2. ru / policy /11288. html.



[199] Легальное финансирование оппозиции из-за рубежа — признак неполного суверенитета государства. Любое суверенное государство должно блокировать поступление иностранной финансовой помощи действуюшим на политической арене партиям. Например, в соответствии с Законом Республики Беларусь «О политических партиях» финансовая и иная материальная помощь политическим партиям, действующим на территории Белоруссии, запрещена.



[200] Кто заказывает марсельезу? — «Со-Общение», 2005, № 1.



[201] www.regnum.ru/news/373890.html.



[202] Там же.



[203] А.Чадаев. Цит. соч.



[204] www.regnum.ru/news/373890.html.



[205] www.russian.kiev.ua/archives/2004/0412/041209upt1.shtml.



[206] Скрябин Д. В Киеве кончаются запасы оранжевого. Украинская столица столкнулась с дефицитом товаров, окрашенных в цвета оппозиции. www.strana.ru/stories/04/10/29/3567/235468.html.



[207] http://www.ng.ru/ideas/2004-12-07/1_pavlovskiy.html.



[208] Так, в Греции во время сходных политических схваток просто писали на стенах три буквы — «НЕТ». И всем было понятно. А если за этим делом заставала полиция, то говорили, что пишут «нет» загрязнению окружающей среды.



[209] pomarancha.info/articles/newga041216.php.



[210] www.inosmi.ru/print/219775.html



[211] Л. Бызов. В России ценят справедливость. — «Политический журнал», 2005, № 15.



[212] О. Маслов, А. Прудник. «Бархатная революция» как неизбежность. — «Независимая газета», 13.05.2005.



[213] Р. Денбер Р. (Rachel Denber). Постсоветская демократия: кроме Украины, повсюду картина мрачная. — «The International Herald Tribune», 28.12.2004 (www.inosmi.ru/translation/216047.html).



[214] В. Никитаев. Кабинет и площадь. — - «Политический журнал», 2005, № 5.



[215] С. Фигнер. Олигарх-губернатор все же лучше генерал-губернатора. — «Новая газета», 2005, № 29.



[216] Невозможно понять, например, кто и зачем выдвинул проект приватизации (то есть ликвидации) почти 80% государственных научных организаций. Это беспрецедентное решение, ставящее крест на возможности возрождения РФ как независимой страны, принимается в момент большого профицита госбюджета и создания большого «стабилизационного фонда».



[217] Гильбо Е. 2004. Анализ «номенклатурной карты» Украины. 01.12.2004. http://www.analysisclub.ru/index.php?page=socialart=1919.



[218] Н.Петраков. — «Политический журнал», 2004, № 44.



[219] Один обозреватель выразился так: «Коррупция при той системе, которая создана в России, является системообразующим фактором: как только прекратится коррупция в нашей стране, нельзя будет получить ни одной справки в жэке. Либо надо менять систему, либо перестать говорить об искоренении коррупции» («Политический журнал», 2004, № 46).



[220] «Политический журнал», 2005, № 14.



[221] К.Янг. Диалектика культурного плюрализма: концепция и реальность. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[222] В «Московском комсомольце» (12.02.1992) поэт А.Аpонов писал об участниках первого митинга оппозиции: «То, что они не люди — понятно. Hо они не являются и звеpьми. „Звеpье, как бpатьев наших меньших…“ — сказал поэт. А они таковыми являться не желают. Они пpетендуют на позицию тpетью, не занятую ни человечеством, ни фауной».



[223] В советскую литературу это понятие из-за ошибки переводчиков вошло в искаженном виде как «невидимый колледж» ученых.



[224] Г.Павловский. Война так война. — «Век ХХ и мир», 1991, № 6.



[225] Д.Драгунский, В.Цымбурский. Рынок и государственная идея. — «Век ХХ и мир», 1991, № 5.



[226] Д.Драгунский. Законная или настоящая? — «Век ХХ и мир», 1991, № 7.



[227] Г.Померанц. Враг народа. — «Век ХХ и мир», 1991, № 6.



[228] Д.Драгунский. Имперская судьба России: финал или пауза? — «Век ХХ и мир», 1992, № 1.



[229] Подавляющее большинство из миллиона заключенных в местах лишения свободы, как и основная масса жертв преступного насилия — представители обедневшей части населения, превращенной в «охлос».



[230] А.Иголкин. Историческая память как объект манипулирования (1925-1934 гг.). — «Век ХХ и мир», 1996, № 3-4.



[231] А.Иголкин. Пресса как оружие власти. — «Век ХХ и мир», 1995, № 11-12.



[232] Б.Т.Величковский. Реформы и здоровье населения страны. М., 2001.



[233] В отношении Запада эту мысль развивает А.М. Столяров в статье «Запад и Восток: новая „эпоха пророков“. — „Россия ХХI“, 2004, № 4.



[234] Важным элементом этой программы является, например, кампания против «русского фашизма». Поскольку отрицание фашизма стало частью мировоззренческой матрицы русского народа, внушение ему мысли о якобы присущем русской культуре «гена фашизма» вызывает душевный разлад и подспудное чувство исторической вины и неполноценности.



[235] К. Нагенгаст. Права человека и защита меньшинств. Этничность, гражданство, национализм и государство. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[236] Дж. Комарофф. Национальность, этничность, современность: политика самоосознания в конце ХХ века. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[237] Подтверждением сказанному служит тот факт, что меньшинствами считаются индейцы Перу, Боливии и Гватемалы, а до недавнего времени считалось и черное население ЮАР, составляющее 80% жителей страны.



[238] К. Нагенгаст, цит. соч.



[239] Здесь Р. Шайхутдинов делает примечание: «Обратите внимание, что в свое время в Азербайджане подобная ситуация была пресечена быстро и очень свирепо. Но Азербайджан никогда не объявлял себя демократическим государством, его власти не клялись, что не будут стрелять в свой народ. Была выстроена династическая власть, народ это принял — и значит, таков суверенный азербайджанский порядок, как это ни кажется недопустимым кому бы то ни было».



[240] Стало считаться, как пишет антрополог, что «человек должен иметь национальность точно так же, как нос и два уха; отсутствие одного из этих элементов время от времени имеет место, но лишь как результат какого-то несчастья и само по себе является своего рода несчастьем».



[241] Кратко обозначенные здесь проблемы были обсуждены в 1993 г. на международной конференции «Этничность и власть в полиэтнических государствах», материалы которой вошли в цитируемую здесь книгу под таким же названием.



[242] Ю. Крупнов. Оранжево-березовые против Путина и России. — www.rosbalt.ru/2005/01/14/192262.html.



[243] «Режим Путина: за репрессии придется платить». — «The Washington Post» (США), 2.05.2005.



[244] Там же.



[245] Ш. Мамаев. Бархатные интервенции. — «Политический журнал», 2005, № 16.



[246] Там же.



[247] Там же.



[248] www. inosmi. ru /216176. html, 11.01.2005.



[249] М. Ростовский — «Московский комсомолец», 26.02.2005.



[250] Дайджест зарубежной прессы. — «Политический журнал», 2004, № 13.



[251] Е. Панова. США готовят «революцию» в России. — Росбалт, 30.03.2005.



[252] Там же.



[253] «Либерасьон»: США делают все, чтобы Россия не стала сверхдержавой. — RBC. ru, 06.12.2004.



[254] Г.-И.. Шпангер. Опасный лик путинизма. — «Handelsblatt» (Германия), 21 апреля 2005.



[255] Там же.



[256] www.inosmi.ru/stories/01/06/22/3006/215691.html?



[257] Это примеры искусственной шизофренизации сознания — шахтеры требовали «полной экономической самостоятельности» для шахт и перевода их на рыночные отношения при том, что эти шахты были нерентабельными, а высокая зарплата шахтеров была целиком предопределена дотациями из госбюджета.



[258] Г. Дерлугьян. Выход из революции. — «Политический журнал», 2004, № 13.



[259] Л. Бызов. В России ценят справедливость. — «Политический журнал», 2005, № 15.



[260] А.Темкин. Подарок для директора. — «Ведомости», 28.02.2005.



[261] Г.Павловский. — «Политический журнал», 2005, № 1.



[262] В. Петухов. Бунт против бегства. — «Политический журнал», 2005, № 7.



[263] Л. Арон. Риски Путина. — «American Enterprise Institute» (США), 17.01.2005



[264] Е.Холмогоров. Проблема 2005. — «Спецназ России», 2005, № 1 (100).



[265] К.Клеман. Толстый и тонкий. Российские профсоюзы как школа коллаборационизма. — «Политический журнал», 2004, № 19.



[266] На телевидение звонят, чтобы ответить на вопрос, люди из тонкого «кипящего» слоя. Вся «толща» населения, конечно, не так радикальна. Но мотором революции бывает именно эта «активная пленка», а не толща. Однако более строгие социологические исследования показывают, что «толща» думает примерно так же, как активная часть.



[267] Е.Холмогоров. «Мы не рабы. Рабы — они». — www.apn. ru 25.01.2005.



[268] Н. Михеенко. Первый дефицитный бюджет. Правительство отказывается платить по счетам пенсионного фонда. — «Политический журнал», 2004, № 40.



[269] В. Полтерович. Почему не идут реформы. — «Политический журнал», 2004, № 13.



[270] Закупая и арендуя вместо этого на 200 млн. долл. подержанных (до 10-12 лет износа) самолетов в США и Европе.



[271] В. Сафонов. Поставить «на крыло». — «Политический журнал», 2004 № 46.



[272] Там же.



[273] Там же.



[274] А. Корнеев. Россия подпитает США энергией. — «Политический журнал», 2004 № 46.



[275] Д.Семенова. Березовский предрекает кровавую революцию в России. — Utro. ru, 11 апреля 2005.



[276] «Политический журнал», 2004, № 40.



[277] «Политический журнал», 2004, № 46.



[278] Л.Арон. Риски Путина. — «American Enterprise Institute» (США), 17.01.2005.



[279] Р.Хестанов. Уровень честности. — «Политический журнал», 2004, № 40.



[280] «Независимая газета», 19.04.2005.



[281] М. Чернов. В России готовится госпереворот? — www.rbcdaily.ru/news/policy/index.shtml, 14.01.2005.



[282] А. Протопопов. «Униженные и оскорбленные». — www.globalrus.ru/comments/139607.



[283] А. Трифонов, «В России начинается ситцевая революция». 13.01.2005. — www.utro.ru/articles/2005/01/13/395377.shtml.



[284] Б. Вишневский. Кроватка и пулемет. — «Политический журнал», 2005, № 3.



[285] Е.Холмогоров. Проблема 2005. — «Спецназ России», 2005, № 1 (100).



[286] А. Чадаев. «Президент бюрократии». — www.russ.ru/culture/20050113_cron.html.



[287] В. Сафонов. Гусарам денег не дают. — «Политический журнал», 2005, № 4.



[288] В. Соловьев, В. Гончар. Монетизация для милиции. 02-02-2005. -www.rednews.ru/article.phtml?id=4507.



[289] «Московский комсомолец». 23.09.1998.



[290] «Московские новости», 18.11.2003.



[291] Дж.Стиглиц. Глобализация: тревожные тенденции. М.: Мысль. 2003. С. 194.



[292] Н. Иванов. Кто следующий. — «Политический журнал», 2005, № 1.



[293] «Политический журнал», 2005, № 4.



[294] «Московские новости», 18.11.2003.



[295] В. Игрунов. Революция произойдет, и довольно скоро. — «Независимая газета», 11.04.2005.



[296] Д. Якушев. Оранжевый туман не будет вечным. — «Левая Россия» (left. r u). -left.ru/2004/17/yakushev116.phtml.



[297] М. Чернов. В России готовится госпереворот? — www.rbcdaily.ru/news/policy/index.shtml, 14.01.2005.



[298] Там же.



[299] С. Земляной. Репетиция оркестра. — «Политический журнал», 2005, № 7.



[300] П. Акопов. От противного. — «Политический журнал», 2004, № 40.



[301] «Независимая газета», 19.04.2005.



[302] «Независимая газета», 25.11.04.



[303] «Новая газета», 2004, № 87.



[304] Л. Баткин. «Новая газета», 2005, № 24.



[305] С.Земляной. Дело Зубатова: американский след. — «Политический журнал», 2004, № 40.



[306] К. Кахиани, Д. Слободянюк. Режим охлаждения. — «Политический журнал», 2005, № 13.



[307] Ю. Шевцов. Революцию должна совершить сама российская власть. «Оранжевое продолжение»: взгляд из Минска. — «Русский Журнал», 4.02.2005 (http://www.russ.ru/culture/20050204_yushev.html).



[308] А. Щуплов. Оранжевый Вольтер. — «Политический журнал», 2004, № 46.



[309] Д.Семенова. Березовский предрекает кровавую революцию в России. — Utro.ru, 11 апреля 2005.



[310] Д. Елькин. «Бунт элит, униженных и оскорбленных». — www.apn.ru/?chapter_name=advertdata_id, 14.01.2005.



[311] О. Маслов, А. Прудник. «Бархатная революция» как неизбежность. — «Независимая газета», 13.05.2005.



[312] Э.Михневский. Фабриканты страха. — «Со-общение», 2005, № 1.



[313] В. Петухов. Бунт против бегства. — «Политический журнал», 2005, № 7.



[314] А. Невзоров. «Гони монету!». — www.apn.ru/?chapter_name=impresdata_id=212do=view_single, 12.01.2005.



[315] Г. Ковалев, «Популярность теперь не в моде». 13.01.2005 — www.politcom.ru/2005/gvozd538.php.



[316] «Окружение Путина дискредитирует президента» (интервью с вице-президентом ИНС В.Милитаревым). 11.01.2005 — www.apn.ru/?chapter_name=events data_id=1151do=view_single.



[317] А.И. Фурсов. Колокола истории.Часть I. М.: ИНИОН РАН. 1996.



[318] М. Wehner. «Frankfurter Allgemeine Zeitung» (Германия), 26.04.2005 — www.inosmi.ru/translation/219159.html.



[319] В Минюсте РФ отрицают, что регистрировали организации с такими названиями. Это не исключает возможности ее появления в одном из регионов в статусе региональной общественной организации.



[320] А. Корня. «Пора» приближается: московские радикальные либералы уже консультируются с украинскими революционерами. — «Независимая газета», 10.12.2004 (www.ng.ru/politics/2004-12-10/1_pora.html).



[321] К. Кахиани, Д. Слободянюк. Режим охлаждения. — «Политический журнал», 2005, № 13.



[322] Г. Дерлугьян. Выход из революции. — «Политический журнал», 2005, № 13.



[323] Г. Павловский. — «Независимая газета», 08.04.2005.



[324] «Независимая газета», 19.04.2005.



[325] «Политический журнал», 2005, № 4.



[326] О. Маслов, А. Прудник. «Бархатная революция» как неизбежность. — «Независимая газета», 13.05.2005.



[327] Е.Холмогоров. «Мы не рабы. Рабы — они». — - www.apn. ru 25.01.2005.



[328] В. Игрунов. Революция произойдет, и довольно скоро. — «Независимая газета», 11.04.2005.



[329] Е.Холмогоров. Проблема 2005. — «Спецназ России», 2005, № 1 (100).



[330] Р. Сафиуллин. Революция по краям. — www.apn.ru 05.05.2005.



[331] Р. Шайхутдинов: Киргизия-2005: «Демотехника» на марше. — rus-crisis.ru/modules.php?



[332] Там же.



[333] Само понятие «левые» в современной РФ очень условно, оно применяется как привычное обозначение, но мало соответствует издавна принятой в политологии классификации. Например, КПРФ определяет себя как патриотическая партия государственников, высоко ставящая в своей идеологии ценности православия, что по классическим канонам характерно именно для консервативного, даже правого фланга.



[334] 08.04.2005.



[335] А.Фролов. Репетиция? «Советская Россия», 1 марта 2005 г., № 27.



[336] С. Строев. Красное или оранжевое? Партия перед лицом новой угрозы.*



[337] А. Бузгалин. Майдан: народная революция или…? — www.apn-nn.ru/diskurs_s/25.html, 2005.



[338] Впрочем, классовый анализ завел в тупик самого Бузгалина: если Майдан «отвечал интересам практических всех основных слоев украинского общества», то почему же он был столь слабо поддержан на Востоке Украины, где, напротив, большинство населения (даже с учетом возможных подтасовок) проголосовало против Ющенко?



[339] Б. Кагарлицкий. Перемены на Украине: вызов и урок для российских левых. — aglob. ru / analysis /? id =895 11.05.2005.



[340] Л. Арон. Риски Путина. — «American Enterprise Institute» (США), 17.01.2005.



[341] Л. Мандевиль. Анна Политковская: «Готовится революция». — «Le Figaro» (Франция), 21 апреля 2005.



[342] А. Корня. «Пора» приближается: московские радикальные либералы уже консультируются с украинскими революционерами. — «Независимая газета», 10.12.2004 (www.ng.ru/politics/2004-12-10/1_pora.html).



[343] «Независимая газета», 19.04.2005.



[344] М. Чернов. В России готовится госпереворот? — RBC daily (14.01.2005) www. rbcdaily. ru / news / policy / index. shtml?2005/01/14/36075.



[345] Н. Антипова, Дм. Великовский. Наши и не наши. — «Политический журнал», 2005, № 17.



[346] Краткий иллюстрированный отчет о питерском «Марше против кремлевского произвола». — Политотдел ИNАЧЕ. 30.01.2005.



[347] Н. Роева: Нужен ли революционным левым диалог с Михаилом Касьяновым? — http://www.pravda.info/politics/2705.html — 29.04.2005.



[348] Е.Холмогоров. Проблема 2005. — «Спецназ России», 2005, № 1 (100).



[349] Д.Семенова. Березовский предрекает кровавую революцию в России. — Utro. ru, 1 1 апреля 2005.



[350] Ю. Крупнов. — www.rosbalt.ru/2005/01/14/192324.html.



[351] Гильбо Е. 2004. Анализ «номенклатурной карты» Украины. 01.12.2004. http://www.analysisclub.ru/index.php?page=socialart=1919.



[352] Э.Михневский. Фабриканты страха. — «Со-общение», 2005, № 1.



[353] Г. Павловский. — «Независимая газета», 08.04.2005.



[354] С. Тимченко. Город революции окрасился в оранжевый цвет. — «Независимая газета», 18.01.2005.



[355] Вахитов Р. Ироды рыночной эпохи. Советская Россия. sovross.ru/2005/16/16.



[356] «Со-общение», 2005, № 1.



[357] Р.Шайхутдинов. Демократия в условиях «спецоперации»: как убить государство. — «Со-общение», 2005, № 2.



[358] В. Гущин. Зачистка власти. — «Политический журнал», 2005, № 12.



[359] Н. Н. Яковлев. ЦРУ против СССР. М.: Мысль. 1985.



[360] Л. Арон. Риски Путина. — «American Enterprise Institute» (США), 17.01.2005.



[361] Примечательно определение, которое дает администрация президента геополитическому положению РФ: «фактически осажденная страна». Так скажите, кем она осаждена. И кто довел до такого состояния, какая по номеру колонна.



[362] www.russ.ru/culture/20050322_ygrek.html.



[363] www.russ.ru/culture/20050326_chad.html.



[364] Е.Холмогоров. Цит. соч.



[365] Р.Шайхутдинов. Демократия в условиях «спецоперации»: как убить государство. — «Со-общение», 2005, № 1.



[366] А.Чадаев. Оранжевая осень. — «Со-общение», 2005, № 1.



[367] Р. Сафиуллин. Революция по краям. — www.apn.ru 05.05.2005.



[368] А.Чадаев. Оранжевая осень. — «Со-общение», 2005, № 1.



[369] М.Ремизов. Неоколониальная революция: осмысление вызова. — www.apn.ru/?chapter_name 29.12.2004.



[370] Л.М.Дробижева. Интеллигенция и национализм. Опыт постсоветского пространства. — В кн. «Этничность и власть в полиэтнических государствах». М.: Наука. 1994.



[371] В.Шубарт. Европа и душа Востока — Общественные науки и современность, 1992, № 6.



[372] Р. Шайхутдинов: Киргизия-2005: «Демотехника» на марше».



[373] М. Агурский. Идеология национал-большевизма. М.: Алгоритм. 2003.



[374] Ю. Кирьянов. Правые партии в России (1905-1917 гг.). — «Россия — ХХ I», 1999, № 2.



[375] Л. Бызов. В России ценят справедливость. — «Политический журнал», 2005, № 15.



[376] Е.Холмогоров. Проблема 2005. — «Спецназ России», 2005, № 1 (100).



[377] М. Чернов. В России готовится госпереворот? — RBC daily, 14.01.2005.


 

Ещё статьи:
Комментарии:
Нет комментариев

Оставить комментарий
Ваше имя
Комментарий
Код защиты

Copyright 2009-2015
При копировании материалов,
ссылка на сайт обязательна