Сайт Анатолия Владимировича Краснянского

Федор Александрович Гайда. Как произошло слово "украинцы".

10.11.2014 23:50      Просмотров: 1155      Комментариев: 0      Категория: Опровержение мифов об Украине, украинском народе и украинском языке

 

Федор Александрович Гайда

Как произошло слово "украинцы"

URL:  http://www.regnum.ru/news/polit/1410406.html     31.05.2011 01:26

URL:  http://ruskline.ru/monitoring_smi/2011/06/15/kak_proizoshlo_slovo_ukraincy/   15.06.2011

 

 

1. Как и когда появилось слово "Украина"?

 

"Оукраинами" ("украинами", "украйнами") с XII по XVII вв. именовали различные пограничные земли Руси. В Ипатьевской летописи под 6695 (1187) годом упоминается переяславская "оукраина", под 6697 (1189) годом. - галицкая "оукраина", под 6721 (1213) - перечисляются пограничные города этой галицкой "оукраины": Брест, Угровск, Верещин, Столп, Комов. В I Псковской летописи под 6779 (1271) - говорится о сёлах псковской "украины".

В русско-литовских договорах XV в. упоминаются "вкраинъные места", "Украiные места", "Вкраиныи места", под которыми понимаются Смоленск, Любутск, Мценск. В договоре двух рязанских князей 1496 г. названы "наши села в Мордве на Цне и на Украине". В отношении московско-крымской границы с конца XV в. также говорилось: "Украина", "Наши украины", "наши украинные места". В 1571 г. была составлена "Роспись сторожам из украиных городов от польския украины по Сосне, по Дону, по Мече и по иным речкам". Наряду с "татарскими украинами" существовали также "казанская украина" и "немецкая украина". Документы конца XVI в. сообщают об "украинской службе" московских служилых людей: "А украинским воеводам всем во всех украинских городех государь велел стоять по своим местом по прежней росписи и в сход им быть по прежней росписи по полком; а как будет приход воинских людей на государевы украины, и государь велел быти в передовом в украинском полку".

В российском законодательстве XVII в. часто упоминаются "Украйна", "Украйные городы", "Государевы Украйны", "Наши Украйны", "Украйные/Украинские городы дикого поля", "Украйнские городы", говорится о пребывании воинских людей "на Государевой службе на Украйне". Понятие это - крайне широкое: "...в Сибирь и в Астрахань и в иные дальние Украинные городы".

Однако в Московском государстве с рубежа XV-XVI вв. существовала и Украйна в узком смысле слова - окская Украйна ("Украина за Окой", "крымская украина").

В российском законодательстве XVI-XVII вв. неоднократно приводится список городов такой Украйны: Тула, Кашира, Крапивна, Алексин, Серпухов, Торуса, Одоев. Наряду с ней существовала и Слободская Украйна Московского государства.

В конце XVI - I половине XVII в. словом "Украина" в узком смысле слова также стали обозначать земли Среднего Поднепровья - центральные области современной Украины. В польских источниках (королевских и гетманских универсалах) упоминаются "замки и места наши Украйные", "места и местечки Украинные", "Украина Киевская". В российском законодательстве XVII в. фигурирует "Украйна Малороссийская", "Украйна, которая зовется Малою Россией", правобережье Днепра именовалось "Польской Украйной". Малороссия и Слободская Украйна в российском законодательстве четко разделялись: "Малороссийских городов жители приезжают в Московское государство и в Украинные городы..."

 

2. Как именовали жителей пограничных украин?

 

В Ипатьевской летописи под 6776 (1268) г. упоминаются жители польского пограничья - "Ляхове оукраиняне" ("...и зане весть бяхоуть подали им Ляхове оукраиняне"). В русско-литовских договорах и посольских документах середины XV - I трети XVI вв. называются "вкраинъные люди", "Украиные наши люди", "украинные слуги", "украинные люди", "украинники", т.е. жители Смоленска, Любутска, Мценска. В польских документах с конца XVI в. значатся "старосты наши Украйные", "паны воеводы и старосты Украинные", "люди Украинные", "обыватели Украинные", "Козаки Украинные", "Украинные сенаторы". В таком именовании не было никакого этнического оттенка. В документах также упоминаются "Украинские ратные люди" и "Украинные места" Крымского ханства.

Жители Руси по-прежнему именовали себя русскими, так же их именовали и иноплеменники. В польских и русских источниках того же времени называются "церкви Русские" в Луцке, "Духовенство Руское" и "релия [религия, вера] Руская", а также "народ наш Руский" (тут же - "обыватели тутейшие Украинные"), "Русин", "Люди Рускiе", "Руские люди". В тексте Гадячского договора Выговского с Польшей говорится о населении Украины как о "народе Руском" и "россиянах". Подданные Московского государства именовались так же: "Руские люди", "твои великого государя ратные люди, Руские и Черкасы".

 

3. Где и как впервые стало употребляться слово "украинцы"?

 

В Московском государстве "украинцами" изначально называли воинских людей (пограничников), несших службу на окской Украйне - в Верхнем и Среднем Поочье - против крымцев. В марте 1648 г. московский думный дьяк Иван Гавренёв написал в Разрядный приказ записку о приготовлении к докладу ряда дел, в которой, в частности, под шестым пунктом было кратко сказано: "Украинцев, кто зачем живет, не держать и их отпустить". Слово "украинцы" думный дьяк никак не пояснял; очевидно, в Москве оно было на слуху и в пояснении не нуждалось. Что оно означало, становится ясно из последующих документов. Весной 1648 г. в связи со слухами о грядущем нападении крымцев на московские границы был объявлен сбор воинских людей украинных городов - Тулы, Каширы, Козлова, Тарусы, Белева, Брянска, Карачева, Мценска. В наказе воеводам Буйносову-Ростовскому и Вельяминову от 8 мая, составленном по докладу дьяка Гавренёва, в частности, было сказано: "...в те города воеводам отписать же, чтоб воеводы детей боярских и дворян и всяких служилых людей на государеву службу выслали к ним тотчас". На службе Московского государства в 1648 г. уже состояли малороссийские казаки, но они именовались не "украинцами", а "черкасами" (о них также говорится в записке Гавренёва).

Употребление слова "украинцы" в Московском государстве не позднее II половины XVI в. видно из того, что в рязанских платежных книгах 1594-1597 гг. упоминаются Украинцовы - дворяне Каменского стана Пронского уезда. В грамоте 1607 г. упоминается служилый человек Григорий Иванов сын Украинцов, получивший от царя Василия Шуйского поместье в Ряжском уезде (современная Рязанская область). Хорошо известен также думный дьяк Е.И. Украинцев (правильнее: Украинцов; 1641-1708), подписавший в 1700 г. Константинопольский мирный договор России с Османской империей. В 1694 г. Емельян Украинцов составил для Разрядного приказа родословную рода Украинцовых, в соответствии с которой основателем фамилии был рязанский дворянин середины XVI в. Фёдор Андреев сын Лукин по прозвищу Украинец; его отец был "испомещен на Рязани", то есть несколько восточнее вышеупомянутых городов окской Украйны, в результате чего и могло возникнуть отличительное прозвище "Украинец", а затем и фамилия "Украинцовы". Скорее всего, Федор Украинец не был личностью мифологической: именно его внуки упоминались в книгах 1594-1597 гг., а правнук - в грамоте 1607 г.

Сама окская Украйна формировалась еще для обороны от ордынцев и приобрела особое значение с начала XVI в. в связи с частыми набегами крымцев. В 1492 г. "приходили тотаровя на украину на олексинские места". "Воеводы украинные и люди", успешно отразившие крымский набег "на великого князя украйну на тульские места", упоминаются уже в грамоте 1517 г. Против крымцев в 1507-1531 гг. в Туле, Кашире, Зарайске, Коломне были возведены крепости, размещены постоянные гарнизоны, украинным дворянам раздавались поместья. В 1541-1542 гг. активные боевые действия развернулись восточнее - под Пронском (на Рязанщине), что могло привести к переводу туда части украинных дворян.

Во II половине XVII в. служилые люди окской Украйны - "Украинцы дети боярские" и "Украинцы дворяне" - упоминаются в российском законодательстве весьма часто. В Повести об Азовском сидении "украинцы" упоминаются в том же смысле ("ево государевы люди украиньцы", "воеводы государевы люди украинцы", "ево государевы люди руские украинцы"). В разрядной книге, переписанной во II половине XVII в., значилось: "А пришед царь в Крым перед ним в другой четверг по велице дни, а возился на Тонких водах, а под украинцов пустил мурз дву или трех с малыми людьми языков добывали и про царя и великого князя проведывали". Жителей Малороссии "украинцами" не называли. Например, в Двинской летописи под 1679 г. фигурируют "Яким малороссиянин да Константин украинец".

По мере продвижения на юг российской границы слово "украинцы" с Поочья распространяется и на пограничных служилых людей Слободской Украйны. В 1723 г. Петр Великий упоминает "Украинцов Азовской и Киевской губерний" - украинных служилых людей, в том числе и со Слободской Украйны. При этом он четко отличает их от "Малороссийского народа". В 1731 г. на Слобожанщине стала создаваться Украинская линия, защищавшая российские границы от крымцев. Анонимный автор "Записки о том, сколько я памятую о Крымских и Татарских походах", участник похода 1736 г. против крымцев, писал о том, как татары сталкивались с "нашими легкими войсками (Запорожцами и Украинцами)". При Елизавете Петровне из "Украинцов" формировались полки Слободской ландмилиции. В 1765 г. здесь была учреждена Слободская Украинская губерния (так именовалась Харьковская губерния в 1765-1780 и 1797-1835 гг.). В 1816-1819 гг. при Харьковском университете издавался весьма популярный "Украинский вестник".

 

4. Когда и в каком смысле слово "украинцы" впервые стало употребляться в Малороссии?

В I половине - середине XVII в. слово "украинцы" (Ukraincow)  употребляли поляки - так обозначались польские шляхтичи на Украине. М. Грушевский приводит цитаты из 2 донесений коронного гетмана Н. Потоцкого от июля 1651 г. в переводе с польского на современный украинский язык, в которых гетман употребляет термин "панове українці" для обозначения польских помещиков Украины. Поляки никогда не распространяли его на русское население Украины. Среди крестьян с. Снятынка и Старое село (ныне - Львовская область) в польском документе 1644 г. упоминается некто с личным именем "Украинец" (Ukrainiec), а также "зять Украинца" (Ukraincow ziec).

Происхождение такого имени не вполне понятно, но очевидно, что остальное население "украинцами", таким образом, не были. С середины XVII в. этот термин из польских документов пропадает.

Во II половине XVII в. московские подданные изредка начинают употреблять слово "украинцы" в отношении малороссийского казачества. Московские послы А. Прончищев и А. Иванов, отправленные в Варшаву в 1652 году, отмечали в донесении, что в польской столице они встретили шестерых посланцев гетмана Б. Хмельницкого, среди которых был "Ондрей Лисичинский з Волыня, украинец, а ныне живет в Богуславе". Остальные представители Хмельницкого были уроженцами центральной или левобережной Украины. Примечательно, что среди всех послов "украинцем" был назван лишь один Лисичинский; таким образом, Прончищев и Иванов имели в виду, что Лисичинский являлся бывшим польским шляхтичем, то есть пользовались польской терминологией.

Хорватский выходец Ю. Крижанич в своем труде, написанном в тобольской ссылке в 1663-1666 гг. (было открыто и опубликовано лишь в 1859 г.), дважды употребляет слово "украинцы" как синоним слова "черкасы". Свой труд, позднее получивший название "Политика", Крижанич писал латиницей на искусственном эклектическом языке - смеси церковнославянского, простонародного русского и литературного хорватского. Слово "украинцы" Крижанич мог заимствовать из русского языка или самостоятельно сконструировать: он родился в Бихаче неподалеку от Крайны, где проживали краинцы (то есть хорутане, или словенцы).

С последней трети XVII в. слово "украинцы" в отношении как казаков, так и слободских украинцев появляется и в отошедшей к Русскому государству части Малороссии - в промосковских кругах казачьей старшины и духовенства. Наиболее ярким документом в данном отношении следует считать "Пересторогу Украины" (1669 г.) - публицистический трактат, написанный, скорее всего, наказным киевским полковником В. Дворецким.

"Украинцами" автор именует казаков Правобережной Украины, которым и адресовано послание (в качестве синонимов употребляются также "козаки", "панове козаки", "войска козацкие", "народ украинский"). В отношении всего малороссийского населения применяются понятия "народ рус(с)кий", "хртiяне русъкие", "русь" (ср. "москва и русь"; иногда понятия "Русь" и "русы" распространяется и на Московское государство).

Автор текста демонстрирует хорошее знание ситуации внутри Российского государства. "Пересторога" была обнаружена в конце XIX в. в составе рукописного сборника Дворецких; сторонник пророссийской ориентации В. Дворецкий неоднократно бывал в Москве и получил там дворянство, именно в 1669 г. он бежал из-под ареста у гетмана Дорошенко, прибыл в российскую столицу, где имел аудиенцию у царя, и возвратился в Киев с жалованной грамотой. "Пересторога" вполне могла быть написана в Москве, стиль самого документа схож с расспросными речами Дворецкого, собственноручно написанными им в российской столице.

Единожды слово "украинцы" (в значении казаков) употреблено в "Кроинике о земле Польской" (1673 г.) игумена Киево-Михайловского Златоверхого монастыря Феодосия Софоновича, который был знаком с "Пересторогой". В письме архимандрита Новгорода-Северского Спасского монастыря Михаила Лежайского боярину А. Матвееву в 1675 г. сказано: "Не ведаю, за что порубежные воеводы наших Украинцов недавно изменниками зовут и некакую измену слышат, которую мы не видим; а если бы что было, я сам первой известил бы днем и ночью свету великому государю; изволь предварить, чтобы воеводы в таких мерах были опасны и таких вестей ненадобных не начинали и малороссийских войск не озлобляли; опасно, чтобы от малой искры большой огонь не запылал". Вполне очевидно, что архимандрит употребляет понятие, хорошо известное в Москве, и имеет в виду пограничных воинских людей (казаков) Украины.

В стихах малороссийского поэта Климентия Зиновьева, писавшего во времена Петра и Мазепы, единственный раз были упомянут "Украинец породы Малороссийской" (в собирательном смысле), то есть вводилось уточнение, о каких конкретно слободских "украинцах" шла в данном случае речь.

Летопись С.В. Величко (составлена между 1720 и 1728 гг.) включает документ сомнительного происхождения, датируемый якобы 1662 г. - письмо запорожцев Ю. Хмельницкому. В документе содержатся следующие фразы: "Не забудь к тому же и того, что мы, войско низовое запорожское, скоро поднимемся на тебя, а вместе с нами встанут и все обабочные украинцы, наша братия, и премногие другие пожелают отомстить тебе за обиды и разорения. В какой час и с какой стороны налетит на тебя вихорь и подхватит и унесет тебя из Чигирина, ты и сам не узнаешь, а поляки и татары далеко будут от твоей обороны".

"Украинцами" названы казаки обоих берегов Днепра. Население Малороссии в целом Величко именовал "народом козако-руським". В Лизогубовской летописи (по В.С. Иконникову - 1742 г.) были упомянуты "поднестряне и забужане и иные украинцы"; таким образом, "украинцами" здесь именовались казаки - воинские люди различных окраин Малороссии.

Выходец из известного малороссийского рода Я.М. Маркович (1776-1804) в своих "Записках о Малороссии, ее жителях и произведениях" (СПб., 1798) писал, что территория "между реками Остром, Супоем, Днепром и Ворсклой" (то есть Полтавщина и юг Черниговщины) "известна под именами Украины, Степи и Полей, отчего и тамошних жителей называют Украинцами, Степовиками и Полевиками".

Маркович также называл их "степными Малороссиянами" и полагал, что они произошли от русских или половцев, которые приняли казачий образ жизни; их потомков польский король Стефан Баторий расселил против крымских татар "при обоих берегах Днепра". "От сих Козаков произошли и Украинцы, составлявшие прежде Малороссийское войско: остатки оного суть нынешние Козаки; но они уже не воины, а сельские жители", - отмечал Маркович. Он также сообщал, что эти "украинцы", хотя и стали расселяться по Екатеринославской и Новороссийской губерниям, тем не менее составляли особое сословие и не смешивались с малороссиянами.

 

5. Когда "украинцами" начали называть всё население Украины-Малороссии?

 

Выдающийся военный инженер генерал-майор А.И. Ригельман (1720-1789) - обрусевший немец, служивший в 1745-1749 гг. в Малороссии и на Слободской Украйне - выйдя в отставку и на склоне лет поселившись под Черниговом, написал "Летописное повествование о Малой России и ее народе и козаках вообще" (1785-1786). Как уже было сказано, на Черниговщине жили казаки, в отношении которых использовалось именование "украинцев". Ригельман впервые распространил именование "украинцев" на население всей Украины-Малороссии. Понятия "украинцы" и "малороссияне", а также "Украина" и "Малороссия" использовались им как тождественные. Рукопись Ригельмана была хорошо известна историкам и привлекалась к исследованиям (в частности, Д.Н. Бантыш-Каменским в его "Истории Малой России"), однако никто из малороссийских историков - современников Ригельмана (П. Симоновский, С. Лукомский и др.) слово "украинцы" в таком значении не употреблял.

Польский граф-эмигрант, впоследствии российский чиновник, Ян Потоцкий (1761-1815) издал в 1795 г. в Париже на французском языке хрестоматию отрывков из античных и раннесредневековых писателей под названием "Историко-географические фрагменты о Скифии, Сарматии и славянах". Во введении он привел список славянских народов, среди которых фигурировали "украинцы" или "малороссы" - отдельный от "русских" славянский народ, в древности разделявшийся на 4 племени: полян, древлян, тиверцев и северян. Потоцкий впервые (эпизодически) использовал слово "украинцы" как этноним. Интересно отметить, что оно фигурирует всего 3 раза, но сразу в двух формах написания (les Uckrainiens, les Ukrainiens). По мнению польского графа, русский народ происходил от словен новгородских, а кривичи, дреговичи и бужане влились в состав украинского, русского и отчасти польского народов. "Племена Галича и Владимира" (Галиции и Волыни) производились Потоцким от сарматов. Более к украинской теме автор не возвращался, а сама концепция ни в других трудах Потоцкого, ни у его современников развития не получила.

Однако почины Ригельмана и Потоцкого восприняты не были. Слово "украинцы" в литературных и политических произведениях до середины XIX в. продолжало употребляться в прежних значениях. Харьковский писатель И.И. Квитка, одесский историк А. Скальковский, а также А.С. Пушкин (вероятно, вслед за Марковичем и Квиткой) именовали "украинцами" малороссийских казаков. В драме "Борис Годунов" (1825) Г. Отрепьев говорит о себе: "И наконец из келии бежал / К украинцам, в их буйные курени, / Владеть конем и саблей научился..." (сцена "Ночь. Сад. Фонтан"). Отсюда видно, что в русском варианте слово изначально имело ударение на второй слог (укрАинец), в то время как в польском (по правилам польского ударения) - на предпоследний (украИнец).

Использовалось и прежнее петровское значение слова. Декабрист П.И. Пестель (1792-1826) в своей "Русской Правде" делил "народ русской" на пять "оттенков", различаемых, по его мнению, лишь "образом своего управления" (т.е. административным устройством): "россиян", "белорусцев", "русснаков", "малороссиян" и "украинцев". "Украинцы", как отмечал Пестель, населяют Харьковскую и Курскую губернию. Харьковский драматург Г.Ф. Квитка (Основьяненко) (1778-1843), племянник И.И. Квитки, в небольшом очерке "Украинцы" (1841) писал: "Народы, населившие нынешнюю Харьковскую губернию, большею частью были украинцы и имели с малороссиянами один язык и одни обычаи, но со времени своего здесь поселения значительно отклонились от них до заметной разности..."

Расширительная трактовка использовалась достаточно случайно. К.Ф. Рылеев в набросках своей поэмы "Наливайко" (1824-1825) писал: "...Поляк, еврей и униат // Беспечно, буйственно пируют, // Все радостью оживлены; // Одни украинцы тоскуют...". Этот отрывок ("Весна") был впервые опубликован только в 1888 г. В 1834 г. молодой ученый-ботаник М.А. Максимович издал в Москве "Украинские народные песни", в комментариях к которым писал: "Украинцы или Малороссияне составляют восточную половину Южных или Черноморских Руссов, имевшую своим средоточием богоспасаемый град Киев". Однако позднее, принявшись за изучение истории и культуры Малороссии, Максимович сузил понятие "украинцы": по его мнению, так именовались потомки полян - казаки и жители Среднего Поднепровья. Максимович не считал "украинцев" особым этносом.

 

6. Когда под "украинцами" стали понимать отдельный славянский народ (этнос)?

 

На рубеже 1845-1846 гг. в Киеве по инициативе молодого профессора Университета св. Владимира Н.И. Костомарова (ученика Максимовича) возникло "Кирилло-Мефодиевское братство", поставившее перед собой задачу борьбы за создание славянской федерации, куда должна была войти и свободная Украина. В Уставе братства Костомаров написал: "Принимаем, что при соединении каждое славянское племя должно иметь свою самостоятельность, а такими племенами признаем: южно-руссов, северно-руссов с белоруссами, поляков, чехов с [сло]венцами, лужичан, иллиро-сербов с хурутанами и болгар". Таким образом, автор Устава использовал искусственное слово "южно-руссы", противопоставленное им "северно-руссам с белоруссами". Сторонник Костомарова Василий Белозерский написал пояснительную записку к Уставу, в которой содержалась следующая фраза: "Ни одно из славянских племен не обязано в той мере стремиться к самобытности и возбуждать остальных братьев, как мы, Украинцы". Именно с этого документа можно вести историю употребления слова "украинцы" в этническом смысле.

Белозерский, черниговский уроженец и преподаватель истории, не мог не знать рукопись Ригельмана, хранившуюся у его сына, черниговского поветового маршала А.А. Ригельмана, и активно использовавшуюся историками. Его брат Н.А. Ригельман (чиновник канцелярии киевского генерал-губернатора, сотрудник Временной комиссии для разбора древних актов) дружил с членами "Кирилло-Мефодиевского братства". В 1847 г. рукопись была напечатана в Москве О.М. Бодянским - еще одним их хорошим знакомым. После появления записки Белозерского Костомаров написал свою прокламацию "Братья Украинцы", в которой говорилось следующее: "...Мы принимаем, что все славяне должны между собою соединиться. Но так, чтоб каждый народ составлял особенную Речь Посполитую и управлялся не слитно с другими; так, чтоб каждый народ имел свой язык, свою литературу, свое общественное устройство. Такими народами признаем: Великороссиян, Украинцев, Поляков, Чехов, Лужичан, Хорутан, Иллиро-сербов и Болгар. <...> Вот братья Украинцы, жители Украины обоих сторон Днепра, мы даем вам это размышление; прочитайте со вниманием и пусть каждый думает, как достигнуть этого, и как бы лучше сделать...". Оборот "обе стороны Днепра" часто употреблялся и в труде Ригельмана, вдохновившем Белозерского и Костомарова.

Интересна также эволюция употребления слова "украинцы" у другого участника "Братства" - П.А. Кулиша. В 1845 г. Кулиш (в тогдашнем написании: Кулеш) приступил к публикации в журнале "Современник" своего романа "Черная рада". В первоначальной версии (на русском языке) упоминались "Малороссийский народ", "Малороссияне", "Южно-Русский народ", "Украинский народ", присущий им "дух Русский", а также указывалось, что жители Украины - "Русские". "Украинцами" в романе, как повелось с конца XVII - XVIII вв., именовались малороссийские казаки. Это слово также встречалось и в более ранних произведениях Кулиша. Например, в повести "Огненный змей" содержалась следующая фраза: "Народная песня для Украинца имеет особенный смысл". Повествование было связано с местечком Воронеж близ Глухова (родиной самого Кулиша) - на границе с Слобожанщиной и недалеко от мест, где по Марковичу селились потомки казаков. Важно отметить, что в другом труде Кулишом восхвалялись именно "козацкие песни".

Представления Кулиша, таким образом, были близки взглядам Максимовича. Однако именно с 1846 г. Кулиш наполняет слово "украинцы" иным смыслом. С февраля этого года (то есть одновременно или сразу после появления записки Белозерского) он начал печатать в петербургском журнале "Звездочка" свою "Повесть об украинском народе". В ней фигурировали "народ Южнорусский, или Малороссийский" и "Южноруссы, или Украинцы". Автор отмечал, что этот особый славянский народ, проживающий в России и Австрии, и от "севернорусских" отличается "языком, одеждою, обычаями и нравами", а история его начиналась еще с князя Аскольда. Интересно, что в последнем абзаце своего труда Кулиш все-таки отметил, что "козаки-поселяне, потомки городовых козаков <...> отличаются от прочих Украинцев чистотою народного типа". Однако употребление слова "украинцы" в этническом смысле в середине XIX в. было случайным и столь же искусственным, как и понятия "южноруссы". Оба эти понятия в равной степени не считались самоназваниями.

В целом слово "украинцы" как этноним широкого хождения в это время не получило. Примечательно, что один из наиболее радикально настроенных участников "Братства" Т.Г. Шевченко никогда словом "украинцы" не пользовался.

С 1850-х гг. Кулиш употреблял его в своих исторических работах наряду с "малоруссами", "южными русичами", "польскими русичами". При этом он отказался от представления "украинцев" как этноса и писал так: "Северный и Южный Русский народ есть одно и то же племя". В частной переписке "украинцы" четко отделялись им от "галичан".

Пересмотрев свои прежние взгляды, Костомаров в 1874 г. писал: "В народной речи слово "украинец" не употреблялось и не употребляется в смысле народа; оно значит только обитателя края: будь он поляк, иудей - все равно: он украинец, если живет в Украйне; все равно, как, напр., казанец или саратовец значит жителя Казани или Саратова".

Касаясь исторической традиции словоупотребления, историк, кроме того, отмечал: "Украина значила <...> вообще всякую окраину. Ни в Малороссии, ни в Великороссии это слово не имело этнографического смысла, а имело только географический". Филолог М. Левченко на основании собственных этнографических изысканий и в соответствии с мнением Максимовича указывал, что "украинцы - жители Киевской губернии, которая называется Украиною". По его словам, они были частью "южноруссов" или "малоруссов", которых правильнее было бы называть "русинами".

Также сохранялось представление конца XVII - XVIII вв. о казацкой этимологии слова "украинцы". В стихотворении П. Чубинского (1862), положенном в основу современного гимна Украины, говорилось: "Ще не вмерли в Україні ні слава, ні воля, / Ще нам, браття українці, усміхнеться доля! <...> І покажем, що ми, браття, козацького роду".

Несколько позднее в журнале "Киевская старина" было опубликовано стихотворение неизвестного автора "Ответ малороссийских козаков украинским слобожанам [Сатира на слобожан]", в котором для обозначения казаков фигурировало слово "украинцы". Текст стихотворения якобы был найден в глуховском архиве Малороссийской коллегии, он не имел датировки, но был связан с событиями 1638 г. и представлялся как достаточно древний. Однако оригинал текста "Ответа" неизвестен, а его стиль позволяет судить, что на самом деле произведение было создано незадолго до публикации. Стоит отметить, что Костомаров, в частности, считал присутствие слова "украинцы" в изданных текстах старых малороссийских песен одним из признаков подложности.

Историк С.М. Соловьев еще в 1859-1861 гг. использовал слово "украинцы" для обозначения жителей различных российских окраин - как сибирских, так и днепровских. Гр. А.К. Толстой в своей сатирической "Русской истории от Гостомысла до Тимашева" (1868) написал о Екатерине II, распространившей крепостное право на Малороссию: "...И тотчас прикрепила / Украинцев к земле". В отличие от подобного словоупотребления, радикальный публицист В. Кельсиев пользовался этим понятием для обозначения галичан-украинофилов.

На рубеже XIX-XX вв. слово "украинцы" обычно использовалось не в этническом, а в географическом смысле (вслед за Ригельманом и поздним Костомаровым), обозначая население Украины. В географическом значении понятие "украинцы" стало активно употребляться лишь в работах общественного деятеля М.П. Драгоманова (1841-1895), публиковавшихся с 1880-х гг. Сперва Драгоманов различал "украинцев" ("российских украинцев", "украинцев-россиян") и "галицко-руський народ" ("галичан", "русинов"), далее объединил их в "русинов-украинцев". Предками "украинцев" Драгоманов считал полян.

Как бы то ни было, в границы "Украинской земли" им включались территории Малороссии, Новороссии (без Крыма), Донской и Кубанской областей, Полесья, Галиции и Подкарпатья. Племянница Драгоманова поэтесса Л. Косач-Квитка (1871-1913; псевдоним: Леся Украинка) также различала "украинцев" и "галичан" ("галицких русинов"), но считала их одним народом. Интересно, что собственное переложение на немецкий язык гамлетовского монолога "To be or not to be?.." (1899) Леся Украинка подписала так: "Aus dem Kleinrussischen von L. Ukrainska" (дословно: "От малороссиянки Л. Украинской"). Иными словами, свой псевдоним Л. Косач-Квитка понимала не в этническом, а в географическом смысле (жительница Украины). И. Франко, писавший о едином "украинско-руськом народе", называл себя "русином".

В период Первой мировой войны российское военное начальство различало "русинов" (галичан) и "украинцев", понимая под последними военнослужащих Легиона украинских сечевых стрельцов (УСС): "Кременецким полком в районе Макувки взяты 2 русин из батальона Долара. Они показали, что на той же высоте находятся две роты украинцов Сечевиков, у которых некоторые офицерские должности заняты женщинами".

 

7. Когда началось активное употребление слова "украинцы" в современном этническом значении?

 

Профессор Лембергского (Львовского) университета (в 1894-1914 гг.), впоследствии председатель Украинской Центральной Рады и советский академик М.С. Грушевский (1866-1934) в своей "Истории Украины-Руси" (10 томов, издавались в 1898-1937 гг.) попытался использовать слово "украинцы" в этническом значении. Грушевский активно вводил понятия "украинские племена" и "украинский народ" в историографию Древней Руси и догосударственного периода. Вместе с тем в его "Истории" слово "украинцы" ("украинец") употребляется применительно к событиям до XVII в. весьма редко. При этом очень часто упоминаются термины "руський" и "русин", синонимом которых у Грушевского и выступает понятие "украинец". В своей политической деятельности Грушевский и его единомышленники начали активное использование этого слова в еженедельнике "Украинский вестник" (выходил в 1906 г. в Петербурге) и журнале "Украинская жизнь" (выходил в 1912-1917 гг. в Москве). Только в начале ХХ в. начинается противопоставление понятий "украинец" и "малоросс".

Лишь после победы Февральской революции 1917 г. в России слово "украинцы" постепенно стало приобретать повсеместное хождение. В официальных документах оно по-прежнему использовалось редко - в универсалах "Центральной Рады" оно фигурирует лишь дважды, причем используется произвольно, по мере изменения политической конъюнктуры. Во II Универсале (3 июля 1917 г.) "украинцы" понимаются в географическом смысле: "Громадяне землі Української. <...> Що торкається комплектовання військових частей, то для сього Центральна Рада матиме своїх представників при кабінеті Військового Міністра, при Генеральнім Штабі і Верховному Головнокомандуючому, які будуть брати участь в справах комплектування окремих частин виключно українцями, поскільки таке комплектування, по опреділенню Військового Міністра, буде являтись з технічного боку можливим без порушення боєспособности армії". III Универсал (7 ноября 1917 г.), вышедший уже после захвата власти в Петрограде большевиками, придавал слову "украинцы" этническое значение: "Народе український і всі народи України! <...> До території Народньої Української Республіки належать землі, заселені у більшости Українцями: Київщина, Поділя, Волинь, Чернігівщина, Полтавщина, Харківщина, Катеринославщина, Херсонщина, Таврія (без Криму)".

В этническом смысле и как самоназвание слово "украинцы" на официальном уровне окончательно укоренилось лишь с созданием УССР. В Галиции это произошло только после вхождения ее территории в состав СССР/УССР в 1939 г., в Закарпатье - в 1945 г.

Итак:

1. Изначально (с XVI в.) "украинцами" именовались пограничные служилые люди Московского государства, несшие службу по Оке против крымцев.

2. С второй половины XVII в. под российским влиянием понятие "украинцы" распространилось на слобожан и малороссийских казаков. С этого времени его постепенно стали употреблять и в самой Малороссии.

3. К концу XVIII в. относятся первые попытки русских и польских литераторов употреблять слово "украинцы" в отношении всего малороссийского населения.

4. Использование слова "украинцы" в этническом смысле (для обозначения отдельного славянского этноса) началось с середины XIX в. в кругах российской радикальной интеллигенции.

5. "Украинцы" как самоназвание укоренилось только в советское время.

Таким образом, возникнув не позднее XVI в. и постепенно распространяясь от Москвы до Закарпатья, слово "украинцы" полностью поменяло свой смысл: изначально означая пограничных служилых людей Московского государства, оно, в конечном счете, приобрело значение отдельного славянского этноса.

 

 

Приложение

Сотрудники кафедры истории России XIX века – начала XX века Исторического факультета МГУ

Федор Александрович Гайда

URL:    http://www.hist.msu.ru/Departments/OI2/staff/gayda.htm



Кандидат исторических наук, доцент. Лауреат первой премии фонда памяти митрополита Макария (Булгакова) в номинации «История России» за 2005 год.

Сфера научных интересов – политическая история России начала ХХ века; российский либерализм; власть и общество в революционную эпоху; Церковь и революция.

Окончил с отличием Исторический факультет МГУ (1998). В 2001 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Вопрос о власти в постановке русской либеральной оппозиции (1914 – весна 1917 г.)» (научный руководитель – профессор Л.Г.Захарова).

E-mail: adeodatus@mail.ru, телефон: (495) 939-12-72.



Список научных трудов

Общее число публикаций – около  100.


Монографии:

    Либеральная оппозиция на путях к власти. 1914 – весна 1917 г. М.: РОССПЭН, 2003. – 432 с. [рецензии: Отечественная история. 2004. № 4; Cahier du monde russe. 2004. № 45/3-4; Russian Review. V. 64(3). 2005; Slavic Review. V. 64(3). 2005; Kritika: Explorations in Russian and Eurasion History. V. 8. 2007. № 1; первая премия фонда памяти митрополита Макария (Булгакова) в номинации «История России» в 2005 г.].

Статьи, рецензии, тезисы докладов:

    Февраль 1917 года: революция, власть, буржуазия // Вопросы истории. 1996. №3. С. 31-45.
    Февральская революция и судьба Государственной думы // Вопросы истории. 1998. №2. С. 30-43.
    Механизм власти Временного правительства (март - апрель 1917 г.) // Отечественная история. 2001. №2. С. 141-153.
    Либералы на внутреннем фронте: вопрос о революции в постановке парламентской оппозиции (1914 - февраль 1917 года) // Свободная мысль. 2001. №5. С. 77-90.
    [Рец..:] Малышева С.Ю. Российское Временное правительство 1917 года. Отечественная историография 20-х - середины 60-х годов. Казань. Изд-во «Хэтер». 1999 // Вопросы истории. 2001. №9. С. 163-165.
    Курс «священного единения» в оценке кадетского руководства и создание Прогрессивного блока (1914-1915 гг.) // Вестник Российского Гуманитарного Научного Фонда. 2002. № 1. С. 27-34.
    Прогрессивный блок в оценке русской либеральной оппозиции (1915-1917) // Последняя война императорской России. Сборник статей под ред. О.Р. Айрапетова. М., 2002. С. 92-114.
    Кадеты: к вопросу о политической природе непримиримой либеральной оппозиции в России // Человек - культура - общество. Актуальные проблемы философских, политологических и религиоведческих исследований. Материалы Международной конференции, посв. 60-летию воссоздания философского факультета в структуре МГУ им. М.В. Ломоносова. 13-15 февраля 2002 г. В 4 т. М., 2002. Т.3. С. 240-241. 
    В.И. Гурко и его воспоминания // Отечественная история. 2002. №6. С. 141-148. В соавт. с Андреевым Д.А.
    Парламентская тактика конституционно-демократической партии летом 1915 года // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки. 2002. №5. С. 70-87.
    Русская Церковь и политическая ситуация после Февральской революции 1917 года (к постановке вопроса) // Из истории русской иерархии. Статьи и документы. М., 2002. С. 60-68.
    [Рец.:] Россия и реформы. Сборник статей. Вып. 5. Ред.-сост. О.Р. Айрапетов. М.: Модест Колеров и «Три квадрата», 2002 // Отечественная история. 2003. №2. С. 191-192.
    Russian Liberals on the Road to Revolution and Power, 1914-1917 // Russian Studies in History. 2003. Spring. Vol. 41. No 4. Pp. 1-94.
    К вопросу о характере русского радикального либерализма // Философия и будущее цивилизации. / Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.). М., 2005. Т. 5. С. 628.
    [Рец.:] Блохин В.В. Историческая концепция Николая Михайловского. М., 2002 // Отечественная история. 2005. № 3. С. 195-196.
    Кадеты и власть: горе от ума? // Отечественная история. 2005. №4. С. 89-93.
    Что русского в русском либерализме? // История русской мысли. / Вып. 3. М., 2005. С. 139-150.
    Кадеты и проблема парламентского большинства в IV Государственной думе // Политическая история России первой четверти ХХ века. Памяти профессора Виталия Ивановича Старцева. СПб., 2006. С. 95-105.
    [Выступление на круглом столе:] Обсуждаем энциклопедию «Общественная мысль России XVIII – начала XX вв.» // Отечественная история. 2006. №4. С. 96-97.
    [Рец.:] Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. Материалы и архивные документы по истории Русской Православной Церкви. / Сост., автор предисл. и комм. М.А. Бабкин. М.: Индрик, 2006. - 504 с., илл. // Отечественная история. 2007. № 3. С. 195-196.
    [Рец.:] Николаев А.Б. Государственная Дума в Февральской революции: очерки истории / Предисл. С.М. Ляндрес. Рязань, 2002. 302 с. // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов и др. Т. IV. М., 2007. С. 332-337.
    Русские либералы в восприятии правящей бюрократии в период кризиса Третьеиюньской системы (1911 – 1917) // Отечественная история. 2007. № 4. С. 42-56.
    The Russian Government as Percieved by the Parliamentary Opposition (1911-1917) // Russian Studies in History. Summer 2007. V. 46, # 1. Pp. 76-86.
    [Рец.:] Карцов А.С. Русский консерватизм второй половины XIX - начала XX века (князь В.П. Мещерский). СПб. – Издательство С.-Петербургского университета, 2004 // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов и др. Т. V. М., 2008. С. 338-341.
    Бюрократ глазами либерала: российское правительство в восприятии парламентской оппозиции (1911-1917 гг.) // Петр Андреевич Зайончковский. Сборник статей и воспоминаний к столетию историка / [сост. Л.Г. Захарова, С.В. Мироненко, Т. Эммонс]; МГУ им. М.В. Ломоносова, Ист. фак-т. – М., 2008. С. 647-656.
    [Рец.:] Селезнев Ф.А. Конституционные демократы и буржуазия (1905 – 1917 гг.): Монография. – Нижний Новгород: Издательство Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского, 2006. – 227 с. // Отечественная история. 2008. № 4.
    [Рец.:] Бабкин М.А. Духовенство Русской Православной церкви и свержение монархии (начало XX в. - конец 1917 г.). М.: Государственная публичная историческая библиотека, 2007. 532 с. // Отечественная история. 2008. № 5.
    Русская политическая общественность последних лет Империи о вере и Церкви // Материалы Международной научной конференции «1917-й: Церковь и судьбы России. К 90-летию Поместного Собора и избрания Патриарха Тихона». М.: Изд-во ПСТГУ, - 2008. С. 16-24.
    Либеральная оппозиция и проблема парламентского большинства в период кризиса третьеиюньской системы (1911-1917) // Российский либерализм в региональном измерении: идеи, структуры, тактики, лидеры: Всероссийская научно-практическая конференция 10-12 сентября 2008 г., ЯГУ им. П.Г. Демидова: сборник докладов и материалов конференции. Отв. ред. В.М. Марасанова. М., 2008. С. 151-154.
    Русская церковь и русская революция // http://www.pravoslavie.ru/arhiv/29621.htm
    А.И. Солженицын: размышления над Февральской революцией. М., 2007 // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов и др. Т. VI. М., 2009. С. 310-316.
    Правящая бюрократия в восприятии российских консерваторов в период кризиса третьеиюньской системы // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2009. № 2. С. 3-13.
    Внутриправительственные конфликты в период кризиса третьеиюньской системы (1911-1917) // Российская история. 2009. № 4. С. 77-90.
    «Просто «мы»»: А.В. Кривошеин и кадеты в поисках согласия (1913-1914) // Вестник Российского Гуманитарного Научного Фонда. 2009. № 4. С. 41-51.
    П.Н. Милюков: историк в политике // Мыслящие миры российского либерализма: Павел Милюков (1859-1943). Материалы Международного научного коллоквиума (Москва, 23-25 сентября 2009 г.). М., 2010. С. 37-44.
    Последние месяцы П.А. Столыпина: политическая ситуация после мартовского кризиса 1911 г. // Ключевские чтения – 2010. История России: личность, общество и природа страны: Материалы Всероссийской научной конференции: Сборник научных трудов. М., 2010. С. 47-55.
    «Начинается расплата», или «Священное единение» на русский лад // Родина. 2010. № 10. С. 90-93.
    Кадеты на переломе Третьеиюньской системы: оценка политических перспектив (1910-1911 гг.) // Сергей Андреевич Муромцев – председатель Первой Государственной думы: политик, ученый, педагог. / Сборник научных статей. – Орёл: Издатель Александр Воробьёв, 2010. С. 240-250.
    Либералы и политический кризис 1914 г. // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 2010. № 5. С. 38-48.
    От Рязани и Москвы до Закарпатья. Происхождение и употребление слова «украинцы» // Родина. 2011. № 1. С. 82-85.
    В.Н. Коковцов в поисках политического курса (1911–1914) // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2011. Вып. 1 (38). С. 89-110.
    Председатель отдела древесного топлива // Родина. 2011. № 5. С. 110-114. (о политической карьере А.Д. Протопопова)

Публикации, справочные издания:

    Схема развития епархиального устроения Русской Православной Церкви от основания древних епархий на ее канонической территории по настоящее время. / Приложение к журналу «Богословский сборник». М.: Издательство ПСТБИ, - 1999. 7 п.л. В соавт. с П.Н. Грюнбергом.
    Из истории российской иерархии / Статьи и документы. М., 2002. – 240 с. В соавт. с П.Н. Грюнбергом, М.Н. Воробьевым, Н.А. Кривошеевой, С.Н. Романовой.
    История иерархии Русской Православной Церкви. Комментированные списки иерархов по епископским кафедрам с 862 г. М.: Издательство ПСТГУ, 2006. – 926 с. В соавт. с П.Н. Грюнбергом, Е.Н. Грюнберг, И.П. Кирпичевым, Н.А. Кривошеевой.
    Таубе М.Ф. «Зарницы»: Воспоминания о трагической судьбе предреволюционной России (1900-1917). М.: Памятники исторической мысли, РОССПЭН, 2007. – 275 с. Подготовка издания, комментарии в соавт. с М.А. Волхонским.
    [Рец.:] И.В. Воронцова. Русская религиозно-философская мысль в начале ХХ века: М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, 2008. 424 с. // Российская история. 2011. № 2. С. 200-201.
    «Министерская забастовка» 1913 г.: IV Государственная дума и формирование «Нового курса» правительства // Таврические чтения 2010. Актуальные проблемы истории парламентаризма. Международная научная конференция, С.-Петербург, Таврический дворец, 7 декабря 2010 г. Сб. науч. ст. / Под ред. А.Б. Николаева. СПб., 2011. С. 192-202.
    Политическая обстановка в России накануне Первой мировой войны в оценке государственных деятелей и лидеров партий // Российская история. 2011. № 6. С. 123-135.
    «Вехи» в контексте полемики об интеллигенции: ревизия идеала или идеал ревизии? // XXI Ежегодная Богословская конференция ПСТГУ. Т. 2. Материалы. М., 2011. С. 126-129.
    Эволюция внутриполитического курса П.А. Столыпина и думское большинство в 1910-1911 годах // Российская история. 2012. № 2. С. 76-90.
    Министр внутренних дел Н.А. Маклаков: политическая карьера русского Полиньяка // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов и др. Т. XI. М., 2012. С. 174-207.
    Историческая справка о происхождении и употреблении слова «украинцы» // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов и др. Т. XII. М., 2012. С. 7-28.
    О «дневнике Распутина» // Российская история. 2012. № 5. С. 203-205.
    Церковная политика Временного правительства весной 1917 г. // XXII Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (Москва, январь 2012 г.). Материалы. М., 2012. С. 66-69.
    «Бескровная младотурецкая революция»: как реализовалась программа «Вех»? // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов и др. Т. XIII. М., 2013. С. 112-120.
    Несколько пояснений к вопросу об истории слова «украинцы» // Русский сборник: Исследования по истории России / Ред.-сост. О.Р. Айрапетов и др. Т. XIV. М., 2013. С. 73-79.
    Священство и царство в жанре фэнтези (рец. на кн.: Бабкин М.А. Священство и Царство (Россия, начало XX в. – 1918 г.). Исследования и материалы. М.: Индрик, 2011) // Вестник ПСТГУ. Серия II: История. История Русской Православной Церкви. 2013. Вып. 5 (54). С. 131-143.
    У истоков Достоевского: вера и служение в представлении русской общественной мысли I половины – середины XIX века // Международная научная конференция «Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский: задачи христианства и христианство как задача». Тула, 2014. С. 282-292.

Методические пособия:

    История паблик рилейшнз. Программа учебного курса. М., 2005. 1,5 п.л.
   Современная история России. Учебная программа. М.: Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. 2010. 1,25 п.л.
    Формирование современной политической культуры: власть и либеральная оппозиция в третьеиюньский период. Учебная программа. М.: Исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. 2010. 0,5 п.л.
    Конституционные демократы: формирование стратегии и тактики политической партии. Учебно-методическое пособие для студентов-историков. М.: Исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова. 2010. 5 п.л.


Список читаемых курсов и спецкурсов:


    История России XIX – начала XX вв.
    Источниковедение истории России XIX – начала XX вв. (участие в коллективном кафедральном курсе)
    Формирование современной политической культуры в России: власть и либеральная оппозиция в третьеиюньский период (спецкурс)
    Российский либерализм в начале ХХ в. (спецкурс)
    Стратегия и тактика политической партии (на примере партии кадетов, 1905-1918 гг.) (спецкурс)

Участие в международных конференциях:

    Международная конференция, посвященная 60-летию воссоздания философского факультета в структуре МГУ им. М.В. Ломоносова. Москва, 2002 г. (тезисы опубликованы)
    Международная научная конференция «Политическая история России первой четверти ХХ века». С.-Петербург, 2004 г. (доклад опубликован)
    Российско-французская конференция молодых историков. Москва, 2004 г. (доклад готовится к публикации)
    Международная научная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения П.А. Зайончковского. Москва, 2004 г. (доклад опубликован)
    IV Российский философский конгресс. Москва, 2005 г. (тезисы опубликованы)
    Международная научная конференция «Немецкий и российский университет в XIX – начале ХХ вв.». Галле (Германия), 2006 г.
    Международный научный коллоквиум «Мыслящие миры российского либерализма: Павел Милюков» (Москва, 23-25 сентября 2009 г.)
    Международный научный коллоквиум «Мыслящие миры российского либерализма: Павел Милюков», Москва, 2010 г.
    XX Ежегодная богословская конференция ПСТГУ, Москва, 2010 г.
    Международная научная конференция «Таврические чтения 2010. Актуальные проблемы истории парламентаризма», С.-Петербург, 2010 г.
    Международная научная конференция «Л. Н. Толстой и Ф. М. Достоевский: задачи христианства и христианство как задача», Ясная Поляна, 2011 г.
    Международная научно-практическая конференция «П.А. Столыпин и исторический опыт реформ в России: К 100-летию со дня гибели П.А. Столыпина», Москва, 2011 г.
    Международная научная конференция Германского исторического института в Москве «Россия как часть Европы», Москва, 2011 г.
    XXI Ежегодная богословская конференция ПСТГУ, Москва, 2011 г.
    Международная научная конференция «Роль и значение Церкви в русской и европейской культуре и жизни общества (XIX – начало XXI)», Ясная Поляна, 2012 г.
    XXII Ежегодная богословская конференция ПСТГУ, Москва, 2012 г.
    Международная научная конференция «От Древней Руси к Российской Федерации: история Российской государственности», Москва, 2012 г.


Ещё статьи:
Комментарии:
Нет комментариев

Оставить комментарий
Ваше имя
Комментарий
Код защиты

Copyright 2009-2015
При копировании материалов,
ссылка на сайт обязательна